Коридоры зеркал и Гарри Поттер

      Говорил ли кто-то Славке, читал ли он где-то о том, что мечтать следует осторожно? Какая разница! Такую заумь Славка никогда всерьёз не принимал и в грош не ставил.       Недавно выяснилось: напрасно.       В той, прежней жизни у Славки было всё: самые модные шмотки, плазменный телик в полстены, крутой ноутбук, айфон последней модели. Каникулы он проводил исключительно за границей, да не в какой-нибудь Турции, не в каком-нибудь там Таиланде или Египте, а на Лазурном Берегу, Гавайях или Карибах.       Увы, увы, в этой цистерне мёда была своя бочка дёгтя. По мнению Славкиных родителей, образование у сына тоже должно было быть самым лучшим (читай, престижным). Что его спасло от учёбы в каком-то неимоверно крутом британском колледже? Абсолютная неспособность выучить английский. Зато теперь и учить не надо. Теперь бы русский не забыть. М-да…       Спрашивается, чего ещё не хватало ему в жизни?       Брата. Сестры. Родителей, которые любили бы его просто так, не требуя соответствовать положению. Во всяком случае, Славка так думал.       Ну что, Славочка, домечтался?       В полной мере он понял это незадолго до Рождества, когда в доме традиционно собралось всё семейство Уизли.       Первым должен был приехать откуда-то из-за границы брат по имени Билл, банковский служащий (названия его должности Славка не запомнил). И Билл приехал.       Весь вечер Славку мучил вопрос, где находится банк, в котором возможен подобный дресс-код: причёска как у рок-звезды, косуха с тонной железа в виде шипов и заклёпок, на ногах что-то похожее на берцы, говорят, из кожи дракона (да ладно врать-то!). Он совсем было набрался смелости спросить об этом, но тут, на сутки раньше, чем его ожидали, из Румынии заявился брат по имени Чарли.       У Чарли была сильно обожжена рука, по счастью, левая. Его пребывание в родном доме началось с перевязки. Когда мать меняла бинты, смазывая ужасные раны какой-то вонючей мазью, он едва не кричал от боли. Минут пять спустя на просьбу объяснить, что случилось, этот чокнутый с восторгом рассказал, что пару дней назад к ним в питомник привезли молодого русского трёхголового. Детёныш разнервничался в дороге, но теперь уже всё хорошо. Малыш оказался ласковым и совсем ручным. — А трёхголовый русский это что? — зачем-то спросил Славка. — Дракон, разумеется! — ответил Чарли, смерив младшего брата непонимающим взглядом. — Это Змей Горыныч, что ли? — по инерции продолжил Славка, настроение которого почему-то вконец испортилось. — Ого, малыш Ронни интересуется драконами? — неожиданно просиял брат, — Значит, я угадал с подарком!       Славке стало страшно.       Но настоящий цирк начался лишь в среду.       О, в этот великий день из школы на Рождественские каникулы прибывали три отсутствующих брата! Поезд приходил на вокзал в три пополудни, но суета в доме началась ещё до завтрака: мистер и миссис Уизли планировали до приезда детей посетить банк и сделать кое-какие покупки.       Чарли и Билл ехать отказались наотрез (чего они там не видели?). Неспеша позавтракав, парни засели за шахматы. Славке тоже не хотелось ехать, но он не сумел придумать ни одной отговорки. Зато Джинни, сестрёнка чокнутая, восторженно взвизгнув, убежала собираться.       А тачка у папашки его нынешнего была прямо стыд и позор. Глядя на эту обшарпанную консервную банку размером с «Оку», Славка дал себе слово, что никогда в жизни не купит себе машину марки «Форд». В папаше своём он окончательно разочаровался. По разговорам он знал, что нынешний его отец работает в министерстве (Славка не понял, в каком, ну и что? Какая разница? Министерство же!), и он там не какой-нибудь жалкий клерк, а руководитель отдела каких-то там изобретений.       