Профанация нашей юности

Лола открыла глаза и перевернулась на спину. Белый потолок прорезала бледная полоса света. Из приоткрытой тяжёлой шторы проглядывало солнце. Она проспала завтрак. В комнате было тихо и тепло. Ло скинула с себя одеяло и приподнялась, потирая глаза и широко зевая. Где-то очень отдалённо звучали голоса. Приглушённо, едва слышно. Она улыбнулась краем рта и встала. Кое-как привела себя в порядок, скрутила волосы в узел на затылке и проверила телефон. Мама так и не перезвонила. И ничего не написала. Нарастающий ком тревоги и страха разъедал лёгкие и выкачивал весь воздух. Лола отправила ей короткое сообщение и вышла из их диалога. Рядом тут же всплыло другое сообщение. Кит: [последнее твоё сочинение просто отвратительно] Она открыла рот, вскидывая брови. Ло: [всю ночь мои сочинения читал??] Кит: [не обольщайся. у меня сроки. всё должно быть проверено вовремя.] Ло: [какой учитель такие и сочинения] Кит: [знаки препинания теряешь] Ло: [ну так подбери.)] Он ответил не сразу, потому Лола, не скрывая довольной улыбки, вышла из комнаты Миши и на цыпочках прошла по коридору. Ночью она позвонила ему. Возвращаться домой было нельзя. Оставаться на улице в такой холод невозможно. Ло знала, что Миша никогда не откажет. Что всегда поймёт и поймает в момент падения, каким бы болезненным оно ни было. И в этот раз он вызвал ей такси и встретил у ворот. Сонный, лохматый, в здоровенном халате и домашних тапках. Ло виновато поджимала плечи и тысячу раз извинялась, обещая рассказать всё позже. Он был встревожен. Следил за тем, как она снимает куртку, кроссовки. Хмурил брови, обратив внимание на босые ноги. Беспокойно кусал губу, сложив руки на груди. Но. Ничего, ничего не спрашивал. Они оба очень устали. Миша отвёл её в комнату, дал свою одежду и отошёл минут на пять. И пока Лола переодевалась в широкую длинную футболку и домашние шорты юноши, Миша вернулся с подносом, на котором оказалась тарелка овощного рагу, пару бутербродов и горячий крепкий чай с лимоном. Ло чуть не расплакалась, но в тот момент она была истощена, пуста и обезвожена настолько, что сил хватало только на то, чтобы упасть лицом в подушку и провалиться в сон. Она крепко обняла его, зажмурившись и сминая пальцами ночную рубашку Миши. Он так же обхватил её руками, шумно выдыхая и потираясь носом о её шею. Они не говорили. Лола молча ела, стараясь не издавать много лишнего шума, Миша лежал в кровати и медленно проваливался в сон. И когда он совсем заснул, она осторожно легла напротив, подложила руку под прохладную подушку и уставилась на его красивое лицо. Просто смотрела, изучая, наверное, в миллионный раз каждую чёрточку, родинку, ресничку. И ведь кому-то повезёт связать всю свою жизнь с ним. Кончиками пальцев ласково убрала волосы с его лба, улыбнулась и прикрыла глаза. Проходя по коридору, она уловила аромат свежей выпечки и сахара. Смущённая улыбка растянула губы, когда Лола заглянула на кухню и встретила тёплые взгляды, коснувшиеся её. — Детка! Ты встала! Я боялась, что ты пропустишь и обед тоже, — Мишина мама, эта красивая, полноватая женщина с сильными руками и прямым, но нежным взглядом широко улыбнулась Ло. — Простите, я что-то устала вчера… — Ничего! Я переживала, что ты не покушаешь и проснёшься совсем голодной, а так, — она махнула рукой и нагнулась, чтобы заглянуть в духовку, — спи, сколько требует твой организм. Миша подмигнул Ло. Облокотившись на кухонную тумбу, он копался в телефоне и что-то жевал. — Ты давно встал? — Лола села рядом с