Не затеряйся в туманах зла...

***

Над городом уже расстилался вечер. Загорался электрический свет в окнах многоэтажных домов, огни фонарей, вывески и витрины, фары автомобилей, неустанным потоком несущихся по трассам, будто кровь по жилам… Весь день Няня Плам пролежала в изоляторе, будучи под действием транквилизатора. Только сейчас фея очнулась и, присев на колени, пыталась придти в рассудок. Все тело ломило, а голова, казалось, была наполнена металлом — настолько она была тяжелой и болела… Расправив крылья за спиной, Плам попыталась встать. Получилось это сделать не сразу, а, наверное, с третьей попытки, да и то — шатало. — Ну что за напасть? — Подумала фея. Видя вокруг себя замкнутое пространство, она понимала — все безнадежно. Больше не видеть ей ни луговых трав, ни цветов, не встречать весну, и не злиться на осень за ее листопады. — Это произвол! — Прошептала Плам — У меня нет волшебной палочки, а ветку сливы я не смогу достать, если не выберусь. Замкнутый круг! Упав на колени и опустив голову, сказочное существо безнадежно опустило крылья, понимая всю ничтожность своего положения. Действие транквилизатора постепенно начинало заканчиваться. Походив по комнате изолятора, фея заметила, что одна из стен сделана из специального непробиваемого стекла, что было замаскировано под фактуру остальных белых стен, покрытых мягким Материалом, но при ударе об него, звук значительно менялся. — Так вот как они меня сюда засунули! Наверное, оно должно открываться. Что, если содрать с этой стены дурацкий белый матрас? — Плам начинала понимать, что все не так безнадежно, как казалось в начале и теперь, когда действие лекарства закончилось, она была уверена, что у нее есть все шансы сбежать, и больше не чувствовать себя насекомым, которое заперто в банке. Почему-то, вдруг, Плам вспомнила песню, которую часто пела Миссис эльф, играя на гитаре. Полузабытым мотивом, она зазвучала в отравленном сознании:

Слышишь стук дождя, а окна топчет Воздух тяжелей чем сталь, За тобой стена из вязкой ночи и поёт ветрами даль.

В отзвуке гитарного мотива, что вспомнился так вовремя, будто слышался шум теплого летнего дождя, бьющего мощными каплями по изумрудным луговым травам. После таких дождей, обычно появлялась радуга, а пират Рыжебород, который свято верил, что разноцветная дуга укажет путь к сокровищам, правил свой фрегат до самого ее конца.

Настало время открыть все двери, Сбросить все маски, Забыть все не верю, Мечты обернулись бы светлой былью. У каждого из нас, поверь, есть крылья. Ты… Не забывай про них, лети.

В перезвонах струн слышался не только теплый ливень и рокот грозы вдали, но и звонкий смех беззаботных детей. В такт боям стучало сердце, но ключевым словом было:

Лети!

А когда-то они с Мудрым эльфом стояли под одним зонтом, продолжая вести урок естествоведения для юных эльфов и фей. По просьбе детей, они, отныне, вели этот урок вместе…

В сердце дождик, что быть может хуже, В этом холоде остыть. Ветер в голове, порой, так нужен, Чтобы просто жить.

— И после всех этих прекрасных моментов я сдамся тем людям в халатах? Позволю им исколоть меня до беспамятства и отрезать крылья? Ну уж нет! Не дождетесь! — Подумала Няня Плам и, отойдя на несколько шагов назад, выгнула спину, стараясь напрячь ослабевшие крылья, как можно сильнее. В напряженном состоянии они, скорее, походили на несгибаемые лезвия. Можно было легко зарезать их тонкими краями любого, кто посмеет на нее неожиданно напасть. Очень часто такая способность помогала маленькому крылатому народу спасаться от людских ловушек, вроде сачков и банок, но… Почему же Авалона не смогла выбраться из стеклянной западни?..

Настало время открыть все двери, Сбросить все маски, Забыть все не верю, Мечты обернулись бы светлой былью. У каждого из нас, поверь, есть крылья. Ты… Не забывай про них, лети.

— Авалона, твоей жертвы людям должно было хватить, а я не собираюсь оставаться здесь! — Шептали сухие губы.

Не забывай про них, лети!

Плам устремила тяжелый взор в белизну заветной стены. - Когда магия иссякает, фея не перестает быть феей. У нее остаются крылья, и если направить все свои сильные эмоции, всю волю и стремление в их силу — они могут спасти… В один миг, ее зрачки сузились и, расправив крылья, фея побежала прямо в стену, не останавливая свой продуманный ход, ускоряясь, начиная отрываться от пола. Взлетев, она с невероятной силой влетела в преграду. Раздался страшный грохот, скрежет по стеклу, тяжелое дыхание. Стук сердца отдавал в уши. Мягкий материал был изодран в клочья, полетели сверкающие осколки, со звоном падая на металлический кованый пол. Подобно цикадам, срезающим стебли растений в полете, фея изрезала непробиваемое стекло и ткань на нем. Больше не было стены, не было больше преград. Совершенно не важно, что на теле осталось немало царапин, а белую больничную сорочку запачкали большие алые брызги крови — свобода была превыше. Вдруг, раздался вой сигнализаций и темный коридор озарила красная подсветка. Где-то послышались быстрые шаги, стремительно приближающиеся на шум. Няня Плам, переведя дыхание, побежала по коридору, избивая босые ноги об осколки и плитку, в направлении убывания номеров камер изоляции, на выход. — Не остановите! — Крикнула она и, опрокинув двух охранников, преградивших ей выход из коридора, фея выпрыгнула в окно, где стекло, к счастью, было обычным, и разбилось от одного мощного удара. Позади слышались выстрелы, крики, мимо со свистом пролетали пули, но сказочное существо, по ошибке принятое за психически больного человека, летело слишком высоко, и даже смерть не способна была настигнуть эту крылатую гостью. Внизу сияло великое множество городских огней, напоминающих одно большое, далекое звездное скопление в кромешной тьме ночных небес. Казалось, будто все звезды спустились на землю, покинув свое небесное царство, заслоненное серыми тучами, что вылетали из труб заводов, фабрик и из выхлопных труб многочисленных автомобилей. Улетев подальше от того кошмарного места, Няня Плам приземлилась на крышу одного из высотных домов, откуда открывался вид на большой, прекрасный, но такой чужой и жестокий город…