Потери и находки на нелегком жизненном пути Хайзаки Шого

Хайзаки проснулся от незнакомого присутствия в комнате. Одной рукой схватился за револьвер под подушкой Химуро, на второй приподнялся — и наткнулся на внимательный взгляд сидящего на продавленной кровати Ниджимуры. Химуро зашевелился тоже, но скорее реагируя на движение под подушкой, чем на чужие взгляды. Ткнулся лбом в плечо Хайзаки, пробормотал что-то и заснул снова. — Давно не виделись. Вчера не считается, я был… не мог реагировать нормально, — Ниджимура поморщился и перелистнул страницу показавшейся знакомой книги — Хайзаки присмотрелся и про себя выругался, узнав свои заклинательские записки. — Это я, Хайзаки. Это прозвучало так буднично и просто, что как будто с издевкой. Ниджимура выглядел отдохнувшим, выспавшимся, и настоящим. А еще его, кажется, совершенно не волновали спутавшиеся ногами Хайзаки с Химуро. На Химуро хотя бы трусы имелись. Хотя кто знает, чего Ниджимура там в ином мире не видел. Или его это просто не беспокоило. Химуро наверняка ему вчера успел что-то рассказать… наверное, не стоило уходить. С другой стороны, если бы Хайзаки остался — да он даже сам не мог предположить, как бы себя повел. Повеселили бы Ниджимуру разборки на тему того, кто должен был вернуть его из врат? Нет, Хайзаки определенно не хотел ковыряться в их недоотношениях, сразу начинали ныть голова и все зубы разом. — У тебя ведь нет никаких доказательств? — хмуро поинтересовался Хайзаки. Голова у него и так болела. Он проспал часов пять, и пиздецовый вчерашний день был все еще слишком близко. — Нет, — Ниджимура кивнул. Захлопнул и отложил книгу, потер лицо и тяжело вздохнул. — И я, кстати, в вашей с Тацуей реальности тоже особо не уверен. Это было вполне справедливо. Хайзаки попытался представить себя на его месте — вот ты долго находишься неизвестно где, где нет никого знакомого. А потом они вдруг появляются. И все так хорошо складывается, что ты уже не неизвестно где, а в привычном реальном мире. Подозрительно. — Для меня прошло… нет, не скажу, сколько времени, — продолжил Ниджимура. Он барабанил пальцами по книжному переплету, а Хайзаки пытался вспомнить, была ли у него такая привычка. Ниджимура семилетней давности в его памяти сгладился, остался набросок, без четких линий. Улыбка — вроде бы правильная. — Там по-другому шло время? — Там не было времени, — Ниджимура схватил себя за предплечье левой руки. Кажется, это тоже было его жестом. Что-то он там носил и вечно тянулся поправить, когда думал. — Сегодня пойдем через врата, может быть поймешь. Видимо, на лице Хайзаки отразилось все, что он подумал о вратах, потому что Ниджимура всмотрелся в него и заржал. — Я знаю заклинание, которое сможет перебросить нас из этих врат в другие, если мы их закроем, — пояснил он, отсмеявшись. — И не знаю другого способа для меня вернуться в США или Японию. Я вообще не уверен, что где-то существуют мои документы. Ложа наверняка обставила все так, что я умер или пропал без вести. Я не могу вернуться из ниоткуда, продолжая выглядеть на девятнадцать. Он вздохнул и вдруг внимательно посмотрел на Хайзаки так, что тот почувствовал себя крайне неуютно. Это было очень странное ощущение дежавю, будто он вернулся на несколько часов назад, где они с Химуро трахались. Тогда он чувствовал, как на нем сосредоточен Химуро. Почти такое же ощущения были сейчас — Ниджимура смотрел на него. Живой, вроде даже настоящий — а если и нет, то сейчас Хайзаки не было разницы. Он узнавал даже его запах, хотя это точно можно было забыть. Пиздец. Мало ему было Химуро. В животе неприятно скрутило при мысли о том, что вот сейчас — подходящий момент, чтобы вернуться к их незаконченному разговору. Что можно прямо задать Ниджимуре вопрос, и тот, скорее всего, ответит… Хайзаки не смог отлепить язык от неба. Ниджимура