Профанация нашей юности

— Что не так с Олей? Лола резко открыла глаза и вскинула голову. Никита зашёл под навес, на ходу раскуривая сигарету. Затянулся, убрал зажигалку в карман и остановился рядом с Ло. Она вытащила один наушник, но подниматься не стала. Так и сидела на корточках, прижавшись спиной к холодной стене. — Она умерла, — бесцветным голосом озвучила Лола. — Ого, — хмыкнул Кит, выдыхая дым в противоположную от девушки сторону. — А если откинуть лишний драматизм? Лола подняла на него томный взгляд. — Какая тебе разница, Никита? — Я не задаю вопросы, на которые мне не нужны ответы. Как будто это всё объясняло. Хотя, конечно, это объясняло многое. Ему не нужна лишняя информация, он не хранит её в своей умной голове, он узнаёт только то, что может ему понадобиться. Только что-то важное, нужное. Если бы ему было плевать, Кит не стал бы спрашивать о таком. Но это был просто интерес, свойственный всем живым людям. — Называй меня Ло. Лола. Или, как тебе нравится, просто Смирнова. Но не Оля. Я не хочу носить это имя. — Я жду внятного ответа. И только тогда обдумаю твою просьбу. Снова тяжёлый взгляд из-под накрашенных ресниц. Никита опустил глаза вниз, приподнял брови. Она сидела на корточках, оторвав пятки от земли, в узкой юбке и тёплом вязаном свитере. На коленях лежал телефон и сложенные руки. Наконец Лола отвернулась и нахмурила брови, рассматривая голые ветки деревьев. — Это долгая история. — Ничего. Я на сегодня закончил, — он кивнул на здание школы и достал пачку, протягивая её Ло. Она посмотрела сначала на сигареты, потом медленно перевела взгляд на Кита. Он спокойно курил, вытянув руку и отвернув голову. Ждал, пока Лола вытянет сигарету, попросит прикурить, встанет, потягиваясь, и расскажет то, о чём он просит. Но она не спешила. Как и он. — Только не здесь, — он затушил окурок и бросил его в забитую пепельницу. Лола выпрямилась, поболтала ногами и подняла куртку с земли. Никита ждал, когда она уберёт телефон и наушники в сумку, наденет куртку и уставится на него, склонив голову. Они неторопливым шагом пошли к выходу с территории школы. Шли чуть поодаль друг от друга, не обмениваясь ни репликами, ни взглядами. Кит, как и всегда, был впереди. Лола плелась где-то сзади, неловко ступая по растаявшему снегу. Как только здание школы скрылось из виду, Никита остановился, чтобы дождаться Лолу. Она шла медленно. И вела себя несколько странно, не так, как обычно. Как-то заторможено. Кит наблюдал за ней. За тем, как она закалывает чёлку по бокам невидимками, как сонно моргает и хмурится. Придавать этому какое-то большое значение не хотелось. Когда Лола нагнала его, он подстроился под её шаг, и они вместе пошли по переулку. — Не знаю, с чего начать, — тихо промолвила она. — С самого начала? — Вау. Спасибо, — саркастически фыркнула Лола. — Успокойся. Что первое идёт в голову, то и говори. Она глубоко вздохнула и резко выдохнула, роняя плечи и кривя верхнюю губу. Никита терпеливо ждал. Он никуда не спешил, не собирался её провоцировать, торопить, подгонять. Спокойно шёл рядом, умудряясь сохранять безопасное расстояние между ними. — Я была ребёнком. Это было давно, но… врезалось в память особенно сильно и осталось там до сих пор, — Лола обняла себя за плечи. Защитная реакция. Кит быстро посмотрел на неё. — Я живу с мамой и с отчимом. Уже давно. И отчим, — она поморщилась, — заставлял играть с ним в прятки. Считал до десяти, пока я пряталась. Он бродил по квартире и звал по имени. Оля. Оля. Оля, — сглотнула, низко опуская голову. — Противно тянул гласные. Повторял, наверное, раз тридцать, не знаю, не помню. Никита нахмурился, сжимая пальцами прохладную зажигалку в кармане куртки. — А когда находил, — голос задрожал. Очень опасно, раскачиваясь на согласных и слетая в сипение, — хватал за руку или за ногу и тащил на себя силой. Щёлк. Зажигалка в кармане открылась. Лола встретилась глазами с Никитой. Он резко дёрнул пальцем, закрывая её. — Ничего лишнего не было. Ничего такого… — она замотала головой. Капюшон слетел. — Просто вытаскивал из укрытия и говорил, чтобы я снова пряталась. Но это имя ассоциируется с его голосом и с синяками, которые проявлялись позже из-за того, как крепко он хватал