Профанация нашей юности

22:34 Никита молча протянул ей сигарету. Лола схватилась за неё, как за что-то, что может спасти её от неминуемой гибели, и прерывисто вздохнула, мусоля фильтр. Щёлкнула зажигалка. Никита раскурил свою сигарету и поднёс её к Ло. Кончик к кончику. — Спасибо, — тихо поблагодарила она и затянулась, опуская веки. — Так что там с чёрным списком? — не глядя на неё, спросил Кит. Лола скосила взгляд в его сторону. — Поломался. — Поломался, — повторил он, выпуская дым через ноздри и качая головой. Хмыкнул. — Починить? — Ты свой почини сначала. — Мне не надо, — спокойно отозвался Никита, затягиваясь. Лола болтала ногами. Шнурки на кроссовках так и были развязаны. Резинки спортивных штанов задрались, оголяя лодыжки. Они сидели на высокой скамейке почти в самом центре города, при этом умудрившись скрыться от всех. По улице, освещённой фонарями, лишь изредка ходили люди. Яркие вывески заведений блестели на фоне чёрного неба. — Не скажешь, зачем выдернула меня поздним вечером на улицу, встану и уйду. Он не шутил. У Н.Л. вообще, кажется, с юмором туго. — Встань и иди, — ляпнула Ло и тут же пожалела. Он, коротко кивнув, поднялся и успел сделать шаг от неё. Лола испуганно вцепилась в его плотную спортивную куртку и приподнялась следом. Никита мазнул взглядом по своему плечу, затем по её руке и замер. Мольба в глазах. — Что бы я не сказала, это может оказаться ложью. — Всегда есть выбор — верить или нет, — он осторожно отнял её пальцы и снова достал пачку. Садиться не стал. — Я не хочу об этом говорить, — она смотрела на него сверху вниз. — Ладно, — он безразлично пожал плечами и закурил. — Выключи уже своего внутреннего учителя и включи Кита, — не подумав, выпалила Ло. Что ей ещё терять? Чего бояться? Никита иронично вздёрнул бровь и выгнул губы. — Мы не на уроке, — напомнила ему Лола, опуская взгляд на носы своих кроссовок. Он присел на корточки перед ней, ткнулся локтем в колено и подпёр голову кулаком. Сигарета, сжатая пальцами, дымилась. — Как у тебя всё просто, — проговорил он, задумчиво изучая её лицо. — Или я ошибаюсь? Лола подняла голову. Поджатые губы и блеск в глазах говорили сами за себя. Никита выбросил в урну недокуренную сигарету и выпрямился. Шмыгнул носом и убрал руки в карманы. — Должна быть причина, почему ты написала мне. Где твои друзья? На моём месте должны быть они. — Ты был моим другом. В интернете, — быстро исправилась Ло. — Ох, — он задрал подбородок, — как опрометчиво. — Что? Чувствовать себя рядом с ним круглой идиоткой особый вид пыток. — Называть всех своими друзьями. Можно обжечься. Неосознанно. И очень больно. — Должна же быть причина, почему ты пришёл, — задетая, униженная Ло отбивается его же словами. Насколько жалко? Думать об этом не хотелось. Хотелось обводить взглядом его домашние штаны, кофту, видневшуюся из-под спортивной куртки, его ботинки. О чём он думал, когда надевал верхнюю одежду? Когда закрывал входную дверь, выходил из подъезда, шёл по темноте, сюда, к ней? — Должна быть, — кивнул Кит, разглядывая черноту неба. Острый выпирающий кадык и плотный ворот, трогающий шею. — На моём месте должны… — саркастически начала Ло. Он поцокал языком и медленно вернулся к ней. — Всё же научись следить за языком. Никогда не помешает. Правильно было бы сейчас просто заткнуться. Просто сказать ему спасибо, позвонить Мише и попроситься к нему. Это единственное разумное решение проблемы, которая рухнула на неё так же неожиданно, как она решила написать именно Киту. Ло не знала, почему вообще это сделала. Ло не знала, почему он согласился прийти. — Холодина какая, — Никита поджал плечи и переступил с ноги на ногу. Кончик носа у него покраснел. На бледных скулах проступил румянец. Ещё никогда Лола не видела его таким. — Если бы не было всего этого общения в сети, ты бы пришёл? Если бы я просто была твоей ученицей. — Ты и есть просто моя ученица, — он не смотрел на неё. Заглядывался на прохожих, на проезжающие мимо машины. — Это не ответ на мой вопрос. — Получаю ли я все ответы на свои вопросы? — к нему вернулось его прежнее раздражение. Лёгкое, едва уловимое, но удушливое и разъедающее слизистую. Неприятное и скользкое. Лола встала. Никита настороженно следил за