непонятно вздохнул и отвел взгляд. Взъерошил свои волосы, глянул на книгу и перевел тему: — Кстати, а что случилось с Ложей? Я так понял, что ты тоже там оказался? — Твой дорогой Тацуя там всех перебил. А я узнал, что случилось с тобой, и сам удрал. Они оба покосились на Химуро. Хайзаки откинул с его лица прилипший к губам хвост. Когда он встретил Химуро впервые, у него была дурацкая прическа, с длинной челкой на один глаз. Это тогда больше всего врезалось в память: яркие всполохи огня, жадно лижущие штандарты с гербом Серебряных Сумерек, поваленные книжные стеллажи, кровавые лужи на полу, бегающие в панике культисты Ложи, и Химуро, который посреди всего этого умудрился сохранить прическу. Хайзаки оказался в Ложе почти случайно. Правила колледжа требовали от него найти общественно-полезную активность и заниматься ею в свободное от учебы время. Листовка Ложи, объявляющая о наборе молодых людей и девушек в мистический дискуссионный клуб, показалась самой безобидной. Можно будет сидеть где-нибудь на задних рядах, делать вид, что слушаешь, и заниматься своими делами, или вообще отоспаться после ночной смены на подработке. Спалось под лекции о том, что миру угрожает какое-то пробудившееся древнее божество, просто замечательно. Сны потом интересные снились. Иногда Хайзаки пытался вслушаться, но быстро становилось скучно, лекторы повторялись. Ну, древнее зло, ну, собирается уничтожить мир. А спустя пару месяцев студентам объявили, что именно от них зависит, сможет ли мир что-то противопоставить. Тут можно было уйти и не участвовать, но Хайзаки проспал. А когда вывалился из дремоты, вокруг оставалось человек десять. И двери уже захлопнулись. — Я вижу в вас будущую элиту Ложи! — объявил с трибуны низенький седой лектор. — Скоро вы пройдете испытание! Станете полноправными членами нашего общества… Мы вместе приведем в наш мир новый порядок! Хайзаки слушал, как он надрывается, и раздумывал, не требует ли его гражданский долг сдать всех этих психов на принудительное лечение? Студентов было слишком мало, чтобы он мог спрятаться и не участвовать в дальнейшем. — Это все — ради нового порядка! — провозгласил лектор. Он эффектно взмахнул рукой, в которой появился горящий факел. Лекор отпустил его, и факел повис в воздухе. Он провел ладонью сквозь пламя — к этому времени Хайзаки уже окончательно отбросил сонливость и пытался понять, как этот старый плешивый фокусник такое проделывает, — и факелы загорелись по всему залу. — Ваша рука должна быть тверда! Он вскинул руки — и плитка в центре зала обвалилась, пропала, открывая черную дыру, из которой медленно поднимался алтарь. К алтарю был привязан обнаженный человек. Парень, по виду не старше самого Хайзаки. Он не шевелился, только размеренно поднималась от дыхания грудь. На голову был надет мешок. — Подойдите ближе! — старикашка оказался у алтаря так быстро, будто умел телепортироваться. Стулья растворились в воздухе. Хайзаки едва успел вскочить на ноги, почувствовав неладное. Он обернулся на дверь — отсюда точно надо было бежать, и срочно, вот только никакой двери не было. А стены зала оказались не выкрашены в светло-серый, а покрыты красно-бурыми рисунками. Он ущипнул себя за руку, потом еще и еще раз, и боль казалась настоящей. А вот все происходящее — не особо. — Нам, свидетелям порядка, приходится сталкиваться с людским невежеством. С тем, что нас считают культом, — старикашка оскалился и рассмеялся. — Они называют себя сыщиками, эти невежды. Они считают, что лучше разбираются в том, что происходит! Они заслуживают смерти! Он сдернул мешок с головы парня. Тот был смазливым. С явными азиатскими корнями. Смазливость не портили даже рассеченная бровь и разбитые губы. Кровь запеклась на щеке неаккуратными бурыми пятнами. Парень по-прежнему лежал без движения, но теперь пытался поджечь