Я всё для Вас сделаю

      Улица озарялась жёлтым светом фонарей, которые, тем не менее, не могли разогнать сгустившуюся тьму. Тени, до этого мирно лежавшие на камнях мостовой и стенах домов, внезапно ожили, подрагивая, будто рвались к чему-то, лишь им видимому.       Из-за угла появился человек. Он уверенным шагом шёл вперёд, не смотрел по сторонам и не сжимался от страха. Час был поздний, время разгула всякой нечисти — и нежити, и разбойников, гонящихся за лёгкой жизнью. В тишине ночи гулко раздавались звуки — шаги, перемежаемые звоном металлического наконечника трости о камень. Тени на стенах задрожали, но с места не сдвинулись — свет не пускал. Мимо проехала бричка. Какой-нибудь богатый господин возвращается со званого ужина. А, может быть, он едет из клуба, где всю ночь играл в карты. Возможно даже проигрался и теперь, злой и разорённый, едет домой, чтобы назавтра пойти к отцу просить денег.       Человек идёт вперёд. Какая-то одна, особенно отчаянная тень рванулась изо всех сил, оторвалась от стены и закружилась перед лицом мужчины.       — Дурачина ты. Не вернёшься же обратно, так и будешь маяться вечно.       Тень застыла. Нерешительно потянулась к руке странного человека, но не коснулась. Угрожающее щёлканье металлического клюва, казалось, её слегка напугало. Красные глаза-камушки птицы злобно сверкали, отражая свет фонарей.       — Служить мне будешь. Всё, что прикажу выполнять. Глядишь, через пару сотен лет помилую, отправлю обратно.       Кажется, тень это устроило. Во всяком случае, теперь она не извивалась беспорядочно вокруг мужчины, а, повинуясь немому приказу, застыла за спиной. Верный страж, бесстрашный страж. Потерять-то ничего не может.       Человек продолжил свой путь. Перед каждым поворотом он слегка замедлял шаг, будто вспоминал, не туда ли ему нужно. Чем дальше от центра города, тем меньше фонарей. Шёпот чёрных силуэтов где-то позади, почти неслышимый. Скоро стало совсем уж темно, человеческий глаз не смог бы ничего различить. Тогда мужчина останавливается, прислушивается.       Пьяненький мужичок, который плёлся домой к жене, дал себе клятву, что больше ни капли в рот не возьмёт. В самом деле, сколько же надо выпить, чтоб дьявол привиделся. Да ещё реальный такой — с рогами вон, с хвостом, в темноте полыхает адским пламенем. А потом голову поворачивает, в глаза смотрит и улыбается так, жутко, страшно. И кивает одобрительно. Нет, нельзя ему больше пить. Так и с ума сойти можно.       Бес во тьме видит всё. Даром, что ли, столько лет по лабиринтам ада гулял. Он идёт дальше, отпускает мужичка. Пока что. Сейчас у него цель поважнее. Недалеко уже.       Здесь фонари совсем не горят. Да и темнота какая-то… Пугающая. Наверняка это чувствуют и люди в соседних домах. Все окна закрыты, занавешены плотными шторами. Иллюзия защиты. Если уж что-то и захочет внутрь просочиться, его это не остановит. Но человеку, слабому, не знающему ничего о другой стороне, только интуитивно опасающемуся неизвестности, даже это прибавляет уверенности.       Это здесь. Тени буквально облепили стены дома. Наверняка там было холодно, камин не спасает от потустороннего холода. Чёрные пятна ползли вверх, к чердаку. Странно, обычно его знакомая предпочитала что-нибудь под землёй. Наверное, не понравилось, как в прошлый раз пещера чуть не стала её могилой. Наверняка знает, кто к ней идёт. Если бы бес хотел, его бы не заметили. Но сейчас смысла не было. Ведьма ждала его. Её план сорвался, и она наверняка понимала, почему.       — Ты что-то долго в этот раз, нечистый.       — Были дела поважнее.       — Поважнее, чем расправиться, наконец, со своим старым врагом? А ты изменился, бес. Несколько лет назад ты бы даже не подумал прервать погоню. Не знаю даже, радоваться этому или нет.       — Я не прерывал погони. Я не сомневался, что в этот раз поймаю тебя, потому и не торопился.       — Это я и имела в виду. Ты не дал бы мне ни секунды лишней. Как тебя зовут на этот раз?       — Яков.       — Следующий по пятам, — задумчиво произнесла ведьма. — Тебе подходит. И что ты будешь делать со мной теперь?       Гуро посмотрел на неё пристально. Если не знать, сколько ей на самом деле, можно было бы подумать, что это достаточно молодая женщина. Среднего роста, худая, с почти белыми волосами — на самом деле седыми — и тёмными глазами. Ведьма была красива, это отмечал любой, кому не посчастливилось встретить её на своём пути.       — Я пока не знаю. Всё будет зависеть от того, как ты себя поведёшь.       — Я не побегу. Устала. Ты каждый раз находишь меня, бес, и каждый раз я бросаю всё, что стало моей жизнью. Но только, перед тем, как ты сделаешь своё чёрное дело, позволь мне, по нашей с тобой традиции, будущее твоё посмотреть. Уж больно интересно мне, почему я получила лишний день жизни.       Дождавшись ответного кивка, ведьма закрыла глаза. В ту же секунду наведённые чары растворились — теперь перед Яковом сидела тощая старуха. Все кости, обтянутые серой пергаментной кожей, были такими тонкими, что, казалось, могут переломиться даже при легчайшем касании. Но, несмотря на внешнюю немощность, от неё веяло силой. Тёмной силой.       