Не затеряйся в туманах зла...

***

А няня Плам уже очнулась.Как сильно болела голова…

Когда перед глазами развеялась мутная дымка, она увидела вокруг себя белые плиточные стены, металлический стол с различными хирургическими инструментами на нем, а сама фея лежала на железной больничной койке и… Была привязана! Ее руки сковала пара наручников, прикованных другими концами к койке, ноги были связаны какой-то грубой веревкой, а тело, облаченное в белую больничную сорочку, доходящую до колен, просто было привязано к матрасу ремнями, что торчали прямо из кровати. — Где я?.. — Прошептала она, глядя на голубоватые фосфорные лампы. — Доктор, она очнулась! — Послышалось за железной лифтоподобной дверью, через которую, в скором времени, вошел человек в белом халате, запачканном кровью. Сердце феи забилось сильнее, и датчики, к которым она была подключена, сама того не подозревая, выдали страх. Множество креплений на пальцах, какие-то присоски на шее и на груди под сорочкой — и ото всех этих непонятных предметов ползли разноцветные провода, собираясь воедино у одного большого прибора с монитором, на котором мелькали разноцветные линии и цифры. — Скажите, кто вы? — Спокойным голосом спросил врач, наклонившись над испуганной пациенткой. — Я… — Она замолчала и, будучи уже в трезвом уме, придумывала себе человеческое имя. Вряд ли человека могли назвать именем какого-либо растения, и это несмотря на то, что многие люди те еще овощи… — Я Энни Плам. Я косплеер. — Ответила она. Только прибор запищал, показав учащенное сердцебиение. — Вы лжете. — Ответил доктор и, достав из кармана какой-то блокнот, добавил, листая страницы — Мы взяли ваш анализ ДНК и изучили. Мы берем такие анализы у каждого пациента, чтобы убедиться, что у него нет заболеваний, что он не употребляет наркотические и алкогольные вещества, а еще современные технологии позволяют нам выявить — не было ли у пациента в роду заболеваний психики… — Да скажите мне, наконец, что не так! — Выкрикнула Плам, перебив доктора. Врач кашлянул и ответил: — Ваш ДНК не принадлежит представителям homo sapiens. Вы не человек. Признайтесь, кто вы. Возможно, в вашей крови имелся некий мутаген, повлиявший на психику, ибо на ваших волосах и крыльях была обнаружена странная пыль. Ее происхождение нам неизвестно и прибор не может разобрать что это. Это мутаген или какое-то наркотическое вещество? В нашей базе данных такого вещества нет. — Я не знаю о чем вы, но я обычный косплеер! — Отрицала Плам, не желая признаваться в своей принадлежности к расе фей. — Вы лжете! — крикнул врач и, повернув голову в сторону двери, продолжил — Сестра, отведите ее в камеру для буйных! Послышались торопливые шаги и цоканье каблуков. — Отпустите меня! — Закричала фея, пытаясь вырваться. Только доктор взял ее за тонкое белое запястье и, воткнув в вену иглу шприца, стал медленно вводить какой-то препарат, от которого голова феи стала тяжелой, веки налились свинцом и сказочное существо, в которое уже все равно никто не поверит, было парализовано, а все происходящее было похоже на сон. Над головой Няни Плам теперь был не больничный потолок с голубыми фосфорными лампами, а лазурное небо, по которому неспешно плыли облака, а вместо стен — высокие деревья, стебли цветов, стремящиеся ввысь, к солнышку, а этот плиточный пол, залитый непонятными вонючими веществами, был влажной теплой землей… — Я хочу домой! — Говорила она, но вместо слов, из онемевшего горла выходила только тишина, а по щекам, ставшим бледными, как самый белый форфор, покатились молчаливые слезы. С воображаемых небес послышался звон, подобный струнам электрогитар, а может — птичьему крику… И с вышины слетела девушка-фея. Она была вся в белом, с прозрачными и сверкающими крыльями, но глаза ее… Они были мертвыми. В них не было изумрудного отблеска трав, не было багровеющего закатного неба и глубины озер — они были просто белыми и безжизненными, но светились, как и эти больничные лампы. Она кружила вокруг няни Плам, а та уже стояла в пустой комнате с мягкими стенами серого цвета. Белая фея кружила под потолком этой странной комнаты и пела какую-то песню своим призрачным жутковатым голосом:

Чёрные птицы в клетки закованы. Вещие птицы, Божие вороны. Прокляты небом, землёю не приняты, Дьяволом брошены и Богом покинуты.

Плам пыталась как-то сдвинуться с места — ей казалось, что она снова падает с крыши. Только попытки двигать крыльями тоже были тщетны. У нее будто бы был сонный паралич и фея не могла двигаться, даже будучи в сознании и видя все ужасы, происходящие вокруг. Ее охватывал страх — тот же, какой был и при падении

Чёрные птицы летают над городом, Птицы способны уморить богов голодом. Вещие песни поют запрещённые Божие ангелы, никем не крещённые.

