Глава 7
9 мая 2018 г., 13:52
Это было неожиданно. Без всяческих сомнений.
Коротко замерев, Нигма со стуком уронил бокал, вставший в итоге четко на ножку. «Данный факт требуется внести в общую картину, а, впрочем, к черту!» — путаясь, вертляво метались мысли у Эдварда в голове.
Проследив короткий полет бокала из пальцев Эда и до стола, Освальд закусил губу и замер, готовясь ко всему. Он смог бы перетерпеть и гневные крики и холодный шепот. Он готов был и к счастливому признанию в ответных чувствах, но Нигма поступил так, как и следовало бы от него ожидать: со скрипом паркета отодвинув стул, он сказал: «Мне требуется время подумать», — и скрылся за поворотом коридора.
Эд стоял на крыльце и переминался с ноги на ногу, поджимая пальцы на ступнях. Туфли промокли и он чувствовал себя откровенно паршиво. Такая ниша человеческих отношений, как любовь и все, что с ней связано, всегда была для него проблематичной.
Снежинки, как будто преднамеренно, летели прямо на Нигму и он снял залепленные очки, ибо из-за мельтешащего снега разглядеть ничего не вышло бы при всем желании. Прислонившись к оконной раме, Эдвард поднял воротник рубашки и отвернулся от ветра.
Вероятнее всего, что Освальд ошибся в своих чувствах. У него же нет родственников, может он просто нуждается в обществе, или счел любовью банальное сексуальное влечение, ведь многое может случиться. Надо просто подождать, пока он сам осознает это и они смогут забыть данный инцидент. Или будут вспоминать в далеком будущем и улыбаться нелепости момента. Но если Кобблпот все же останется верен своему чувству, подтвердит его? Эдвард не мог четко представить, что же он будет делать в таком случае.
За ворот Нигме просочился тающий снег и обежал меж лопаток. Передернув плечами, он тоскливо посмотрел в светящееся осязаемо-теплым светом окно. Там определенно теплее, нежели на крыльце.
В конце-концов, демонстративно страдать на улице, мерзнуть и рисковать простыть — это нелогично, особенно в самом начале политической карьеры. Необходимо быть во всеоружии, а инцидент с Освальдом… У Эда, возможно, уже есть наметочный вариант, как им не поссориться на почве привязанности Кобблпота. Чудесное решение, весьма рациональное и прагматичное, но он не был уверен в том, что сможет его придерживаться. Про себя Нигма решил, что ему куда проще будет называть чувства Освальда «привязанностью», хотя бы до тех пор, пока сам Эд не разберется в том, что же он испытывает к Кобблпоту.
Потоптавшись на пороге и отряхнув с себя часть снега, он зашел в особняк и спешно направился к себе в комнату, мечтая лишь добраться до крана с горячей водой и до сухой постели.
Освальд медленно встал с дивана в гостинной и пошел к себе, по пути стараясь наступать в мокрые следы, оставленные ботинками Нигмы. Лишь на втором этаже он пошел по сухому. Следы Эдварда шли в противоположную от него сторону.
***
Аккуратно перекинув через локоть брюки, Эдвард разгладил их, сложил пополам и педантично положил на стул, затем повесил на спинку халат, и только после этого положил на тумбочку очки. Откинув в сторону край покрывала, он сел на кровати и выключил свет, после чего, слегка запутавшись влажными после горячего душа ступнями в пододеяльнике, лег и укрылся. Стараясь максимально концентрироваться на подготовлении ко сну и самом процессе засыпания, Нигма хотел отвлечься от беспокоящих его мыслях о привязанности Освальда. — Ой, ну кого ты пытаешься обмануть, Эд? — Рядом с Нигмой расположилось длинное тело, точь-в-точь похожее на его собственное. Отражение, подперев голову рукой, нагло рассматривало лицо Эдварда, — ты ведь не сможешь заснуть. — С чего ты это взял? Эд плохо видел в целом, а в темноте и того хуже, но очертания своей галлюцинации различал четко. Он ясно увидел, как двойник закатил глаза и чуть приоткрыл рот, цокнув. — Ну и что же ты думаешь об этом, Эд? Как отреагируешь? Впрочем, можешь даже не пытаться солгать, что тебе все равно. Я и сам все знаю. Знаешь, что я об этом думаю? Конечно же знаешь! — змеино-плавным движением отражение придвинулось к лицу Нигмы и раздельно произнесло, — Освальд Кобблпот должен умереть. Подобно магниту, столкнувшемуся подобным полюсом с другим магнитом, Эд отпрянул в сторону от своего альтер-эго. Он слегка скользил по чрезмерно гладкому постельному белью. Из-за запаха геля для душа пробилась глухая нота пота. — Это весьма логично. Ты же не создан для отношений, Эд. Что случилось с мисс Крингл? Нечто, быть может провидение, подсказывает мне, что с влюбленной птичкой будет то же самое! И тут ты так просто не выкрутишься, как-никак Пингвин — птица заметная нашем городе и его исчезновение начнут расследовать куда активнее, нежели пропажу архивариуса. Да и тогда, признайся себе уже наконец, ты проиграл, тебя раскрыли! Тебе нельзя начинать встречаться с Пингвином, — приникнув к спинке кровати галлюцинация продолжала жалить его словами, попадая в самые незащищенные места, ибо знала, бесконечно много знала об Эде, — ты ведь падок на похвалу, на хорошее отношение. Тебе надо, чтобы тебя гладили, приговаривая, какой ты хороший и умный. Ты хочешь, чтобы тебя жалели и восхищались тобой. Тебе это необходимо, Эд. Ты слаб. Стоит тебе только положиться на кого-нибудь и они предадут тебя или… Или ты сам сломаешь этого человека. Единственный выход — быть одному, но ты ведь не сможешь так жить. Ты. Ведь. Слаб. Нигма попытался оттолкнуть двойника, весьма нагло шипящего ему в ухо, но рука прошла сквозь бесплотное тело. Тогда он закрыл ладонями уши, но шепот был внутри его черепной коробки. Ему не спастись. Каждое слово, как тяжелый отцовский подзатыльник ударяло по затылку Эда, заставляя скрючиваться, втягивать голову в плечи, беспомощно сбивать одеяло в ноги и до белесых вспышек сжимать веки. Он устал жить под гнетом собственного отражения. Устал. — Стой! У меня есть аргументы! — Громко прошептал Эдвард, откидывая голову на спинку кровати и глядя в потолок. Он всеми силами старался не отводить взгляд в сторону. Не хотел видеть самого себя, рассуждающего об убийстве Освальда, бьющего его по незакрывающимся порезам детских травм. — Мне. Плевать. Ты так легко покупаешься на лесть и так просто поддаешься оскорблениям, чувствительный Эдди. А теперь представь, что будет, когда это сделаешь не ты сам, а посторонний! — рука двойника камнем легла на шею Эдварду, давя вниз и прижимая его к подушке, пальцы Нигмы в бесплодной попытке добыть хоть сколько-нибудь кислорода, заскребли по шее, не способные сбросить душащую руку, — твои чувства, твои только-только зарождающиеся чувства возьмут тебя за горло. Они убьют тебя. От нехватки кислорода мир начал двоиться и расплываться в глазах Эдварда и сквозь выступившие слезы последним, что он смог различить, было четкое и заинтересованное лицо отражения, чья улыбка повисла в воздухе, подобно улыбке Чеширского кота. А потом все потемнело.