ней, чуть скосив взгляд и не опуская подбородок. Она была ниже на голову, меньше, слабее. А слабее ли? Упрямый взор карих блестящих глаз, круги под глазами, воспалённые белки. Маленький сжатый рот с опущенными вниз уголками. Дурацкая чёлка. Ло подошла очень близко к нему и застыла. Первая мысль: сдвинуться в сторону. Вторая: сократить жалкое расстояние между. Никита глубоко вздохнул. Очередная игра в гляделки. Очередной раз, когда никто из них не собирался сдаваться. Но Лоле, кажется, было плевать на победу. Она опустила голову и протянула руку к нему. Кит дёрнул головой, сдвигая брови. — Спасибо, что пришёл, — искреннее тепло. Дрожащий подбородок. Никита не нашёлся, что ответить. Да и не хотелось что-то говорить. Он так чертовски сильно устал от всего, что даже одно лишнее слово доставляло дискомфорт. Вынул руку из нагретого кармана. Протянул к ней. Пальцы обхватили холодную сухую ладонь, сжимая, подушечками касаясь костяшек. Внутри что-то приятно коротнуло, ощутимым толчком отдавая в сердце. Нерешительная, смущённая улыбка, тонкой линией коснувшаяся её синеватых губ. Ускользающее тепло их ладоней в момент, когда Ло первая расслабляет пальцы и прижимает их к животу. Никита сглатывает. Губы сами гнутся в полуулыбку. Хочется сказать ему спасибо ещё и за эту улыбку, но она вовремя тормозит себя.

***

16:47 Лола замерла посреди коридора и громко цокнула, топнув ногой. Миша ещё немного прошёл вперёд и остановился, оглянувшись. — Что? — невнятно спросил он. В правой руке — слоёная булочка с яблоком. — Я забыла взять задания у Никиты Львовича, — она тяжко вздохнула и опустила плечи. Не хотелось снова идти к нему, не хотелось встречаться глазами, произносить его имя вслух. Миша перестал жевать и пожал плечами. — Ну так сходи, возьми. Лола прикусила нижнюю губу и приподняла брови, качая головой. Конечно, всё так просто. Просто сходи, просто возьми, просто посмотри ему в глаза, просто послушай его голос, холодный и хлёсткий, как раннее утро. Почувствуй себя жалкой идиоткой. — Я схожу с тобой, — он закинул в рот остатки булочки и пошёл к лестнице, подхватывая Ло за локоть и волоча её за собой. — И в кабинет со мной зайдёшь? — Ну это уже слишком. Мише с самого первого дня не приглянулся Н.Л. Он считал его самовлюблённым, строящим из себя загадку парнем, которому просто повезло отучиться в хорошем вузе и устроиться на работу. Но после того, как Миша узнал, как Никита поступил с Ло, его мнение о нём с каждой секундой только ухудшалось. Теперь он считал его мудаком, не заслуживающим никаких прав. Миша взобрался на подоконник и достал телефон. Лола два раза постучала и приоткрыла дверь, спрашивая: — Можно?.. Никита, кажется, не услышал. Зато Катя услышала. Она выпрямилась, обернулась через плечо и презрительно хмыкнула, окидывая Ло коротким липким взглядом. Лола удивлённо подняла брови, опуская подбородок. Она так и замерла в дверном проёме, вцепившись в ручку. — Смирнова? — Никита поднял голову и нахмурился. — Забыла что-то? Она не сразу сообразила, что он обращается к ней. Зацепилась за эту размалёванную куклу, которая склонилась над столом Н.Л. и что-то говорила ему. Очень близко. Очень. Уши закладывало. Ло заставила себя посмотреть на него. — Забыла задания, которые вы домой дали, — отстранённый, чужой голос. Мысли вились вокруг Кати. Вокруг её красных выгнутых губ, длинных ресниц и красиво уложенных волос. Вились, цепляясь друг за друга, переплетаясь, душа. Возвращались к Ло. К её высокому хвосту, чёлке, заколотой по бокам невидимками. К лицу, нетронутому косметикой. К простому сарафану и свитеру с высоким горлом. Ну конечно, как будто могло быть иначе. Как будто кто-то мог бы пройти мимо красивой Катерины. — А, — Никита оглядел свой стол и нашёл нужные бумаги. Приподнялся и вытянул руку, бросая их на первую парту. — Вот. Лола быстро улыбнулась и прошла в класс. Катя больше не испепеляла её взглядом. Глядела в окно, ожидая, видимо, когда Лола уйдёт. Ладони её лежали на его столе. Ну конечно. Лола схватила задания, бросила злой, полный осуждения взгляд на Никиту и развернулась, чтобы уйти. Их беседа, которую так бессовестно прервала Ло, возобновилась. Она подавила в себе желание отломать дверную ручку и просто