Профанация нашей юности

На выходные Миша забрал Лолу с собой в загородный домик родителей. Они носились по саду, ели замороженные ягоды, танцевали под дождём и позже грелись у печки, вытянув ноги в здоровенных шерстяных носках. И хотя им было весело, Миша видел в глазах Ло некоторое беспокойство. Она могла смеяться, сгибаясь пополам и хватаясь за юношу, чтобы не упасть, а в следующую минуту залипала в одну точку и неохотно улыбалась на любую его реплику. Ночью они смотрели сериалы на большом экране и кутались в одно одеяло. Пихались и громко ржали. Обычно Лола засыпала на плече Миши и только посреди ночи отворачивалась и стягивала всё одеяло на свою сторону. Ему было хорошо с ней. Ни с одним человеком Мише не было так спокойно, как с ней. Так легко, свободно и весело. Она изумляла своей мимикой, шутками, дурацкими танцами. Она была той, к кому приятно возвращаться после тяжёлого дня. Она была другом, о котором мечтает каждый. И ты не ценишь этого, пока не становится слишком поздно. Сколько раз Миша спрашивал себя, в какой именно момент это началось? Когда Лола начала плавно утекать из его жизни? Когда они перестали смеяться до безнадёжного воя и говорить обо всём на свете? Он понял это только потом. Сейчас всё казалось идеальным. — Знаешь, — Лола вытянула руки-ноги на кровати и прикрыла глаза, — ко мне Глеб подходил. Миша недоуменно посмотрел на неё поверх ноутбука, лежащего на коленках. — Тот, что под юбку мне залез тогда. Летом. — А-а, — Миша зубами стянул резинку с запястья и собрал кудри в хвостик на затылке. — Этот тот, которому я ещё врезал? — Ты ему не врезал, — грудным смехом рассмеялась Лола. — Ну, я пытался, — сказал юноша, тыркая по клавиатуре. Лола глубоко вздохнула и приподнялась на локтях. — Извинился. Странный он. — И ты тоже, — невнятно пробубнил он, залипая в экран. Лола села, морщась. — С чего я странная? — А я не вижу, да? Ведёшь себя так, будто таскаешь за собой тайну мирового масштаба. Лола прикусила щёку изнутри и опустила ноги с кровати. Потёрла шею и нахмурилась. Когда тебе кажется, что всё в жизни постепенно успокаивается, когда тебе снимают гипс и ты снова можешь шевелить пальцем правой руки, когда отчим игнорирует тебя уже долгое время и ты наконец-то чувствуешь себя в безопасности, случается одна вещь. Вещь, которая выдирает наушники, грубо хватает за плечо и силой разворачивает лицом к реальности. Мол, смотри, изучай, впитывай. Твой учитель — это твой интернет-друг. Сюрприз? Сначала ты обсуждаешь с ним самоубийство Цветаевой, а поздно вечером обсуждаешь такие темы, о которых не заикнулась бы никогда вслух. Потому что неловко. Потому что слишком лично. Потому что напечатать всегда легче, чем вывести губами вслух. Потому что. Она не хотела верить до конца. Она не хотела верить голосу из динамика. Она хотела послушать Н.Л. вживую и сравнить. Хотела (о г-спди как глупо) втихую записать его голос на диктофон, сесть вечером в кресло и слушать, пока крыша не поедет. Сейчас ей казалось, что она помешалась. Окончательно поехала головой. Иногда получалось отвлечься от мыслей, что её учитель и её близкий интернет-друг — это один и тот же человек. Но куда бы она не пошла, эта мысль таскалась за ней следом, тыкалась в грудь, изводя бедное сердце. Лола не знала, что делать. Не знала, как правильно реагировать. Когда стоит всё это оборвать, сорвать, уничтожить. Кит больше не писал после голосового. Лола тоже не писала. Но заходила на его страницу каждый день. По несколько раз. Мониторила. Открывала и закрывала диалог. Чуть не выла вслух, кусая костяшки. Не может быть, чтобы мир был так тесен. Так не бывает. — Интернет-дружба — дерьмо, — всё что смогла