А теперь Барри больше не съест ни одной лодки — он мертв.
— А куда же делась Океана? А ее подруги-русалки?.. — Думала фея. Что уж было говорить о полянке, где так любили играть Бен, Холли и их друзья, когда были детьми… Теперь земля там была пропитана каким-то масляными химическим веществом, а на некоторых ее промежутках чернел застывающий мазут, заточивший в себе немало насекомых. В окошках домов-грибов в деревни фей была лишь кромешная тьма, чем-то похожая на чей-то безжизненный взгляд пустых глазниц. Издали заброшенная деревня выглядела настолько жутко, что даже идти в ее сторону было страшно. Около большого дуба, с глухо запертыми оконными ставнями, валялись жестяные банки, разноцветные упаковки от каких-то продуктов, пустые бутылки… Холли не хотела верить, что это все вина больших людей. Теперь ей становилось понятно, почему Старый Мудрый эльф так их боялся и просил держаться подальше от этого двуличного, непонятного и жестокого народа. Едва приоткрытая дверца, ведущая в подъезд большого дуба, зловеще поскрипывала от легкого ветра, несущего в себе шлейф химических запахов. Во всем королевстве было такое зловоние; Запах мазута, машинного масла, бензина, разлагающихся остатков еды от выкинутых упаковок, выхлопные газы… И все эти зловония сливались воедино в серой дымке, душащего тумана. Холли с осторожносттю зашла в подъезд. Там было все так же — все те же гремящие ступени, те же этажи, но кругом была мертвая тишина. А, ведь, совсем недавно жизнь тут била ключом — эльфы постоянно работали, занимались своими домашними делами, а их дети учились эльфийскому мастерству в своей школе. Не слышно было детского смеха и привычных трубных кличей эльфийских рожков — лишь шаги принцессы отдавались тоскливым эхом по этажам. Великий мотор эльфийской фабрики, работающий на волшебстве, был безнадежно сломан, потому конвейеры были остановлены, и на них остались недоделанные игрушки. Если бы принцесса не знала причины такого резкого прерывания работы, можно было подумать, что эльфийский спасался бегством от неведомого ужаса, влекущего погибель и смерть, погубившего уже не мало эльфийских жизней… В какой-то степени, так оно и было. Умирающая поляна, отравленная людьми, тоже была похожа на сценку из фильма ужасов, но наяву. Покинув великий дуб, принцесса подняла голову и посмотрела своими покрасневшими глазами в тяжелое свинцовое небо, будто бы готовое упасть на землю и заплакать кислотным дождем. — Вот бы луг всегда был наш… — Пронеслась в воспоминаниях Холли ее детская фраза. Фея помнила, как в тот самый день, когда она сказала это, отец Люси чуть не превратил дикую луговую полянку в загон для великанов-коров, собираясь сваливать навоз у могучих, а ныне ослабевших корней когда-то великого дуба… А теперь еще и Гастон куда-то пропал… — Луг и так наш! — Крикнула девушка небесам, обиженно нахмурив брови — Луг принадлежит нам — духам природы! Ее глаза наполнились слезами и, взмахнув волшебной палочкой, Холли крикнула: — Пусть все станет как прежде! Но вместо того, чтобы все изменить, волшебная палочка заискрила, задрожала и, задымившись, почернела от копоти. Холли даже зажмурилась от ужаса, а когда открыла глаза, вокруг была только кромешная тьма и больше ничего. Она, казалось, застряла в каком-то измерении… — Где я? Где мой дом? Где Бен и моя семья? А няня и Старый эльф… — Спрашивала Холли у пустоты. И тьма начала рассеиваться, внемля голосу своей юной пленницы, показывая неясные силуэты, в которых просматривались высокие серые дома, огромные фабрики со множеством труб, Откуда вылетал такой же серый дым. Такой же навис над королевством. — Няня Плам и Старый Мудрый эльф затерялись в туманах зла… — Проговорил призрачный голос из пустоты, после чего размытые силуэты сменились четким цветным изображением двух безымянных могил без дат рождения и смерти, где было только выгравировано слово «Бронь» Принцесса ужаснулась, тревожно затрепетала крылышками. — О нет! — Воскликнула она. Но изображение стало рассеиваться, после чего неведомых голос снова сказал: — Они еще могут все изменить, но их нынешнее положение не дает им никаких гарантий на выживание. Так же и ты, принцесса Холли. — На какое-то время неведомый глас замолчал, но после продолжил: — Ты должна подумать об этом. Твоя волшебная палочка поломана, но так как Мудрого эльфа сейчас нет в сказочном мире, ты должна найти способ, как починить свою волшебную палочку. Если ты этого не сделаешь, то на одной из этих могил появится твое имя. Найди способ. — Но как я починю палочку?! — Вопрошая пустоту, крикнула Холли. — Холли! Ты жива! — раздался над ней знакомый голос. Фея открыла глаза и увидела напуганного Бена над собой. Его глаза были красными и все еще слезились — он плакал. — Я думал, ты погибла! Холли! Как так?! Зачем ты отошла от лагеря?! — Кричал он сдавленным голосом. Принцесса, все еще не понимая о чем он, взглянула на свою волшебную палочку — ее рукоятка обуглилась, а звездочка закоптилась и от нее шел черный дым. — Это был не сон…Мертвое королевство. (Часть 22.)
2 июня 2018 г., 23:28
Холли решила не тратить времени на обратуную дорогу, потому, взмахнув волшебной палочкой, перенеслась на пыльную дорогу, ведущую к лугу. Бен заволновался — он не знал куда делась Холли. Юный эльф хотел пойти за ней, но решил, что если это невозможно, то соедует отвлечь взрослых до ее возвращения, чтобы те ничего не заметили…
Принцесса телепортировалась на луг.
А там, прежде зеленые травы, стали грязно-серыми от ядовитого тумана, что до сих пор парил над ними.
Вдохнув загрязненный воздух, юная фея почувствовала неприятную резь, а горле, словно дышала она не воздухом, а песком, и из покрасневших глаз полились слезы. Этот туман вызывал слезотечение, раздражая глаза.
У феи резко ухудшилось самочувствие, от чего появилась небывалая слабость, и не было сил даже на полет.
Холли пошла по пыльной тропинке, пролегающий меж увядающих трав и цветов, в сторону пруда, где больше не осталось никакой живности, а водную гладь укрыла радужная масляная пленка.
Принцесса помнила, как много было лягушек в этом водоеме, помнила фрегат пирата Рыжеборода, который так часто тонул или был съеден Большим Злым Барри, но всякий раз, каким-то чудом, воскресал вновь.