Тени, которые успели пробраться внутрь через окно, испуганно отпрянули к стенам. Мир вокруг словно выцвел. По полу побежали трещины. Чёрная магия всегда оставляла следы. Ещё десятки лет никто не решится купить эту квартиру, не столько из-за трудностей с ремонтом, сколько из-за дикого, необъяснимого ужаса.       Глаза старухи распахнулись. Они выглядели жутко, затянутые белёсой пеленой. Несколько секунд она не двигалась, а потом её лицо расслабилось. Перед бесом снова сидела прекрасная молодая женщина. Она улыбалась.       — Ещё никогда не видела кого-то, чьё будущее не имело бы вариантов.       — Что это значит? — насторожился Гуро.       — Это значит, что что бы ни произошло завтра, послезавтра всегда будет таким, каким я его увидела.       — Покажи.       Ведьма протянула ему свою руку. Немного помедлив, бес коснулся её самыми кончиками пальцев. Зрение выключилось, пару мгновений Яков не видел ничего, кроме кромешной тьмы. Потом стали появляться неясные образы. Сначала светлые, бесформенные пятна. Гуро с некоторым удивлением узнал в этих цветных пятнах свою собственную спальню. Это почти наверняка утро — из окна лился нежно-розовый свет. Тяжёлое золотистое покрывало было небрежно скинуто на пол. На вишнёвых простынях лежали двое. Молодой человек улыбался во сне. Мужчина же не спал. Он обнимал своего возлюбленного с нежностью, абсолютно не вязавшуюся с его внешним видом, и осторожно гладил по спутанным волосам. Чёрные рога, длинный хвост с кисточкой на конце и острые когти, не оставившие ночью ни царапинки на бледной коже. Они выглядели абсолютно счастливыми.       Вдруг молодой человек вдохнул чуть глубже и открыл глаза. Сонно жмурясь, он отодвинулся немного от беса и заглянул в алые глаза.       — Доброе утро, Яша, — прошептал он, ласково касаясь острой скулы мужчины.       Гуро промолчал, только улыбнулся и поцеловал своего писаря. Тот ответил, прикрывая глаза от удовольствия, прижимаясь всем телом, чтобы быть ещё ближе.       — Он не просто человек, да? Ты уже подарил ему бессмертие, поделился кровью. Я чувствую связь, — видение резко оборвалось.       Ведьма смотрела на Гуро и улыбалась так понимающе, словно бы знала, что тот чувствует.       — Он никогда не был простым человеком. Он Тёмный, с самого детства. Необученный.       — Видения?       — Да, и во сне, и наяву.       — Бедняжка, у него же совсем не было детства. Так рано увидеть смерть и страдание…       Оба замолчали, задумавшись каждый о своём. Бес мысленно потянулся к писателю — проверить, как он там. Николай спал крепко, сжавшись в комочек и укрывшись одеялом с головой. Замёрз, наверное. Если Гуро был рядом, Гоголь прижимался, как в том видении, и кошмары не смели тревожить Тёмного. Вокруг кровати застыли полупрозрачные тени — верные охранники.       — Вот что я тебе скажу, бес. Со мной что хочешь делай, а вот мальчика береги. Ты без него не сможешь уже, слишком крепко привязан. Возьми вот, на память, передашь Тёмному от меня подарочек, — ведьма протянула ему перстень с некрупным алым камнем.       Совсем неприметный, этот перстень был невероятно ценным. Не раз он помогал старухе ускользать от беса, когда казалось, что смерть её неизбежна. Это древняя магия, сильная. То, что сейчас ведьма так спокойно протягивала ему свой последний шанс на спасение, дорогого стоило.       — Я не стану тебя убивать, - принимая подарок, сказал Гуро. — Я заберу твою магию. Ты останешься молодой и красивой, но проживёшь остаток жизни человеком. Согласись, это достаточно мягкое наказание за всё, что ты сделала. За эти годы у тебя накопилось столько золота, что на несколько человеческих жизней хватит, так что я уверен — больших неудобств отсутствие магии тебе не доставит.       — Справедливо. Я не могу ждать большего.       Несколькими минутами позже статный мужчина в красном пальто вышел из невысокого дома на окраине города. Он посмотрел на небо. Приближалось утро. Чернота, усеянная светящимися точками звёзд, постепенно светлела где-то вдалеке, за горизонтом. Мужчина повернулся и пошёл прочь, постукивая железным наконечником трости по камню. За ним — две тени. Одна послушно ползла следом, а вторая странно дрожала сбоку.       Бес успел забраться обратно в постель прежде, чем Гоголь проснулся. Он лежал, прижав молодого человека к себе, крепко, но нежно — на бледной коже не появилось ни царапинки от длинных острых когтей. Внизу тихо звякали посудой слуги, готовившие завтрак.       Вдруг молодой человек вдохнул чуть глубже и открыл глаза. Сонно жмурясь, он отодвинулся немного от беса и заглянул в алые глаза.       — Доброе утро, Яша, — прошептал он, ласково касаясь острой скулы мужчины.       Гуро промолчал, только улыбнулся и поцеловал своего писаря. Тот ответил, прикрывая глаза от удовольствия, прижимаясь всем телом, чтобы быть ещё ближе.