старикашку взглядом. — Ты должен быть благодарен, что я не вырвал твой лживый язык и не поспал его твоей наставнице, Химуро Тацуя, — прошипел тот в ответ. — Но я еще могу сделать это после твоей смерти. Теперь взгляд обещал, что подохнет он медленно и мучительно. А если бы прическа у Химуро была не такая дурацкая и волосы не мешались, то двумя глазами он бы старикашку точно испепелил. Старикашка похлопал его по плечу. — Все просто, детишки. Это ваш экзамен. Подходите, берете кинжал и бьете. Пустите ему кровь! Он осмотрелся по сторонам. Бледные дрожащие студенты очевидно не были готовы пустить кому-либо кровь. Старикашка схватил за руку самого ближнего, высокого спортивного парня, потащил его к алтарю, по дороге вкладывая в руку кинжал. Парень не сопротивлялся, послушно шел, хотя на лице его и была написана паника. Перед алтарем он будто запнулся, но удержал равновесие. Кинжал поднял не сразу. И то руки его сразу задрожали, он несколько раз заносил кинжал, но потом помотал головой. — Он же человек! Как я могу… Безумный старикашка тяжело вздохнул. А потом забрал кинжал и одним движением перерезал парню горло. Тот захрипел, зажал рану, но темная кровь все равно бежала сквозь пальцы, брызгала во все стороны, когда парень пытался что-то сказать. А потом он упал, несколько раз дернулся и замер под чей-то надрывный визг. Кровь, растекшаяся из-под него, попала в ведущий к алтарю желобок. Это выглядело так… не по-настоящему. Как в ужастиках. Хайзаки особенно больно прихватил кожу на руке — на предплечье уже живого места не осталось, все было в красных пятнах. Не считая этих вспышек боли, он будто погрузился в транс, просто воспринимая происходящее вокруг. Часть его до сих пор утверждала, что это сон. Что в бонге вчера было что-то конкретно не то. А другая часть рвалась подойти ближе к луже крови. Убедиться, что тот парень мертв. Может быть, взять кинжал и зарезать этого Химуро — Хайзаки был уверен, что сможет. Он же не слабак. — Следующий! Девица была белая, как мел. Кинжал взяла уверенно, подошла к алтарю, чеканя шаг. Бледные губы беззвучно шевелились. Жуткое зрелище, будто в самом деле какое-то жадное до человеческой крови божество призывала. Она высоко подняла кинжал — и тут же будто уронила его. Удар пришелся в левое плечо — Химуро не дернулся, когда брызнула кровь, зато девица взвизгнула и отскочила. Кинжал выпал из ее руки, пару раз отскочил по полу, и Хайзаки шагнул вперед, забирая его. Круглая, вся в узорах рукоять, больно врезалась в кожу. А еще кинжал был горячим, Хайзаки не отбросил его только потому, что ему очень не хотелось валяться с перерезанным горлом. Бледная девица теперь стояла за спиной старикашки. Глаза у нее были пустые. Остальные жались у стены напротив алтаря. Тупые трусы. Хайзаки обошел алтарь, встал за головой Химуро и поднял руку с кинжалом. Попытался вспомнить, где там сердце, между какими ребрами. Запястье почти мгновенно заныло, но опускать кинжал теперь было нельзя. Химуро запрокинул голову, и Хайзаки встретил его взгляд, на удивление спокойный, будто не его тут собирались приносить в жертву. Во взгляде чудился вызов и насмешка. А еще — мудак, кажется, пытался улыбнуться. Хайзаки глянул на старикашку. Тот смотрел в ответ, прямо пялился блестящими глазами-кнопками, лысый, низенький и нелепый, и ничего хорошего его взгляд не обещал. — Из тебя выйдет толк, — сказал он с маслянистой гордостью. Хайзаки ему ни на секунду не поверил. — Пусти ему кровь! Рукоять кинжала как будто сильнее нагрелась. Хотелось просто отбросить его, желательно — прямо в старого фрика. Хайзаки глубоко вздохнул, и, не позволяя себе обдумать свое решение, резко опустил занесенный кинжал. Веревку кинжал разрезал мгновенно. Кто вообще привязывает людей веревками и дает другим острый кинжал и возможность выбора между каким-то бешеным