Первые подозрения, что здесь что-то не так, возникли у Славки, когда он увидел своего многодетного папашу, только что вернувшимся с работы. Ага, из министерства. В дешёвых коричневых брюках с лоснящимися штанинами, вытянувшимися на коленках, и рябом синем пиджаке, напяленном поверх тёмно-бордового вязанного джемпера, на груди которого красовалась не слишком ровно вывязанная золотыми нитками монограмма AW. Это великолепие несколько скрывал балахон кирпичного цвета с заплатами на локтях, гордо именуемый словом «мантия». Прикид был дополнен давно немытой рыжей шевелюрой, изрядно поредевшей на макушке, и очками с толстенными линзами, «золотая» оправа которых потемнела и погнулась в паре мест. О штиблетах совершенно замечательного цвета детской неожиданности, правый из которых жалобно просил каши, а на левом красовалось зелёное пятно неизвестного происхождения, можно было просто скромно промолчать.       Ну да, зато папка оказался человеком добрым, и своего маленького Ронни (Славка никак не мог привыкнуть к этому имени!) он очень любил. И мамка его тоже очень любила. А что толку? Денег-то у них всё равно не было. А что за жизнь — без денег? Славка не понимал. И ещё он не понимал, как у руководителя отдела в министерстве может их не быть.       Впрочем, деньги — это пока что не его проблемы, верно? Вот и Славка так думал.       Странное место под названием Косая Аллея его поразило. Это недоразумение очень напоминало старый рынок в их городе, где Славка пару раз в тайне от родителей был вместе с друзьями. Ну, по крайней мере, ту его часть, где не было открытых прилавков, а были только многочисленные ларьки и микроскопические магазинчики. Такая же грязь и такая же толпа. Народ здесь, правда, одет как-то странно.       Но вот что продавали в этих лавчонках — уму непостижимо! Ну да, традиционно: одежда (эта, идиотская!), обувь, книги, кухонная утварь и прочие товары для дома, овощи, детские игрушки, фрукты, спиртные напитки, сумки, сувениры и цветы. И каждая вторая лавка, как водится, не лавка, а кафе, кондитерская, пекарня, кофейня, ресторан. И всё же…       Они прошли мимо зоомагазина. Это был неправильный зоомагазин. Там продавали не рыбок, не канареек и не хомячков. В окнах красовались вольеры с совами, крысами и жабами, в большом аквариуме дремал огромный удав, а на вывеске чистила кожистые крылья огромная летучая мышь, привязанная на тонкую серебристую цепочку. Смотреть на это богатство вблизи не хотелось. Во-первых, было страшновато, во-вторых, воняло там — жуть!       Пока Славка прикидывал, какую ещё мерзопакость могут продавать в этом заведении, его любимая сестрёнка в очередной раз взвизгнула (Славку это начинало не по-детски бесить) и подбежала к витрине, в которой красовалось штук пять разномастных мётел. На вывеске значилось «Всё для квиддича».       Что такое квиддич, Славка уже знал. В его комнате все стены были обклеены движущимися постерами с изображением, судя по всему, его любимой команды, носящей идиотское название «Пушки Педдл». Полистав обнаруженную на полке книжку, Славка догадался: квиддич — это такой футбол, только верхом на мётлах. А футбол он любил (смотреть, конечно). Посмотреть на снаряжение для этой странной игры было любопытно.       Не вышло.       Путь четы Уизли лежал в банк, и они не намерены были потакать капризам и прихотям отпрысков. Прикрикнув на сына, миссис Уизли сгребла любимую доченьку за шкирку и, пропуская мимо ушей недовольное верещание, без особых церемоний потащила её за собой, благо до банка было рукой подать.       Банк на Славку впечатления не произвёл. Банк как банк. Белое здание, золотые буквы, охранник у дверей…       Охранник.       Ростом ЭТО было не выше Джинни, зато в объёме раза в четыре больше, а сестрёнка в мать пошла, не худышка! Землисто-зеленоватого цвета кожа (у охранника, конечно, не у сестры), глазки — маленькие буравчики, кажется, чёрные, а хоть фиолетовые, из-под бровей лохматых почти не видно. Нос длинный, уши торчком, волосы всклокоченные, улыбочка гаденькая. Жуть.       Славка почти решился сбежать, но не успел. Отец уже втолкнул его в прохладу операционного зала.       