меня. Никита зачем-то мазнул взглядом по её рукам, спрятанным за плотной тканью куртки. — Я вздрагивала, когда кто-то звал меня по имени. Даже если это была мама, — она утёрла красный нос. — Я решила придумать себе другое имя. Особо не заморачивалась. Поменяла буквы местами и говорила всем: «Привет, я Ло!». В школе. На улице. Все называли меня Лолой. Учителя, конечно, использовали фамилию, но некоторых я попросила называть меня так. Всем было плевать, никто особо не спорил, мне на удивление везло. Ло закончила говорить и отпустила себя, пряча руки в глубокие карманы. Смотрела вперёд, отвлекалась на проезжающие мимо машины. Никита, елозя пальцами по зажигалке, спросил: — Где был твой отец? — Не знаю. Где-то далеко, я думаю, — ему казалось, он увидит тоску на её лице, но ничего подобного не было. Только тяжесть, которая оседает внутри тебя после тяжёлого разговора. — И умер тоже где-то далеко? — Угу. Никита втянул носом воздух, приподнимая подбородок. Из общего потока немых мыслей выбилось: — Твой отчим псих? Она вся съёжилась, внутренне сжалась, закрываясь от него, обороняясь. — Нет. — Мне кажется, ты ошибаешься. — Я же была ребёнком. Тогда всё казалось другим. Б-же правый, она защищает отчима. Прямо как мать. Этого изверга, человека, испортившего им жизнь. Ищет свою вину, чтобы оправдать монстра. — Твоя реакция на детские воспоминания — это далеко не норма, — они остановились у светофора. — Не надо во мне копаться. — Ладно, — легко согласился Никита. Он видел, она была на грани. Ещё до этого разговора. Казалась бесконечно уставшей, измученной, угнетённой. Хотя — Кит знал — таковой Ло никогда не была. Бешеная энергия, дурацкие шуточки, сарказм, короткая чёлка и блёстки на щеках. Всё это медленно стекало с неё, как вода. Иногда появлялось снова вместе с её гиперактивностью. Иногда исчезало. Они перешли дорогу. Не зная, куда он их ведёт, Никита просто шагал вперёд, туда, где было не так много людей, по каким-то узким улочкам между пятиэтажками. Тяжёлое серое небо давило, тающий снег мялся под ногами. — Зачем ты прочитала то стихотворение? — Захотела. — Иногда, — выразительно сказал он, — нужно думать головой. Не делай так больше. — Как? — бледными губами вывела Лола. Никита терпеливо вздохнул и остановился. Она тоже замерла, но почему-то упорно отказывалась смотреть ему в глаза. — Лола. Признаться себе, что, да, блять, желание увидеть её лицо сейчас перекрывало всё остальное, что хранилось в нём. Признаться себе, что произносить её выдуманное имя вслух приятно. Она повернулась к нему. Изломленные брови, воспалённые веки и опущенные вниз уголки губ. Бледная. С выбившимися, короткими прядками волос, которые лезли прямо в глаза. — Никогда так больше не делай. Пожалуйста. Лола не отводила от него взгляд. Молчала. Она прекрасно понимала, о чём её просит Никита. В тот момент могло случиться то, что сломало бы их. Со свистом задело бы и Лолу, и Н.Л., оставляя глубокие рубцы, от которых никто бы никогда не избавился. Как уродливое клеймо. Наказание. Никита дождался слабого кивка и подошёл к ней ближе. Рука сама потянулась к лицу. Пальцы коснулись лба, кончиками мазнув по коже и убирая светлые волоски в сторону. Лола втянула носом раскалённый воздух, сгустившийся между ними. И когда его руки обхватили её за плечи и прижали к горячей груди, Лола очень медленно выдохнула. Облокачиваясь на Кита. Зарываясь в эти объятия, как в тёплый сухой кокон. Мазнув холодным кончиком носа по ямке на шее, прижимаясь виском к ключице и опуская ресницы. Никита крепко держал Лолу, низко опустив голову к её плечу. Сердце очень громко и беспорядочно колотило грудину. Думается: приложи к нему руку, и оно с хрустом сломает запястье. Продавит рёбра. Оставит кровавый след, сплёвывая. Ло дрожала. Эти горячие пульсации доходили до него, заряжали сердце, как дефибриллятор. Разряд. Короткая вспышка. Грудь поднимается. Орган заводится, как старая псина захлёбывается в хриплом лае, гремя ржавой цепью. Никита неторопливо отстраняется, выпрямляясь. Ло смотрит на него исподлобья. — Пойдём, — приходится кашлянуть, чтобы вернуть голос на место, вернуть ему чёткость. Кит кивает куда-то в сторону и возобновляет шаг, зная, что Лола последует за ним.