ним, неловко поправляя ворот футболки. Он неопределённо покрутил рукой. — Часа полтора назад. — Надо было разбудить меня, — прошептала Ло. — Извини, но нет, — он щёлкнул её по носу и выпрямился. Лола недовольно сжала губы и хотела добавить что-то ещё, но Миша уронил руку ей на плечо и обратился к маме: — Покормишь Ло? Я в душ. — Ну конечно, меня просить не надо, — женщина тепло улыбнулась и начала греметь посудой. Лола откинулась на спинку стула и посмотрела в окно. Тут же выпрямилась. — Снег выпал? — изумлённо спросила она, не отрывая взгляда от окна. — А, да, — снова улыбнулась женщина, помешивая что-то в небольшой кастрюльке. — С утра шёл. Наверняка скоро растает. — Наверняка, — подхватила Ло, заворожённо глядя на снег. — Добрый день, ма, — на кухню спустилась Милана, сладко потягиваясь и довольно улыбаясь. — Милана всегда спит до обеда, когда приезжает домой, — коротко пояснила женщина и поставила перед Ло тарелку сырного супа и упаковку хлебцев. — Найдёшь, что поесть? Мне уже собираться надо. — Разумеется, — Милана чмокнула маму в щёку и включила чайник. — Ну как же ты хороша, — она прижалась к холодильнику, складывая руки на груди. Лола чуть не подавилась. Исподлобья посмотрела на Милану и вскинула бровь. — Я про тебя, да, — рассмеялась она и достала две кружки. — Каждый раз, приезжая домой, вижу тебя здесь и поражаюсь тому, какая ты красивая. — Милана, — Ло покачала головой, разламывая хлебец пополам. — Что? — она обернулась через плечо, схватившись за дверцы шкафчика. — Будешь спорить? — Да я даже… — Лола взмахнула рукой и усмехнулась. — Не расчёсывалась, не красилась. И одета в вещи твоего брата. — У моего брата хороший вкус, — довольно хмыкнула Милана и принялась заваривать им чай. — Факт. Милана со смехом протянула Ло чашку и поставила на середину стола плетёную мисочку с миниатюрными домашними ватрушками. — Ты сомневаешься в своей красоте, — поражённо покачала головой девушка, откидываясь на спинку стула и постукивая пальцами по боку горячей чашки. — Я не… — Лола не знала, что ответить. Она старалась не зацикливаться на своей внешности, старалась не сравнивать себя с другими. Потому практически не задумывалась о том, как выглядит в глазах окружающих. — Послушай меня, — Милана поставила локти на стол сцепила пальцы в замок. — Ты красива. Невероятно красива. И если кто-то заставит тебя сомневаться в этом хоть на секунду… — Да я никогда вроде не сталкивалась с критикой, — робко улыбнулась Ло. — Потому что, только завидев тебя, ни у кого не возникнет и мысли, что ты некрасивая. И потому что комментарии, касающиеся внешности, это не критика, это полная чушь, рождённая в нездоровой голове, — она взяла свою чашку и чуть отпила из неё. — Знай себе цену. Всегда. При любых обстоятельствах. Я совершенно серьёзно, Лола. Ло поёжилась, потирая рукой шею. Милана сузила глаза и отставила чашку. — У тебя кто-нибудь есть? — прямо спросила девушка. — Нет, — усмехнулась Лола и уронила руки на стол. — Но тебе кто-то нравится. Она хотела ответить, что всё это бред, который ей сейчас не нужен, ведь все мысли занимает учёба и предстоящие экзамены, сдав которые она сможет навсегда уехать из этого города и начать всё с самого начала. Без грязи и боли. Но не смогла. Во рту пересохло. Сердце споткнулось, отбивая неровный ритм. Улыбка на лице Миланы становилась всё шире и шире. — Надеюсь, он такой же красивый. И такой же умный и весёлый, как ты, — она как ни в чём не бывало продолжила своё чаепитие. Лола открыла и…закрыла рот. Красивый. Слишком