вылетела из кабинета. Миша недоумённо посмотрел на неё, соскакивая с подоконника и следуя за девушкой. — Забрала? — Забрала! — воскликнула Лола, складывая руки на груди и ускоряясь. — Эм, ладно, хорошо, — он не отставал. — Хорошо же всё? — Не знаю, — она резко дёрнула плечом и вошла в раздевалку. — Может, и не хорошо, — натянутая улыбка тут же стёрлась, как будто её никогда и не было, — но зато правильно. Миша ничего не понимал. Его откровенное изумление на лице, приподнятая бровь и приоткрытый рот требовали объяснений, но сам он почему-то не спешил с расспросами. — Погуляешь со мной немного? — с надеждой в глазах спросила Ло. — Конечно, — тут же ответил Миша, всё ещё поражённый её странным поведением. За всё время их общения он почти привык к быстрым сменам её настроения. Он даже перестал задавать глупые вопросы, которые ставили в тупик и Ло, и его самого. Но иногда всё же было трудно скрывать удивление и непонимание. Они забрали вещи из раздевалки, оделись и вышли на улицу. Ло натянула капюшон почти до самого носа и обняла себя за плечи. Миша подстроился под её шаг и старался быть близко настолько, насколько это было возможно. Они бродили по знакомым улицам, дошли до центрального парка и нашли неподалёку хлебную лавку. Миша купил им горячий чай и по булочке с вишнёвой начинкой. Ло ела неохотно, зато чай выпила почти сразу. Миша старался затрагивать отвлечённые темы, чтобы не травмировать лишний раз Лолу. Рассказывал про сестру, про их совместный отдых, когда они вдвоём поехали в другую страну и постоянно нарывались на приключения. Рассказывал про своих старых друзей ещё с детского сада, с которыми он по сей день поддерживает общение. Лола искренне улыбалась, даже смеялась, громко и заливисто, но часто просто залипала в одну точку и думала о чём-то. Уплывала на невидимом судне всё дальше и дальше, погружалась туда, куда ему, Мише, не было доступа, и пропадала. А спустя пару секунд возвращалась, ловила главную суть всех рассказов и смеялась. Миша проводил Ло к дому, когда на улице уже стемнело. Никто из них не заметил, как наступил вечер. — Спасибо за прогулку, — Лола с размаху упала на Мишу, повисая на нём. Миша усмехнулся, подтянул её к себе и крепко обнял. — Напишешь, как домой придёшь, — Ло чуть стянула капюшон, чтобы хорошо видеть юношу. — Я такси вызову, — хмыкнул Миша и достал телефон. — Избалованный мальчишка, — фыркнула Лола и вошла под козырёк. — Не отрицаю, — не глядя на неё, сказал он. Она махнула ему рукой и открыла дверь подъезда. И только сейчас, попрощавшись с Мишей, в полной мере ощутила до боли знакомый животный страх. Сердце забилось быстрее. Ладони начали потеть. Ло вставила ключ в замок и замерла. Все её действия сейчас казались неловкими, громкими, лишними. Она приоткрыла дверь и протиснулась в квартиру, осторожно закрывая за собой. Свет не горел ни на кухне, ни в коридоре. Наверное, отчим и мама сидят в комнате. К ней никто не вышел, значит, всё либо хорошо, либо очень плохо. Лола быстро скинула всю верхнюю одежду и на цыпочках пробежала в свою комнату. Села на край кровати и стала ждать, сжимая пальцами коленки. Обычно он заходил почти сразу, как только она приходила домой. Начинал кричать. Или громко говорить. Всякую чушь. Иногда обзывался. Иногда просто смотрел с отвращением и тут же уходил. Выпадали дни — Ло называла их «счастливыми днями» — когда он игнорировал её существование. Не заходил. Не трогал. Ничего не говорил ей. Но это была такая редкость, что Лола никогда и не надеялась зря, что именно сегодня или завтра будет такой день. Она всегда готовилась к худшему. Тишина. За стенкой негромко работал телевизор. Лола сглотнула слюну и прикрыла глаза. Затем резко встала и начала переодеваться. Пошёл он к чёрту. Она ненавидела его. Она ненавидела их всех. Никиту, этого идиота, который обманул её, а сам теперь развлекался с Катей. Ненавидела отчима, который запугал её настолько, что она боится даже дышать рядом с ним. Пошли они все. Лола не будет ничего ждать. Не будет ни к чему готовиться. Она сделает уроки на завтра, подождёт, когда отчим уснёт и пойдёт в душ, а после сразу поест. Она уверяла себя, что всё именно так и будет. Вдалбливала себе в голову эту мысль, пока