выдавить из себя Лола и вышла из комнаты. Проветриться. Выйти на крыльцо. Поджать под себя ноги, сидя в плетёном кресле. Утонуть в подушках. Закурить, слушая свой пульс. Бесконечный, непрерывный. Бешеный. Выдохнуть дым и смежить веки. Вытянуть из кармана огромной кофты телефон и зацепиться взглядом за их диалог. Нетронутый уже пару дней. Оставленный. Прикусить зубами фильтр и взять телефон двумя руками, чтобы напечатать что-то важное и… стереть. Она психовала. Нервничала. Кусала пальцы, снимала и надевала кольца. Что делать? Что в таких случаях вообще делают? Лола не знала. Миша вышел на крыльцо, сел на самую верхнюю ступеньку, прижавшись спиной к перилам, согнул ногу и посмотрел на Лолу. Лола не рискнула ответить на его взгляд. — Что случилось? Молчание. Миша подался вперёд. — Он тебя обидел? Лола усмехнулась и покачала головой. — Я сама себя обидела. — Ну хочешь, я ему лицо разобью? — Как Глебу? Они переглянулись и заржали. Лола согнулась пополам, обнимая коленки. Миша, подвывая, откинул голову назад и потирал уголки глаз. Холодная ночь вынудила их перебраться обратно в дом, налить чай и завалиться в кровать. Лола доверительно жалась к плечу Миши. Юноша рассеяно перебрал пальцами её волосы. — Я не шутил тогда, — прошептал Миша. — Я знаю. — Я научусь попадать по лицу с первого раза, когда выпью, обещаю. Лола фыркнула, тыкаясь носом в плечо. — Хорошо, Миша. Миша удовлетворённо кивнул, опуская подбородок на грудь и прикрывая глаза. Лола продолжала жаться к нему, откусывая сухие чешуйки с нижней губы. Гоняя мысли в голове. Прикидывая. — Миш. Не отозвался. Лола отлепилась от него, приподнялась на локте и сильно пихнула его. Он подорвался, втягивая носом воздух и часто моргая. — Ты дура? — Хочешь я расскажу тебе эту тайну мирового масштаба? — она укусила себя за губу и опустила голову, глядя исподлобья. Лохматые волосы свесились на лицо. Миша сморщил нос и дёрнул плечом. — Ты дура. Он почесал в затылке и зевнул, широко открывая рот. Лола ладонью закрыла ему рот и повалила на подушки. Юноша возмущённо замычал. — Мне страшно, — прошептала Ло, нависая над ним. — Но ты мой друг. Но мне всё ещё страшно. Миша отцепил её руку от своего лица сел. — Да что случилось, — сон как рукой сняло. Он пятернёй зачесал волосы назад и упёрся локтями в разведённые колени. Лола набрала воздуха в рот и задрала голову. — Секрет. — Блять, — Миша закатил глаза. — Если начала, продолжай. Иначе и я начну бояться. Тебя. — Мой интернет-друг — это наш учитель русского языка и литературы, — на одном дыхании выпалила Лола и посмотрела Мише прямо в глаза. Он прыснул, поднося кулак к носу и закашлялся. — Забавно. — Забавно? — Лола кулаком заехала ему по ноге. — Тебе смешно?! — Ай, заканчивай руки распускать, — Миша оттолкнул её руку. — Что за херню ты несёшь? — Хотелось бы мне, чтобы это была херня, — вяло сказала Лола и слезла с кровати. Взяла с тумбочки телефон, открыла злосчастный диалог и протянула его Мише. — Послушай. Миша осторожно принял телефон, всё ещё кривя губы и глядя на Лолу, как на умалишённую. Воспроизвёл голосовое сообщение и поднёс к уху динамик. Он послушал дважды. Ровно столько раз у Лолы замирало сердце, чтобы с новым сильным толчком забиться чаще. Она сидела на коленях рядом с Мишей и смотрела на свои пальцы, пока Миша, поднеся кулак ко рту, тупо пялился на открытый диалог. — Бред, — он вернул ей телефон и обхватил голову руками. — Как это возможно? Из миллионов, миллиардов людей тебе попался именно Никита Львович? Как? — Если бы я знала, я бы тебе ответила, — съязвила Лола и кинула телефон на тумбочку. Отвернулась от него, обнимая колени и тыкаясь подбородком в чашечку. Послышался