убийцей и вроде как насолившей ему жертвой? А в следующую секунду Хайзаки смело с ног, придавило к холодному позу горячим тяжелым телом — и над головой что-то просвистело. Хайзаки не был уверен, что хочет точно знать, что это было. Кто-то снова закричал, люди заметались по залу, и Хайзаки даже порадовался, что не видит, что их напугало. Секунду они с Химуро смотрели друг на друга, и Хайзаки отдал ему кинжал. Надо было подняться на ноги, но руки затряслись, когда он попытался на них опереться. Пришлось подползти к алтарю, прижаться к нему спиной, собираясь выглянуть за край — но взгляд зацепился за Химуро. Тот замахнулся кинжалом — и метнул его. Едва уловимым движением кисти, Хайзаки даже не сразу понял, что именно видит — а потом раздался нечеловеческий вопль. Девица, пустившая Химуро кровь, билась в конвульсиях. А рядом, видимо, лежал старикашка — больше некому — огромная темная фигура. Хайзаки показалось, что он видит копыта и рога — и тут с фигуры как будто сбежала тень, оставляя только грузного лысого мужика. Кинжал торчал из глазницы. — Ты тоже фокусник, что ли? — говорить оказалось неожиданно тяжело. — Я просто меткий, — хмыкнул Химуро. Поправил челку, поморщился — видимо, той стороне его лица тоже досталось. — И очень хотел это сделать. Спасибо, что помог. Не больно-то ему эта помощь нужна была, Хайзаки это прекрасно расслышал. Он и сам видел, как веревка, которой были опутаны запястья Химуро, ослабла после удара ебанутой девки. Хайзаки сплюнул сквозь зубы, обнаружил на пальце новую ссадину и слизал кровь. — Я не планировал тебе помогать, — сообщил он и добился от Химуро какого-то проблеска интереса. Тот перестал раздевать труп и покосился на Хайзаки. — Просто хотелось обозначить, на чьей я стороне. Ну и чтобы ты, тварь неблагодарная, все-таки был мне признателен, подумал он. Надо было озвучить, но не хотелось тоже остаться здесь с кинжалом в глазу. Невозмутимый Химуро пожал плечами и принялся одеваться. — Я бы вам советовал убраться отсюда и забыть про Ложу, — заметил он в никуда. — Ну или можете оставаться, может, со следующей жертвой вам повезет больше. Станете верными членами Ложи. Он улыбнулся. И свалил. Никто не шевельнулся — на ногах стояли еще три человека, помимо Хайзаки. И они смотрели на него. А Хайзаки, между прочим, никого спасать не нанимался. Это просто должен был быть дискуссионный клуб по интересам. — Валите на хуй, пока живы! — посоветовал он. Никто не пошевелился. Не нанимался, напомнил себе Хайзаки, и наконец толкнул тяжелую дубовую дверь, вываливаясь из темной комнаты в ярко освещенный коридор. Чуть обратно не отшатнулся — после расписанных багровым стен, факелов, крови и каменного алтаря в коридоре было слишком светло и чисто. Обычный коридор обычного офисного здания, даже окна пластиковые. В особняке Хайзаки чуть не заблудился. Он шел, положившись на чутье и надеясь, что выйдет к знакомым местам. По дороге пару раз встретились бледные люди, которые не обращали на Хайзаки внимания, и он не рискнул их беспокоить. Он смутно помнил дорогу до запасного выхода от библиотеки, где тоже прекрасно спалось над пухлыми фолиантами, или от гостиной, где студентов бесплатно кормили. Но до знакомых мест еще предстояло добраться. И чем дальше он шел по бесконечному переплетению одинаковых коридоров, тем дольше ему казалось, что он только удаляется от выхода. А потом еще и запах дыма потянулся. Завыла и тут же оборвалась пожарная сигнализация. Запах усилился — Хайзаки явно шел к его источнику. И вышел к библиотеке. Двери были распахнуты. По одной, прямо по вычурной резьбе, взбирался огонь. Из дверей валил по потолку густой, темный дым. Нужно просто пробежать библиотеку насквозь. Хайзаки натянул на нос воротник футболки и шагнул вперед. Выход. Нужно добраться до выхода. Потом он все обдумает. Или просто