красивый, чтобы касаться этой красоты. Это запретная красота. К ней нельзя приближаться, на неё можно только смотреть. Недолго. Иначе со временем она лишит рассудка и уничтожит тебя. Он без слов стягивает с себя куртку и протягивает её Ло. Её синие губы и стучащие друг о друга зубы вынуждают его это сделать, она знает. Кит не смотрит на неё. Продолжает идти вперёд и что-то говорит. Она так же молча надевает его куртку и задерживает дыхание. Его запах… Одуреть. — Просто помни, какими жестокими бывают мальчики, и всегда береги себя, — без тени улыбки проговорила Милана и встала, чтобы поставить чашку в раковину. — Всегда только себя, — серьёзно повторила она и снова улыбнулась. Лола сжала губы и благодарно кивнула. — Спасибо, Милана. Милана с чувством выполненного долга закинула в рот ириску и вышла, покачивая бёдрами. Ло взяла ватрушку и поднесла её к носу. Пахло сахаром, свежей булкой и творогом. Пахло домом, которого у неё никогда не было. Кит принял свою куртку из её рук, но надевать не стал. Без лишних слов и прощаний посадил в такси, которое для неё вызвал Миша из своего дома, закрыл за ней дверь и дождался, когда машина отъедет за угол. Всё это время Лола смотрела в окно и слабо улыбалась, дрожа от холода. Телефон, лежащий рядом с рукой, завибрировал. Кит: [ворот куртки пахнет не так, как обычно] Лола приоткрыла рот, глядя на экран снизу-вверх. Тяжёлое дыхание поднимало и опускало грудь. Ло: [очень интересно. и как он пахнет обычно] Кит: [мной, например. удивительно, правда?] Ло: [ну а сейчас] Ледяные пальцы коснулись горячей шеи, нащупывая пульсирующую вену. Кит: [тобой.] Сердце пропустило удар. Споткнулось, чтобы в следующую секунду конвульсивными толчками забиться о грудную клетку. Лола поднесла дрожащую ладонь к животу, влажно приоткрыв рот. Приятное тепло щекотно разливалось по стенкам желудка. Она прерывисто вздохнула и едва заметно вздрогнула, когда на кухню вернулся Миша, закидывая влажное полотенце на плечо. Лола быстро заблокировала телефон, не прекращая смотреть на друга. — Ты поела? — спросил он и сел напротив. Она махнула головой. — Хорошо. Хочешь ещё чего-нибудь? — Нет, — Лола провела кончиком пальца по гладкой поверхности тёмного экрана. — Я наелась. Спасибо. Миша улыбнулся и запустил руку в волосы. Зачесал их назад и сощурился. — Слушай… Лола напряглась. Она прекрасно понимала, что сейчас будет. Разговор. Вопросы. — Мне это пиздец как не нравится, — выпалил он, наваливаясь на стол и глядя в упор. — И я пиздец как волнуюсь. — Что? — Лола усмехнулась. — Почему? — Почему? Почему, Ло? — юноша неверующе покачал головой. — Ты просишь вызвать такси ночью, чтобы приехать и переночевать у меня. Внезапно! Ночью! Ло запустила пальцы в волосы и надула губы. — Это далеко не норма, — Миша вытер рот рукой и выставил вперёд указательный палец. — Я слишком долго притворялся, будто не замечаю, какая понурая ты ходишь. Это из-за этого мудака? Ты не всё мне рассказала? Она вздохнула, подавив улыбку. — Нет, не из-за него. То есть, — подалась вперёд, заламывая пальцы, — частично, конечно. Я много переживала из-за всего, что связано с нашим общением. Но нет, мы не такие уж близкие с ним люди, чтобы я так убивалась. Очень сильно хотелось в это верить. — Что тогда? — уже более сдержанно спросил Миша, выгибая брови домиком. Б-же правый, видели бы его все девочки сейчас, что так сохнут по нему. В доме случился бы потоп. Лола собралась с духом, улыбнулась через силу и подняла глаза к потолку. — Это из-за…из-за отчима. Миша