хрипловатый смешок. Девушка обернулась через плечо, хмурая, злая, и увидела, как Миша качает головой и улыбается. — Охренеть, Ло, — отвёл кулак от лица и посмотрел на Лолу. — Охренеть. Лола болезненно поморщилась. Миша зажёг настольную лампу, с размаху сел рядом и закинул руку на плечо девушки. Они помолчали. Ло беспокойно жевала губу, Миша смотрел в стену прямо перед собой и думал. Много и неразборчиво. Не приходя ни к одной трезвой мысли. — Ты не отвечала ему после голосового. Что думаешь делать? Два раза пожала плечами. Миша вздохнул, поглаживая большим пальцем тёплую кожу на плече. Склонил голову, прижимаясь ухом к темечку Лолы. — Так тупо всё вышло, — она округлила глаза. — Это и правда настолько неправдоподобно звучит. Сама бы ни за что на свете не поверила. Мне уже кажется, будто это я всё выдумала. А потом в пятницу на русском услышала его голос и чуть головой не поехала. — Звучит жутко, — тихо сказал Миша. — Угу. Ещё пара минут в тишине. По окну вдруг забарабанил дождь. Они синхронно перевели глаза на плотную серую штору, выпадая из реальности. Миша выплыл первый. — Тебе стоит ему что-то ответит. Или просто написать. Блин, это всё сложно. Но нужно отталкиваться от вопроса, нужно ли тебе это общение. Лола мягко отстранилась от него и сделала брови домиком. — Нужно. Но теперь всё кажется…иным. — Ты воспринимаешь его сейчас не как друга, а как своего учителя, — пояснил Миша. — Зациклилась на одном. Что в принципе неправильно. Он такой же человек. Живой. Ему не сто лет. Ну, вот такая у него работа, да. Но если вам круто общаться, что мешает? — Он мой учитель! — Об этом я и говорю! — воскликнул Миша, подпрыгивая. — Ты зациклилась на этом факте и закрываешь глаза на всё остальное! Это твой последний год в школе. Ты взрослый человек. И он взрослый человек. Вы же не под венец сбежать хотите, вы просто общаетесь, как и все люди, Лола-а, — он потряс её. Ло тихо взвыла и заправила волосы за уши. — Создаётся впечатление, будто Никита Львович и Кит — два разных человека. И это меня пугает. — Кит, — хмыкнул Миша. — Это от имени Никита сокращение? Звучит круто. Лола усмехнулась. Ей тоже нравилось. — Конечно, он будет другим, — посерьёзнел Миша. — В школе он должен держать лицо, чтобы наглые придурки не сели на шею. Он молод для учителя, но держится хорошо. Как раз благодаря этой непроницаемой маске и держится. А в интернете он может быть собой. С тобой он может быть собой. Лола подняла глаза на друга и благодарно улыбнулась, поджимая губы. Миша обнял её и ласково потрепал за щёку. — Но всё это просто какой-то пиздец нереальный. Фантастические фильмы отдыхают. Лола прыснула. — Я думала, ты станешь отговаривать меня. Посоветуешь прекратить общение, — честно призналась Лола. Она всё это время только и думала о том, как Миша злится, недоумевает и просить оставить всё это позади и двигаться дальше. Он никогда не относился серьёзно к интернет-дружбе, никогда не стремился к общению по сети и довольно часто закатывал глаза, когда Ло рассказывала о своих бывших и настоящих интернет-друзьях. И сейчас она ждала его нравоучений и установок, его недовольства и удивления. Ведь как бы страшно Ло не было, теперь она не могла так просто оборвать эту тоненькую, едва заметную связующую нить. — Ну, — Миша уронил руки на ляжки и задумался. — Мне всё это не очень нравится. Но если бы ты жаловалась на общение с ним, ты бы сама всё оборвала. А так… просто я правда не вижу ничего криминального. Если ты готова к такой дружбе, почему бы и нет? Лола сместила губы в сторону и обняла юношу за пояс. Животный страх и беспокойство потихоньку рассеивались, уступая место лёгкости и веселью хотя бы на эти выходные.