***

Лола со смехом увернулась от рук Миши, запрыгивая на диван и едва не расплескав яблочный сидр. Кто-то возмущённо замычал, когда девушка перепрыгнула через мягкие подушки и всё же навернулась, закинув одну ногу на спинку. Бутылка упала на ковёр. Лола мешком повисла на диване, свесив руки. — Господи, Лола! — пьяно заржал Миша, подлетая к ней и падая на колени. Ло заливалась смехом, прикрывая лицо руками. Безразмерная толстовка задралась, оголяя бледную полоску живота. В уголках глаз блеснули слёзы. Миша помог ей освободить застрявшую в подушках ногу и перетащил за руку к себе на колени. Истерика, накрывшая их обоих, привлекала внимание многих одноклассников, собравшихся в доме. Кто-то наблюдал за ними с улыбкой, кто-то презрительно жал губы, приподняв брови, а некоторые и вовсе не смотрели в их сторону. — Ты, блин, наш сидр пролила, — взвыл Миша, ударяясь башкой об диван. Лола, качая согнутыми коленями из стороны в сторону, поморщила нос. — Он сам пролился, в смысле, блин, — поджала плечи, выгибая губы подковой. — Сам упал, сам разлился. Миша тоже выгнул губы и покачал головой, как бы соглашаясь. Музыка гремела, сотрясая грудную клетку, отовсюду слышался смех, разговоры. Пахло сигаретами и выпивкой, чужими духами и улицей. Через пару дней их ждали зимние каникулы. Полноценный отдых от всей суматохи выпускного класса. А учитывая, что некоторые из их одноклассников часто устраивали такие «мероприятия» у себя дома, никто не мог проигнорировать такое событие. Лола рассмеялась над какой-то шуткой Миши и полезла в карман спортивных штанов за телефоном. Кит: [на какую оценку ты рассчитываешь в полугодии, если элементарно не умеешь писать сочинения] Лола усмехнулась. Ло: [на пятёрку, я заслужила!!] Миша погладил её по волосам, помог сесть, а сам убежал к друзьям. Лола спокойно отпустила его, устраиваясь удобнее. Кит: [как самонадеянно. ты даже домашнее задание нормально выполнить не можешь.] Ло: [тебе же понравилось] Она закусила нижнюю губу и приложила ладонь к раскрасневшейся от выпивки и духоты щеке. Кит: [тема была другая. это стихотворение выходило за рамки программы, сколько раз тебе объяснять] Ло: [кошмар, ты так сильно боишься выходить за рамки.)] Кит: [значит, тройка…?] Ло: [о нет, простите, Никита Львович! ну хочешь, я тебе сто стихотворений выучу и расскажу???] Кит: [прости, работы много, не могу писать] Ло: [ты не поставишь мне тройку] Кит: [ну, я бы не был так уверен, конечно.] Ло: [я экзамен на сто баллов напишу и тогда все узнают какой ты ужасный] Кит: [с пунктуацией у тебя туговато, до ста баллов не дотягиваешь. ну а если вдруг случится чудо, тогда все узнают, какой я прекрасный педагог, практически с нуля подготовил ученицу…] Лола рассмеялась, запрокидывая голову. Ло: [КАК САМОНАДЕЯННО, НИКИТА ЛЬВОВИЧ!!] Кит: [с кем поведёшься, смирнова. сам не в восторге] Ло: [да что вы.) всегда ведь есть выбор] Она подняла голову, услышав, как громко смеётся Миша, находясь в кругу своих близких друзей. Улыбка тронула губы, когда они встретились глазами. Миша подмигнул ей. Лола шутливо подмигнула в ответ. Кит: [а ты быстро учишься] Ло: [да, у меня классный учитель.] Кит: [согласен. не могу, конечно, сказать то же самое про свою ученицу] Ло: [врёшь. тебе нравится.] Кит: [нравится.] Лола смотрела на их диалог, не несущий никакой смысловой нагрузки. Но несущий что-то важное, тёплое, обволакивающее трепетом и уютом с головы до ног. Успокаивающий и в то же время бешеным зарядом тока проносящийся по всему телу. Она, широко улыбаясь, убрала телефон в карман и поднялась на ноги, покачиваясь. Миша сидел на столе, хлебал чей-то сидр и безбожно матерился, рассказывая какую-то историю. Лола убрала волосы со лба, подошла к компании ребят и отняла у Миши бутылку. Не успела сделать глоток, как юноша вцепился пальцами в горлышко и потянул на себя. Все засмеялись. — Я в шоке! Дай мне выпить, Миша, мы же друзья! — визжала Лола, пока он выкручивал ей руки. — Собери с ковра остатки и пей, — Миша принялся щекотать её, Лола заорала, как психопатка, взвилась ужом и вцепилась в его запястья, заваливаясь на пол и потянув юношу за собой. Неугомонный