ждал продолжения. Она никогда не рассказывала о нём в подробностях. Миша знал, что отец бросил их с матерью, когда Ло была ребёнком, что вскоре появился отчим и…всё. О чём-то ещё она не могла рассказать больше никому. — Он поднимает руку на маму, — теперь Ло смотрела на свои пальцы и ковыряла ногтями облупившийся лак. — Довольно часто, — она едва слышала себя. Так тихо говорила. — Поэтому я ухожу. А иногда наоборот не могу выйти, потому что он запрещает. — Он и тебя?.. — Нет, — отрезала Ло, выпрямляясь и хмурясь. Ложь, такая убедительная, грязная, мерзкая. — Только маму. Меня он не трогал. Просто…это сложно. Когда я дома, он бесится. И прилетает маме. За меня. Частичная правда. Миша поражённо уставился на Ло. Злость вперемешку с состраданием. Лола приподняла углы губ и деланно безразлично дёрнула плечом. — Он ужасный человек, — слёзно прошептала она. — Господи, Лола, — Миша встал, обошёл стол и сел рядом, беря её руки в свои. — Почему ты молчишь всегда? Почему так не доверяешь? — Потому что это касается не только меня, — отчаянно промолвила девушка, выгибая губы. — Это и мамы касается. Я не могу болтать об этом на каждом шагу. Это…это унизительно, Миша, блин, — Ло шмыгнула носом и быстро утёрла сопли запястьем. — То есть ты думаешь, — деликатно начал он, — что я ничего бы не понял и стал бы осуждать тебя? Тебя или твою маму? Ты серьёзно? — Я ничего не думаю. Просто говорить об этом вслух… — Да кто я такой, чтобы осуждать, Лола, — Миша обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Я твой друг. Мне бы и в голову не пришло…а если бы ты рассказала раньше, мы бы что-нибудь придумали. — Что мы можем сделать, — обречённо прошептала она, роняя слёзы. — Мы убьём его, — тихо сказал он и ободряюще улыбнулся. — Ладно, прости. Живи у меня. — Миша, — Лола увернулась от его рук. — Я не шучу, — серьёзно проговорил Миша. — Знаю, как это звучит. Безумно. Но ты уже давно полноценный член семьи. Тебя здесь любят. Так что просто…просто знай об этом. Лола снова расплакалась. Только теперь от благодарности к этому юноше, его мудрой сестре, его маме, которая печёт такие вкусны ватрушки. — Спасибо, — одними губами вывела Ло и встала. Обхватила руками голову Миши и поцеловала его в темя. Миша провёл пальцами по её запястью и сочувственно улыбнулся. — Всё будет хорошо, Ло. Она вытерла слёзы, шмыгнула носом и слабо кивнула, сглатывая.

***

Она снова набрала мамин номер и поднесла телефон к уху, прикусывая ноготь на большом пальце. Скрещенные ноги в колготках в мелкую сетку чуть подрагивали. Свободной рукой Лола обнимала себя за живот. Пустые гудки. Мама не отвечала на её звонки, не отвечала на её сообщения. Она будто намеренно игнорировала Ло, но девушка знала, что всё это из-за отчима. Он мог насильно забрать у неё телефон. Мог угрожать ей, чтобы та не отвечала дочери. Он был способен на самые ужасные вещи, и Лолу трясло от одной только мысли, что этот урод может навредить маме. Если уже этого не сделал. Ло цокнула, сбрасывая, сильно прикусила губу и зажмурилась. Она не могла вернуться домой сейчас. Но это был единственный способ узнать, что с мамой всё в порядке. Что она жива, здорова, что она дышит. Усталость вдруг массивной волной накрыла её. Лола разом поникла, опустила плечи и подбородок и чуть снова не расплакалась. Если бы не Никита, так вовремя подошедший к своему кабинету. Ключи у него в руке звякнули. Лола вскинула голову. Никита кивнул ей и отвернулся, чтобы открыть дверь. Девушка поплелась за ним, подхватив сумку со скамейки. — Не