делала домашку, пока слушала музыку в наушниках и отвлекалась на то, чтобы написать Мише сообщение. Ло успокаивала себя ровно до того момента, пока дверь в её комнату не открылась. Наушники он выдернул сразу. Силой развернул стул и пнул его ногой. Лола успела вскочить и отступить, сжимая руки в кулаки. — Где шлялась? Что в нём нашла её мама, красивая, светлая женщина? В этом сгустке омерзительных черт, грязного взгляда и кривых губ? — Задержали в школе. У меня экзамены, я не могу приходить раньше, тогда я пропущу все дополнительные… — Ах ты маленькая… — он было ринулся к ней, но остановился. — Сука. Лживая… — Да не вру я! Спроси у мамы, она в курсе… — В курсе того, что ты шлюха? — отчим подался вперёд. Лола непонимающе уставилась на него, мотнув головой. — Я видел тебя в окно с каким-то щенком, — ненавистно шептал он, приближаясь к ней. — Висла на нём, как тупая пизда. Просила ещё тебя вы… Лола не выдержала. Тормоза отказали. Она со всей силы толкнула его в грудь. Слёзы обиды, злости душили горло и выкатывались из глаз. Ло смотрела на него ошарашенно, не до конца осознавая. Всё это слишком далеко зашло. — Ты что делаешь? — он посмотрел на свою грудь, как будто там могли остаться отпечатки от рук Ло, и поднял разъярённый взгляд на девушку. — Ты что, блять, сделала только что? Лоле понадобилась секунда, чтобы немного прийти в себя. Она вслепую мазнула рукой по столу, хватая телефон. Увернулась от его рук и вылетела из комнаты, потянув дверь за ручку и захлопывая прямо перед его носом. От страха Ло не могла вздохнуть полной грудью и задыхалась. Тёплый телефон в руке возвращает её к жизни. Новая порция боли. Прямо в лицо, прямо сейчас, прямо вот, пожалуйста, жри, задыхайся, кашляй кровью. Ползай на коленях, стирая кожу в месиво. Рви волосы, царапай запястья. Но впитай её в себя и не смей, не смей от неё отрекаться. Потому что она — часть тебя. Без неё ты никто. Ты пустота. Лола влетает на лестничный пролёт и слышит разъярённый крик в спину. — Шлюха! Сюда иди! Шнурки на кроссовках развязаны, куртку крепко сжимают бледные пальцы. У Лолы сводит ступни, сердце ревёт в ушах. Дышит ртом. Запыхается. Летит вниз по лестнице. Не на лифте. На лифте долго. Сейчас главное не слышать его шагов за собой. Сейчас главное: не забывать дышать и бежать. Вылетев на улицу, она оглядывается по сторонам и тут же подрывается с места. Телефон кричит: «низкий уровень заряда батареи». Лола кричит вместе с ним. Ищет нужный диалог. Замирает, забывает обо всём, когда видит, что он онлайн. Четыре процента. 21:42. Пожалуйста, Ло… Ло: [пожалуйста, кит] Отправляет. В горле пересыхает. Ло: [не говори ничего. я знаю всё, я понимаю всё, но сейчас, пожалуйста, я прошу тебя] Он отвечает почти сразу. Кит: [чёрный список поломался?] Почему-то это заставляет её улыбнуться. Истерически. Не веря. Кит: [слушаю] Ло: [мне надо поговорить. у меня садится телефон. давай возле бара, на противоположной стороне улицы?] Печатает. Но прежде, чем сообщение доходит до неё, телефон выключается. Лола воет в кулак. Руки всё ещё страшно дрожат. У неё всё равно нет выбора. В то время, как у всех её ровесников, одноклассников, друзей есть выбор, она делает то, что остаётся. Единственное, что может вытащить её со дна. Или наоборот — затолкать дальше, глубже, больнее. Что-то одно. Всегда что-то одно. Лола дышит рвано, всхлипывает и утирает сопли и слёзы. Что она теперь будет делать со всем этим? Как выживет? Что будет с мамой? Она скуксилась, обняла себя и замотала головой. С ней всё будет хорошо. С ними всё будет хорошо. Сейчас главное дойти до бара. Увидеть его. Г-спди, пожалуйста, приди, пожалуйста, Кит. В домашних штанах, в кроссовках на голые ноги и лёгкой рубашке под курткой холодно. Воздух морозит мокрые щёки и пальцы, пока Ло обхватывает себя за плечи и, сгорбившись, идёт по главной улице. И когда она видит его у бара, ей хочется разрыдаться. Разрыдаться, броситься к нему, попросить не вести себя так, будто ему на всё всегда плевать, и остаться с ним до тех пор, пока тревога внутри не рассеется. Она идёт к нему навстречу. Он тоже замечает её. Не сразу. Присматривается, будто не узнаёт. Щурится, жмёт губы в трубочку. Проводит рукой по волосам. И. Идёт к ней.