Она вспомнила Старого Мудрого Эльфа и почувствовала холод по спине. Ей не хватало его объятий, что грели ее всю ту ночь, когда им пришлось ночевать в парке, сидя на облезлой белой скамейке под старинным фонарем…

Чёрные птицы в стаи сбиваются. До хрипоты с Богом спорить пытаются. Плач и мольбы облекают угрозами. Терновый венец украшают розами.

Фея спустилась и, ходя вокруг Плам, продолжала напевать своим призрачным голосом. Ее песня напоминала древние заговоры, а может темные заклинания… От этой незнакомки веяло то ли могильным тяжелым холодом, то ли какой-то легкой весенней прохладой — было не ясно, но для Плам, в любом случае уже была стерта грань между явью и воображением.

Чёрные птицы в небо влюбляются. От безответности в пропасть бросаются. Сердце разбито и крылья изломаны — Так погибают Божие вороны.

Когда фея умолкла, няня взглянула на нее красными уставшими глазами — почему облик этой белоснежной, как первый снег, гостьи дает ей прилив сил? Может, это тоже галлюцинация?.. — Почему я здесь?.. — Прошептала Плам, глядя на незнакомку. Кажется, паралич кончился и она уже могла немного двигаться. — Большой народ не понимает тех, кто не похож на них. Таких людей они считают больными, нездоровыми, странными… И сажают их сюда. Тут, например, буйные — выжившие самоубийцы, сопротивлявшиеся помощи, маньяки, пойманные серийные убийцы, озабоченные люди… Они по-настоящему больные и заслуживают всю жизнь просидеть здесь, но не ты и не каждый из выживших самоубийц. Выжив, они еще могли начать новую жизнь, если бы не оказались тут. — Ответила ей девушка, остановившись перед ней. Няня вздохнула, привстала и, оставшись сидеть на коленях, устало опустила голову — как же она болела с момента падения, после пробуждения, а теперь еще и от вколотого препарата. Для сказочного существа, на этот момент, были полностью стерты границы между мыслями и реальностью. — Была бы здесь моя волшебная палочка… Лучше бы я не просыпалась. — Думала заточенная в камере, но сама не заметила, как сказала это вслух. — Так что же тебе мешает сбежать? — Спросила призрачная фея, опустившись на колени рядом с Плам — Ты жива, а значит еще не все потеряно. Ты еще можешь сбежать отсюда, найти ботанический сад и, найдя сливовое дерево, отломать себе одну веточку. Ты связана с этим растением, а значит, еще живая веточка обретет магические силы. А ты думаешь как колдовали древние феи?.. — Ты права… А как твое имя? — Спросила пациентка, глядя в призрачные глаза незнакомки так, будто бы пыталась разглядеть в них что-то доброе, почти родное, но такое забытое… — Мое имя Авалона, Няня Плам, и я помню тебя еще подростком, той дрянной девчонкой, которая так часто чудила, и так часто получала за это от многих жителей королевства. — Ответила та и улыбнулась. Плам улыбнулась ей в ответ и прошептала: — Авалона… Та, которая защищала нас от различных невзгод, о которой мы забыли… Прости, это из-за меня ты мертва. Ее улыбка сменилась выражением потерянности на лице. — Я не мертва, Плам. О моей смерти не принято было вспоминать, но меня помнили мои дети — Фред, Найджел и Сквид… Люди укололи иглой мне в шею, надеясь убить так же, как они до этого убивали лягушек… — Она посмотрела куда-то в сторону. Наверное, вспоминала ту адскую боль, от мысли о которой, ее мертвецки-бледное лицо исказилось в гримасе боли и ужаса… — Ну ладно. — Проговорила Авалона — Тебе надо выспаться, а как очнешься — беги отсюда. Мне пора. Сказав это, призрачная фея исчезла. На Плам через камеру наблюдения смотрели санитары и обсуждали ее поведение, казавшееся странным со стороны: — Мне кажется, она такая же фея, как и та, которую поймал наш главный профессор 210 лет назад. Слава ему небесная… — О да, наша лечебница такая старая… — Да я не об этом. Смотри, у нее реальные крылья. Она с кем-то говорит… — Да чего только эти больные под лекарствами не говорят! А крылья! Крылья… Эээ… Давай подождем, пока она придет в себя, а потом скажем главному доктору. Надо изучить ее изнутри, и не при помощи рентгена… Отвлекшись на чашечку кофе, санитары отошли от камер, а Плам продолжила разговаривать с немой тишиной, не зная о том, что образ Авалоны — только ее воспоминание, говорящее голосом ее подсознания, отравленного ядами вколотого вещества…