Уроборос городских улиц

      Следующие несколько дней утонули для Эдварда в лихорадочном опьянении от лекарств. Выявив закономерность появления своего альтер-эго, каждый вечер Нигма завершал горьковатыми снотворными таблетками, как от пожара, убегая от двадцати двух ноль ноль. По его наблюдениям, именно в это время его мозг выкидывал каверзную насмешку в виде оживающего отражения.       Он не мог больше это вынести — поэтому сбежал.       Но вместе с вечерней галлюцинацией он потерял и ясность мышления. Если днем, в рабочее время, он еще как-то справлялся, и, мучаясь мигренью, он по три раза заставлял себя перечитывать документацию, то вечером, отпуская себя, мог только слабо улыбаться, как сквозь толщу воды наблюдая за Освальдом. Теперь он приходил каждый вечер.       Несколько раз Кобблпот обеспокоенно спрашивал о здоровье. Он явно замечал неполадки в поведении Эда. В его внешности. И в ответ на нервное «не беспокойся», Освальд коротко касался высокого лба и кожи за ухом Нигмы, морщил лоб, отмечая отсутствие жара. Им явно чувствовалась вялотекущая болезнь, но ухватить ее за хвост, понять причину, Освальд не мог. Он и сам был не совсем здоров, тратя множество сил на поддержание имиджа мэра и утверждение собственной персоны на вершине пищевой цепи Готэма. Быть может в иной ситуации, он бы понял, что творится с Эдвардом.       Однако он приходил каждый вечер, сидел рядом с Эдом за столом и пытался вести легкие беседы, стабильно обнимая друга в восемь пятьдесят пять, чтобы в девять ровно закрыть за собой дверь и оставить Нигму одного. Он ведь сам об этом попросил. Тогда, после негромкого щелчка закрывающейся двери, Эдвард, зевая, спешил в ванную и готовился ко сну, чтобы без трех минут десять запить две пилюли водой из стакана и упасть на кровать, захлопнув за собой реальность так же, как это делал Освальд, выходя из его комнаты.       Но через девять дней его выверено-неидеальный план дал сбой.       Это произошло днем, когда Нигма сутулился над черновым планом муниципального бюджета и рассеяно грыз карандаш, выискивая прорехи. Чья-то рука скользнула по его плечу, неспешно обвивая ладонью шею, чуть забираясь пальцами под воротник рубашки.       Бесцеремонно. Неуместно. Он догадался, кто может себя так вести.        — Неужели ты и впрямь считаешь, что я являюсь тебе по расписанию? Это даже не наивно. Смешно. Ты выглядишь отчаявшимся, — двойник сжал руку на его горле, резво исчезнув в самый последний момент, когда Эд потянулся отцепить его от себя, и появился уже на другом конце стола, где обычно сидели посетители, — так ли тебе нужно сопротивляться мне, отстаивая свое право на жалкую влюбленность? Ты нестабилен и разобщен, тебя раздирает на куски собственное незавершенное превращение.       Нигма опустил взгляд, нервозно крутя в пальцах карандаш, которым делал пометки в документах.       — О, Эд, тебе надо вначале разобраться с самим собой, прежде чем строить с кем-либо отношения. Тем более, что они, однозначно, будут провальными. Так зачем отвлекаться, дорогой мой человек? — Отражение оперлось на локоть, наваливаясь на столешницу, глаза его были подобны двум блестящим монеткам, что подкидывает Дьявол, предлагая тебе самому решать свою судьбу,— как ты смотришь на то, чтобы кого-нибудь убить? А? Скорее всего это поможет тебе разобраться в себе. Анализируя прошлый опыт с тем полицейским и милой мисс Крингл, хочу заметить, что это пойдет тебе на пользу.       Не поднимая взгляда от бумаг, Нигма попытался отстраниться от происходящего, переключив внимание на нюансы бюджета. Как же он жалел, что хранил таблетки в тумбочке у кровати, впредь необходимо быть осмотрительнее и завести что-нибудь сильнодействующее на такие случаи.       — Эд? Мне необходим твой ответ, не отключайся, веди со мной диалог.       — Я не стану убивать Освальда.       Кожей почувствовав ухмылочку альтер-эго, Нигма подчеркнул непонятную графу и поежился, предчувствуя иронию.       Он предчувствовал кипение.       — Я ни слова не сказал об этой чудной птичке. Но, если тебе так хочется о нем поговорить, то давай обдумаем один момент, а то твой мозг находится сейчас в совершенно атрофированном состоянии, судя по твоим поступкам. Мне даже стыдно делить с тобой одно тело! Ты, кстати заметил, что желудок уже полетел? Аккуратнее нужно быть, аккуратнее, — двойник встал, прошелся вдоль стены, разглядывая картины и остановился рядом с одной из них, изображающей готическую церквушку, — так вернемся к Освальду. Он мужчина. Надеюсь, что ты это заметил. Если нет, то открою тебе эту миленькую истину. Неотъемлемой частью большинства романтических отношений, как ты знаешь, является секс, прелести которого ты не так давно познал, — Эд скривился, бессмысленно прокатывая между мальцами карандаш. Сконцентрироваться на цифрах никак не удавалось, ибо отражение поднимало именно те темы, над которыми и он сам размышлял, думая об Освальде, — ты уверен, что готов к такому роду связи, а? Ответь.       — Это лучше обсудить с самим Освальдом.       Двойник резво развернулся, в несколько кардиограммных помех сознания оказываясь рядом с Нигмой.       — Да что тут обсуждать! Ты хоть понимаешь, чем занят твой мозг?! Вместо познания происходящего вокруг иерархического хаоса, ты думаешь о том, готов ли лечь в постель с мужчиной! Смирись уже, что влюбленности и все из них вытекающее — не для тебя. Если ты не в состоянии сосредоточиться, требуешь разгрузки, ленишься, — убей кого-нибудь из своих знакомых и прочисти мозги. Не рассортировав себя по полочкам, ты пытаешься избавиться от меня, от того единственного, кто способен привести тебя в порядок, — с каждой фразой подсознание Нигмы сдвигало галлюцинацию из одной точки пространства в другую, не позволяя сконцентрироваться, Эд чувствовал дрожь в руках, терял контроль над телом и злился, бесконечно злился на самого себя, — откинь Кобблпота от себя и сосредоточься на действительно важных вещах!       Не выдержав, Нигма размахнулся и, как дротик, метнул карандаш прямо в грудь рябящей галлюцинации. Через мгновение, когда карандаш пронзил мягкую обивку кресла для посетителей, он услышал насмешливый вопрос от пустоты за спиной:       — Так кто же правит Готэмом?