Что это? Ночной кошмар? Служащие банка отличались от охранника длинной носа и ушей, цветом волос и, кажется, одеждой. Ах да, ещё они, слава Богу, не улыбались.       Самое ужасное, родители вели себя так, словно присутствие этих существ абсолютно в порядке вещей.       Что до сестрицы, она повела себя отвратительно. Когда родители велели детям подождать в зале, пока они посетят сейф, Джинни заверещала: — Хочу ката-а-аться! В коля-а-аску хочу! Возьми-и-и-иите меня!       Она перешла на такой ультразвук, что и работники, и посетители банка как по команде умолкли и уставились на шумное рыжее семейство. Кто-то из странных служащих от неожиданности опрокинул шкатулку с красивыми зелёными камушками, кажется с изумрудами (живут же люди!). Изумруды с весёлым звоном запрыгали по белому мраморному полу.       Миссис Уизли не растерялась. Она так цыкнула на доченьку, что та умолкла на полувизге и, обиженно поджав губки, потопала к ближайшему креслу. От брата, никак её не поддержавшего, девчонка демонстративно отвернулась.       За всё время пребывания в банке Славку посетила только одна более-менее связная мысль: его брат Билл работает здесь. Ах, в Египте? Значит там филиал. Длинные волосы, собранные в хвост, серьга в ухе, берцы якобы из драконьей кожи смотрелись бы и здесь вполне органично, а уж в Египте…       Когда родители, наконец, вернулись, семейство, покинув это ужасное здание, отправилось за покупками. И тогда Славку постигло самое большое разочарование в его жизни.       В бесчисленных лавках Косой Аллеи продавали много всего интересного, вкусного и просто крутого. Славке хотелось всё и сразу. Молчать об этом он не собирался. Ему не купили ничего, ещё и пообещали всыпать по первое число. Спрашивается, за что? Сестрёнка в запросах была куда как скромнее, но и ей ничего, совсем ничего не перепало.       А потом был вокзал Кинг-Кросс и платформа с каким-то странным дробным номером. В кино это должно было быть. Точно, было. Он пропустил. Ну да, Вовчик ему тогда журнальчик один подогнал, интересный такой, с картинками. Для взрослых. А кино было детское…       Они опаздывали. Отец напомнил, что если народ уже пойдёт с платформы, то мальчишек придётся ждать здесь, они обидятся.       И Уизли всей семьёй побежали. Славка до последнего надеялся, что отец, тащивший его за руку, отвернёт от колонны, разделяющей платформы девять и десять. Отец не отвернул. Славка пытался закричать, когда у него перед носом возникла кирпичная стена, но от ужаса у него пропал голос. Всё, что он успел — зажмурить глаза. — Успели! — услышал Славка довольный возглас матери, пытаясь удержаться на ногах, когда они резко остановились.       Кирпичная стена оказалась галлюцинацией, миражом, иллюзией или чем-то в этом духе. Славка с тоской подумал, что ему сегодня через эту стенку ещё возвращаться.       Итак, они успели. Рыжее семейство стояло на полной народа платформе, у которой, с шипением выпустив клубы белого пара, остановился антикварный паровоз ярко-красного цвета, доставивший в Лондон пять столь же старинных вагонов. Из вагонов немедленно стали выскакивать дети, точнее, разных возрастов подростки. Воздух, помимо запаха угольного дыма, наполнился смехом, радостными криками, приветственными возгласами: дети искали в толпе своих родителей. Далее всякий раз следовала бурная сцена встречи с объятиями и поцелуями, после чего половина воссоединившихся семей мужественно прокладывала себе путь к той самой колонне (будь она неладна!). Остальные исчезали. Да, да, именно исчезали, издавая при этом не то чтобы громкий, но весьма отчётливый хлопок. На что это похоже? Нужно взять бумажный или полиэтиленовый пакет, надуть его, а потом ка-а-ак шмякнуть обо что-нибудь твёрдое! Понятно, да?       Таких хлопков было много, платформа быстро пустела. Славка ничего не понял, но исчезающим с хлопком позавидовал: им сквозь стенку не ходить.       