смех, прохладные напитки, знакомая музыка и приятные лица, мелькающие весь вечер рядом. Она чувствовала себя живой, настоящей. Громкой, активной. Такой, какой была всегда. Такой, какую её глушили обстоятельства. Лола много говорила, играла в карты, бегала по дому, танцевала со всеми. Лежала на полу, переписывалась с Китом. Висла на Мише, пока он болтал со своими друзьями. Пила сидр, выходила курить в одних тапках на крыльцо и хваталась за перила, чтобы не упасть в снег от безудержного хохота. А когда народ начал потихоньку рассасываться, она уже лежала на диване в обнимку с Мишей, слушала Глеба, который решил в сотый раз пересказать самые эпичные истории из своей жизни, и умирала от смеха вместе со всеми. Это был тот самый покой, который она ищет всю жизнь. Раньше Ло часто гуляла с друзьями ночью, веселилась, забывая о том, что дома её ждёт человек, испортивший им с матерью жизнь. Но это было тогда, когда у отчима были частые ночные смены на работе. Когда он не знал о том, где и с кем она просто потому, что был загружен работой. Они практически и не пересекались. Школа Ло, его работа. Сейчас же он почти всегда работал с утра, возвращался днём или вечером и устраивал ужас, из-за которого Лола не могла и шаг в сторону сделать. Было тяжело переключиться. Тяжело врать, делать вид, будто всё в порядке, пока отчим наводил свои порядки дома. Но у неё всегда получалось. Лола умела отключать голову и блокировать воспоминания хотя бы на время. Поэтому, наверное, она казалась всем такой громкой, шумной, весёлой. Просто потому, что умела хорошо врать и притворяться. Ло повисла на Мише, чтобы не упасть, надевая ботинок, пока он переговаривался с Глебом. — Вы теперь такие подружки, — пробурчала она. Волосы свесились ей на лицо. Миша издал громкое протяжное «пф-ф-ф». Слюни полетели в разные стороны. Глеб заржал. — У меня всегда в запасе есть один удар, — Миша сузил глаза и ткнул указательным пальцем Глебу в грудь. — Так что руки на стол, приятель, я за тобой слежу. — Да я был пья-я-ян, — он отлепил его палец от себя и закатил глаза. — Да заткни-итесь, — Лола руками обхватила Мишу за талию и надула губы. — Ты вызвал такси? — Разумеется, — он посмотрел на её темечко так, будто оно его смертельно оскорбило. Глеб неуклюже попрощался с ними и побрёл в дом, шатаясь. В такси Лола облокотилась на Мишу, всеми силами стараясь не заснуть. Веки тяжелели, разум туманился. Юноша постукивал кончиками пальцев по её коленке, и это, похоже, единственное, что не давало ей провалиться в сон. — Ты очень пьяный? — спросила она, когда машина подъехала к её подъезду. — Ну, — он задумался. — Не знаю. А ты? Лола пожала плечами, выгибая губы. — Наверное, нет, — покачала головой. — Я всё понимаю. Только хочу спать. Таксист терпеливо ждал, когда они закончат свой пьяный трёп. Миша делал важный вид, будто понимал всё, о чём говорила Ло. Они попрощались, девушка выползла из такси и поднялась в квартиру. Сегодня была та редкая ночь, когда отчима не было дома. Только мама, холодный ужин на плите и Лола. Она умылась, разогрела себе поесть и села на кухне. Часы на подоконнике показывали почти три часа ночи. Ло подгребла свободной рукой телефон с края стола и открыла диалог. Ло: [с наступающим новым годом] Никита не был онлайн, и она не надеялась увидеть ответ до завтра. Но спустя минуту он вдруг появился в сети и сразу прочитал её сообщение. Кит: [надеюсь, ты трезвая] Лола прожевала картошку и улыбнулась, вздёргивая бровь. Ло: [с наступающим поздравляют только пьяные люди??] Кит: [рановато ты] Ло: [три часа ночи. поздновато, я бы сказала] Кит: [я о другом..] Ло: [я знаю!!!!! я шучу] Он долго не отвечал. Лола успела обидеться, обозвать его у себя в голове, забыть, вспомнить, как горячо он обнял её, как проводил почти до самого дома. Успела помыть за собой посуду, вытереть со стола, постоять у окна. Вернуться в комнату и подготовить кровать ко сну. Успела, кажется, протрезветь к тому времени, как пришло одно новое сообщение. Кит: [и тебя с наступающим] Улыбка и тепло, разливающееся по стенкам желудка. Лола отправила ему сердечко и отложила телефон, чтобы наконец-то спокойно лечь спать.