забудет. В библиотеке весело потрескивал огонь. Лизал обои с золотым тиснением. Развешенные по стенам флаги. Портреты. Горели книжные шкафы, огонь перепрыгивал с одной книги на другую, выглядело даже красиво. Что привлекло внимание Хайзаки в той книге, он уже не помнил. Просто вокруг нее по-особенному дрожал воздух. Толстый переплет удобно устроился в ладони. Хайзаки сбил с обложки тлеющее пламя, уничтожившее название и автора. Потянулся поставить книгу на место и понял, что не может ее отпустить. Переплет будто прилип к ладони. Хайзаки выругался, пытаясь второй рукой избавиться от книги, сделал еще несколько шагов вперед и раскашлялся, когда прямо в лицо ударил клуб едкого дыма. Это уже была не книга — горел огромный глобус ночного неба. Огонь дожирал Южный Крест. А еще — глобус был открыт, и внутри тоже пылало пламя. Какие-то фотографии, или карты, что там… Из пламени на Хайзаки посмотрело знакомое лицо. А ведь он даже не планировал приглядываться! Он обжег пальцы, пока вытаскивал довольно пухлую папку. Красные буквы “Личное дело” не успели оплавиться. Фамилии владельца дела повезло меньше, но Хайзаки было достаточно фотографии. Полгода не выходивший на связь Ниджимура Шузо серьезно смотрел на него с черно-белого клочка бумаги, обгоревшего по краям. Ниджимура не вязался с Ложей. Никак. Хайзаки запихнул его личное дело в книжку, уже смирившись с тем, что не может от нее избавиться, и побежал к выходу, решив, что разберется, когда будет в безопасности. И разобрался. Это стоило ему первых седых волос и спокойной жизни в целом. И вот, шесть лет и три месяца спустя он был в Буэнос-Айресе, в задрипанном клоповнике неподалеку от доков, вляпавшийся в Химуро и, наконец, нашедший Ниджимуру. Точно. Как он оказался в Ложе, что пошел во врата по их поручению? — Одно не могу понять, как ты оказался в Ложе? — Я настолько не похож на культиста? — Ниджимура хмыкнул. Пожал плечами. — На похоронах отца… был кто-то из них. Мне пообещали ответы. — Но ты же… общался с этими, — Хайзаки кивнул на Химуро, пытаясь подобрать подходящее слово для безумного отряда Гарсии. — Стражами… галактики, или как там себя называли эти старые ебланы? — Стражи врат, — подсказал Ниджимура. — Мой отец там, кстати, тоже состоял. Пока и не умер от того, что вылезло из врат — скорее всего. Ниджимура так спокойно об этом говорил, будто его это уже не касалось. А с другой стороны — может, это пока? Побочный эффект его состояния. А еще это мог быть просто не Ниджимура. Хайзаки постарался к нему присмотреться, но не мог рассмотреть ничего потустороннего. Человек как человек. В ответ на пристальный взгляд Ниджимура вздернул губу в видимо угрожающей гримасе. Или предупреждающей. Или он всегда так ходил. — Ты думаешь, нашим родителям хотелось рассказывать нам про иные миры? — зевнул Химуро. Одним глазом посмотрел на Хайзаки — второй все еще был зажмурен — потом улыбнулся Ниджимуре, усевшись. — Только когда про тебя узнали, Алекс убедила их, что стоит поделиться этими знаниями со мной и Тайгой. — И ты пошел за мной в Ложу и всех там убил, — с непонятной улыбкой, от которой у Хайзаки резко заныло в затылке и почему-то в животе, протянул Ниджимура. — Я? — у Химуро тоже была эта непонятная улыбочка. Он потянулся, что-то хрустнуло — наверняка выбитое не так давно плечо, а утверждал, что уже не мешает, — и Хайзаки с трудом смог отвести от него взгляд. От них обоих. Потому что смотреть, как Ниджимура пялится на Химуро, было просто невозможно. Хайзаки облизал сухие губы: — Ладно, они все сами упали на твой нож. На него не обратили внимания. Пидорасы. Они бы еще перемигиваться начали. Хайзаки заставил себя подняться, вздрогнул, когда чужие взгляды на нем все-таки скрестились, и пошел отстирывать рюкзак. Чем раньше он соберется — они соберутся, — тем скорее все это закончится.