спеши раскладывать вещи, — не глядя на неё, проговорил он. Забросил сумку на стул и достал телефон. — Почему? — недоумённо спросила Лола, складывая руки на груди. Он поднял взгляд на неё, осмотрел с ног до головы и вернулся к своему айфону. — Оставь сумку. Она закатила глаза. Говорить загадками и не отвечать на прямые вопросы. Его любимый стиль. — Так, — Кит убрал телефон в карман и сбросил пиджак. Лола приподняла брови, следя за каждым его движением, — пойдёшь со мной. — Есть смысл спрашивать, куда именно мы пойдём? — она смотрела, как он закатывает рукава рубашки и ослабляет галстук. — Нет. Но можешь попробовать, — он заметил, куда она смотрит и едва заметно дёрнул углом рта. — Идём. Лола оставила кардиган в кабинете, приподняла рукава бадлона и покорно последовала за Никитой. Он шёл быстро, убрав одну руку в карман и поигрывая ключами другой. Ло, обняв себя, прошла за ним в актовый зал и встала у выхода. Она зачем-то оглядела помещение, неловко переступая с ноги на ногу. Никита беседовал с директором, обхватив себя руками и прикусив верхнюю губу. Ей всё это не нравилось. Обстановка настораживала. Спустя пару минут Кит махнул ей головой, подзывая. — Так, Смирнова, да-да, — директор посмотрел на неё поверх очков и заулыбался. Лола подозрительно хмурилась и смотрела то на Н.Л., то на директора. — Вы уверены в своём выборе? — Да, — без тени сомнений ответил Никита. Лола метнула перепуганный взгляд на него. — Какой выбор? — Я вам полностью доверяю, — разрумянился директор, чуть ли не кланяясь. — Вы, несомненно, знаете лучше… — Что происходит, — натянуто улыбнулась Лола, глядя в пол и прокручивая кольца на пальцах. — Мы выступим на мероприятии, — беззаботно отозвался Никита. — Что? Нет! — замотала головой Лола и коротко хохотнула. — Я не выступаю. Никогда. Нигде. — Теперь выступаешь, — отрезал Н.Л. и ещё что-то сказал директору, но она его уже не слышала. В ушах звенело. Колени надламывались. — Нет, — голос звучал как сквозь толщу воды. — Нет! — повысила голос Лола, привлекая их внимание. Они прервали разговор, уставляясь на девушку. — Я не хочу выступать, — она посмотрела прямо в глаза Никите. И тогда он, коротко улыбнувшись директору, взял её за локоть и поволок в сторону. Ноги плохо слушались её, и Лола почти ползла за ним, даже не стараясь вырвать руку. — Мне нужна помощь, — сказал он, когда они отдалились от директора, который невозмутимо начал перебирать свои бумажки. — Я не смогу тебе помочь, — прошипела Ло. — Ты играешь на пианино, — возразил Никита, наклоняясь к ней. — Мне нужен человек. У меня нет времени бегать по школе и выявлять скрытые таланты учеников. — Всегда ведь есть выбор, блин. Я не самый лучший вариант! — отчаянно промолвила Ло, заламывая брови домиком. — Есть, — кивнул он, оббегая глазами её лицо. — Я сделал этот выбор. Не вынуждай меня жалеть. — Никита…Львович! — воскликнула Лола, когда он развернулся и ушёл, чтобы переговорить с сияющим директором. Она всплеснула руками, топнула ногой и, не дожидаясь Н.