***

Лола запрокинула голову и крепко зажмурилась. В туалете пахло хлоркой и дезодорантом. Влажные пальцы водили по экрану телефона и ждали ответа. Ей было тяжело. Тяжело игнорировать его. Тяжело не писать, не желать спокойной ночи, не обсуждать что-то важное и глубокое. Тяжело просто быть вдали даже так. И хотя Миша уверял её, что всё это совершенно нормально, Лола чувствовала, что ничего уже не может быть нормальным. Но избавиться от этого она не могла. Кит: [твой игнор просто унизителен] Лола стукнулась макушкой о плитку, подняла телефон на уровень глаз. Сердце больно лупило рёбра, шумно отдавая в уши. Оглушена. Слепа. Напугана. Кит: [что-то случилось?] Ло: [небольшие неприятности, простиии] Очень большие неприятности, Никита. Ты даже представить себе не можешь, какого масштаба. Кит: [неприятности вынуждали тебя мониторить мою страницу каждый час?] Лола поперхнулась воздухом. Сползла вниз, усаживаясь на корточки. В ушах звенело. Ло: [чего..] Кит: [не прав?] Ло: [нет] Да. Кит: [ладно. я пошутил] Лола прерывисто вздохнула. Руки дрожали. Она чувствовала себя паршиво. Вдали от него было проще рассуждать о том, что всё это в порядке вещей. Сейчас же это казалось безумием. Ло: [да, иногда заходила на твою страницу. а ты как будто нет] Кит: [ну почему же] Лола затаила дыхание. Кит: [на свою страницу я захожу довольно часто] Лола открыла рот, тут же закрыла и усмехнулась, прикладывая ко лбу ладонь. Кит: [у меня урок сейчас, напиши позже] Ло: [у меня тоже.] Лола убрала телефон в карман сумки и ткнулась лбом в колени. Уронила руки на прохладный кафель, елозя ногтями по сколам. А потом резко поднялась и вышла из туалета. Когда прозвенел звонок на урок, Лола вошла в кабинет на негнущихся ногах. Упала за парту и достала телефон из сумки, пряча его в пенал. Никита попросил сдать тетради с домашним заданием и начал новую тему. Всё это время Лола бездумно записывала за ним, поглядывая на одноклассников, как будто те вдруг могли узнать все её мысли. Н.Л. вёл себя как обычно. Только теперь он был не просто Никитой Львовичем. Она увидела в нём своего Кита и теперь не могла избавиться от этой навязчивости. От того, как он поправляет волосы, как подносит к виску пальцы, как убирает руку в карман. От этого не избавиться. Это не стереть так просто. Всё это пространство — обведи его пальцем — всё это — часть тебя. Теперь и навсегда — неотъемлемая. Лола открыла пенал и бесшумно вытянула телефон. Никита Львович дал им время на самостоятельное изучение правила, а сам взялся за проверку тетрадей. Ло: [что ты делал всё это время?] Подушечки пальцев — деревянные. Она их не чувствовала. Низко опустив голову, подняла глаза. Сердце ёкнуло, когда Никита не глядя взял телефон и разблокировал его. Когда его взгляд замер на сообщении. Лола перестала дышать. Но никак не могла заставить себя отвернуться. Кит: [жил] Коротко ответил и отложил телефон подальше. Лола позволила ему вернуться к их тетрадям и застряла на этом сухом коротком «жил». Она чувствовала себя дурой. Тупой идиоткой. Внезапная злость перекрыла все другие эмоции. Ло выключила телефон и спрятала его обратно в пенал. Ткнулась в книгу. Никита как ни в чем не бывало проверял их тетради, но как только класс заметно оживился, он оставил их в стороне, встал и начал опрос. Лола всё это время пялилась в учебник и до конца урока больше ни разу не посмотрела в его сторону.