Джинни пронзительно завизжала, это она близнецов увидела. Их, кажется, звали Фред и Джордж. Или Фордж и Дред. Какая разница, если они одинаковые? И вообще, Славке больше понравился Перси, в отличие от громко орущих братьев, бесшумно материализовавшийся рядом. Он производил впечатление самого здравомыслящего человека на этом вокзале.       Каково же было удивление и разочарование Славки, когда из-за пазухи этого пай-мальчика вылезла здоровенная, жирная, облезлая крыса. Крыс и мышей Славка боялся с детства.       Как на грех, в машине Славку посадили между Перси и Джинни. Всю дорогу до дома мерзкое животное (имя у него было соответствующее — Короста) шастало, ища ласки, от Перси к Джинни и обратно. Близнецы хохотали, Джинни визжала от восторга, Перси был счастлив, родители были растроганы до слёз. И только Славка пребывал в полуобморочном состоянии от ужаса. Крыса сновала туда-сюда по его коленям, шаркая мерзким голым хвостом по его рукам.       В Лондоне были пробки. До дома они добирались без малого два часа…       Только выйдя из машины Славка, наконец, задался вопросом, как они впятером (не считая Коросты) разместились на заднем сидении этого, если так можно выразиться, автомобиля, так, что им совсем не было тесно.       Впрочем, Славка пока ни о чём особо не переживал. Нереальность происходящего давала надежду на пробуждение. Когда-нибудь.       Новый 1991 Год стал для Славика самым ужасным Новым Годом в его жизни. Ни тебе Оливье, ни тебе Селёдочки под шубой, ни тебе красной и чёрной икры… Да ладно! Ни тебе пельмешков. Подарки… Убожество полное, даже вспоминать стыдно.       В Рождество заявился какой-то старикан в лиловом балахоне со звёздочками. Красиво пришёл, через камин. Славка подумал, что это Санта Клаус, точнее, конечно, аниматор в костюме, которого пригласили повеселить детей. Больше всего мальчишка боялся, что его сейчас поставят вон на ту табуретку с кривыми ножками, и заставят читать стихи, или, что ещё хуже, петь.       Дедок стишков не требовал, песенок тем более, зато в подарок Славке досталась ужасно скучная книжка «История Хогвартса» (у него такая уже была) и шоколадная лягушка. Лягушка оказалась живой и сбежала. Ей не удалось далеко уйти: Чарли лягушку поймал и схряпал, поделившись с Биллом. Славку вырвало. Семья хохотала. Английского юмора Славка не понимал никогда…       Дедушка Маразм, кстати, вскоре ушёл, оставив празднующим большой пакет лимонных долек. То есть, это выглядело засахаренными лимонными дольками, но ими не являлось, как, впрочем, и мармеладом, как подумал Славка. Но вкусно, вкусно. Сла-аденько.       Однажды (родители Славки тогда укатили на Сейшелы праздновать какую-то годовщину свадьбы) Славка с Лёхой из пятьдесят второй квартиры накурились анаши. Ощущения после лимонных долек были похожими. Славке понравилось, но добавки он так и не получил.       Рождественские каникулы в этих краях длились две недели. Хохот близнецов, визг сестры, ругань матери не утихали ни на минуту. Но, самое ужасное, в этом доме не было не только компа, но и телевизора. Зато было радио, старое и скрипучее, из которого вместо приличной музыки лилось невесть что. Славка тогда ещё подумал, что если матери вместо этой, как её, Селестины Уор… (фамилию он забыл) дать послушать Аллу Пугачёву, то мать будет в восторге.       Вы не представляете, как Славка радовался концу рождественских каникул! Братья разъехались, в дом вернулся мир и покой. Спокойная жизнь вернулась.       Славка опять спал до полудня, вкусно ел, вечерами читал книжки про квиддич, воображая себя игроком мирового уровня, и был очень счастлив, что таковым не является. Иногда он открывал «Атлас драконов мира», подаренный Чарли (это была всего лишь книжка!), и радовался, что видит всего лишь движущиеся картинки, а не огромных огнедышащих чудовищ.       Засыпая, он воображал себя великим волшебником, всемогущим колдуном, всесильным чародеем, и старался не вспоминать о том, что в наступившем году ему предстоит отправиться на допотопном красном паровозе в школу волшебства, виденную им когда-то в кино.       А ещё он до сих пор надеялся однажды проснуться дома.