Л., вышла из актового зала. Всю дорогу до его кабинета психовала. Придумывала отмазки. Заламывала пальцы. Снимала и надевала кольца. Дула ноздри и вздыхала, проводя ладонью по лбу и зачёсывая чёлку. Сидя на корточках возле его двери и кусая губу, Лола размышляла, как соскочить с этого идиотского мероприятия и не задеть при этом Никиту, но к тому времени, как её голову начали посещать здравые мысли, Кит уже подошёл к классу и замер. — Нет, — выпалила Ло, преграждая ему дорогу. — Дай пройти, — безучастно сказал он, глядя на неё сверху-вниз. — Я не буду выступать. — Я не верну тебе вещи. Лола открыла рот. — Уйдёшь с дороги? — Никита склонил голову. — Я в этом не участвую, — снова попытка. И снова неудачная. Он как будто её не слышал. Только выдохнул, качнул головой и сделал шаг вперёд. Лола инстинктивно отступила, прижимаясь спиной к двери. Дыхание надорвалось, сбиваясь, спотыкаясь. Никита перебрал связку, нашёл нужный ключ и протянул руку к замку. Костяшка большого пальца мазнула по ребру. Лола вздрогнула, глотая задушенный вздох. Кит повернул ключ. Два оборота. Два нечётких касания. Замок щёлкнул. Никита вытащил ключ и медленно отнял руку, успевая проехаться кончиками пальцев по талии. Лола не дышала. Смотрела на его пуговицы, задыхалась, теряла сознание. — Зайдёшь? — очень тихо спросил он. Лола подняла на него глаза. Ни одной эмоции. Пустота. Холод. Она так привыкла к этому, что становилось по-настоящему страшно. Слабо кивнула. Отступила в сторону, повернулась к нему спиной и подождала, пока Никита первый откроет дверь и войдёт в кабинет. Секунда на то, чтобы перевести дыхание, смежить веки и осознать. Никита бросил ключи на свой стол и застыл. Лола закрыла дверь за собой, прошла к парте и протянула руку, чтобы забрать сумку, но. Пока не стала этого делать. — Я не могу. Он посмотрел на неё через плечо, вздёрнув бровь. — Никита, я… я сто лет не играла, ты понимаешь? Я опозорюсь. И тебя потяну за собой. — У нас есть время подтянуть твои навыки, — Кит был непреклонен. Лола подумала, что спорить с ним совершенно бесполезно. — К тому же база у тебя есть, она устойчивая. Нам нужно просто помочь твоей голове всё вспомнить, потому что руки никогда ничего не забывают. Она совсем некстати начала прокручивать в голове эти его слабые касания и чуть не завыла в голос. — Почему ты у меня не спросил? Кто так делает? — Ло начинала закипать. — Я, — он повернулся к ней лицом, присел на край стола и сложил руки на груди. — А спросить? — А зачем? Лола возмущённо посмотрела на него. Она злилась, он видел. Злилась, возмущалась, но всё равно не могла скрыть это явное волнение, вызванное миллисекундным касанием. — Эгоист чёртов, — злая усмешка, растянувшая тонкие губы. Он резко выпрямился, сделал шаг к ней и остановился. Лола сомкнула губы и с вызовом посмотрела ему в глаза. Никита равнодушно водил взглядом по её лицу. Плотно сжатые зубы, ноль эмоций. Рука, убранная в карман брюк. Как и всегда. Непробиваемый. С целой, простигспди, вселенной в одних только глазах. С той прорубью, в которой она так отчаянно захлёбывалась. Лола медленно покачала головой, вслепую нащупала ремешок сумки, но поднять её так и не успела. Никита молча сделал ещё один шаг вперёд и наклонился, касаясь ладонью её щеки. Его губы были сухими, чуть царапали кожу сухими чешуйками, тёплыми. Лола ухватилась кончиками пальцев за его запястье и почти повисла на нём, чувствуя, как надламываются колени. Изогнутые брови, будто она терпела страшную боль, задушенное дыхание в его губы. Влага, тепло. Её волосы щекотали фаланги пальцев. Её короткие ногти ощутимо впивались в кожу на запястье. Его крыша ехала куда-то далеко, потому что он не мог это объяснить здесь и сейчас. Потому что она собралась уйти. Одарила своей усмешкой, которая кричала: «я разочарована в тебе, Кит». Которая харкала в лицо: «ты скотина». Потому что она мяла свои чёртовы губы вечность, морщилась, корчилась, и его это бесило. Она. Катастрофа. Девчонка, которая разрушит всё. И сейчас он неплохо помогал ей в этом.