Профанация нашей юности

Солнце, брызгами падающее на потрескивающий лёд, рыхлый снег под ногами и мороз, кусающий щёки, кончик носа и пальцы. Лола увернулась от резкого порыва ветра, на секунду закрыв глаза и сжав губы. Придержала рукой слетающий капюшон и посмотрела в сторону. Туда, где метрах в пяти от неё неподвижно стоял Никита, поджав плечи и опустив голову. Длинное серое пальто с поднятым воротом, развевающийся на ветру шарф. Ло подошла к нему, ответила на прямой суховатый взгляд улыбкой и встала рядом, плечом к плечу. — Стоило надеть шапку, — она сместила губы в сторону. — Стоило, — согласился Кит, посмотрев на её капюшон. Лола усмехнулась. Неподалёку слышался детский смех. Отрывисто лаяла собака, носясь по пляжу. Они стояли у самой воды, покрытой льдом. Он был весь исполосован белыми линиями. Как будто старые шрамы на юном теле. — Как думаешь, лёд тонкий? — спросила Ло. Зубы стучали друг о друга, губы слегка посинели. — Не знаю, не проверял. — Можно проверить. Он с тяжёлым вздохом посмотрел на неё, склонив голову. Лола улыбнулась и толкнула его в бок. Никита пошатнулся, закатывая глаза. В уголке рта появилась складка. Улыбка, которую он не успел спрятать. Она прошла у него за спиной и двинулась в сторону камней. В тёплое время года люди оставались здесь, чтобы в тишине проводить закат или встретить рассвет. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Никита пошёл за ней. Робкая улыбка коснулась обветренных губ. Лола взобралась на валун, поцарапав ладошку и чуть не съехав вниз. Кит молча наблюдал за ней снизу. — Мы с Мишей летом часто гуляли здесь, — она посмотрела на линию горизонта, сощурив глаза. Капюшон в очередной раз слетел, растрепав волосы в хвосте. — Миша, — он будто хотел распробовать это имя на вкус, но на самом деле просто пытался вспомнить кого-то знакомого с таким именем. — Параллельный класс? — Да, — пришлось повышать голос, чтобы он её слышал. — Он мой лучший друг. Никита никак не отреагировал. — Но только друг, — зачем-то уточнила Лола, осторожно сползая с валуна. В последний момент соскакивая в снег и цепляясь за куртку Кита, чтобы не упасть. — Ой. Никита инстинктивно вскинул руку, чтобы поймать Ло за плечо и слегка потянуть на себя. — Ой, — он помог ей устоять на месте и добавил: — Мне не нужны уточнения. Я в курсе, что значит «лучший друг». Лола поджала губы в улыбке и переступила с ноги на ногу. — Ладно. Просто…а, ладно, да, — надела капюшон, прижимая красные от холода руки к ушам. — А у тебя много друзей? — Зачем мне много друзей? — Хороший вопрос, — выгнула губы Ло, прячась от ледяного ветра. — Ну лучший друг, наверное, есть. — Я не люблю подобные формулировки. Эти ярлыки…раздражают, — поморщился Никита. — Ну конечно, — усмехнулась она. — Как будто есть что-то, что тебя не раздражает. — Есть. Лола не стала спрашивать, что это. Всё равно не стал бы отвечать. Но был один вопрос, который хотелось вытянуть из себя, выложить перед ним и забыть, как очень тупой сон. — А Катя? Вы вроде неплохо общаетесь, — Ло обругала себя за всю странность, которая сочной придурью теснилась в этой фразе. Никита непонимающе уставился на неё, нахмурив брови. — Ну Катя. Катерина, чёрненькая такая, со мной учится. Теперь он удивился. Да так явно, что хотелось только улыбаться, глядя на него. — Господи, Смирнова. Лола перестала лыбиться. — Она часто к тебе приходит. Я видела. Ну и…ведёт себя странно с тобой, — уже тише добавила девушка. — Это ничего такого. Наверное. Мне просто интересно, зачем она... ну, может, вы общаетесь, в этом же нет ничего страшного. — Нет. Ответ на все вопросы, на все её попытки выведать хоть что-нибудь, что избавило бы Ло от нездоровых мыслей в голове, которые селились там каждый раз, стоило ей увидеть довольную Катю у его рабочего стола. Следом Никита добавил: — Ничего нет и быть не может даже в теории. Угомони свою фантазию, — прохладно изрёк Кит, даже не посмотрев на неё. — А даже если бы что-то было, я бы не стал обсуждать это с тобой. Лола ревновала. Ревнивая собственница, вспыльчивая, неугомонная. Она давила в себе всё это, потому что разрушила уже много связей, которыми обзаводилась в течение всей своей жизни. Удивительно, как Миша не сбежал ещё в начале их общения, потому что и с ним Ло вела себя просто отвратительно. Донимала вопросами, много ли у него друзей, подруг, есть ли девушка, парень. Миша был очень терпеливым, спокойным и уравновешенным. Наверное, только его адекватное восприятие ситуации помогло сберечь их дружбу, которая стала для Лолы настоящим спасением. Только рядом с ним ей хотелось стать лучше. Потому она и научилась понимать и принимать тот факт, что человек спокойно может дружить со многими людьми, может встречаться с кем угодно и при этом не становиться предателем. Но сейчас Лола чувствовала себя подавленно. Ей хотелось знать Кита лучше. Хотелось пробраться к нему внутрь, изучить изнанку, понять, что в голове, в мыслях. А вместо этого он ставил блок. Бесконечный лабиринт, бесконечные тупики. И Катя, такая красивая, очаровательная, которая скакала по этим коридорам так, будто знала Никиту вечность. Лола просто хотела знать, что не растворяется в человеке, который ведёт себя так если не со всеми, то со многими. И его слова, брошенные, как и всегда, прямо в лицо, без предупреждения, как контрольный выстрел, встревожили и задели её. — Ладно, — выдавила из себя Лола и посмотрела туда, откуда дул ветер. Ещё раз на Никиту, который смотрел в ту же сторону, сосредоточенно сдвинув брови. — Ладно, — повторила она одними губами и двинулась с места, сжимая кулаки, спрятанные в длинных рукавах. Особенно сильный порыв ветра сорвал с головы капюшон, но Лола не стала его возвращать. Она шла напролом, неуклюже проваливаясь в снег и морщась. К черте, где начиналось тронутое бесконечными порезами и ранами полотно. Один раз всё же обернулась. Никита смотрел прямо на неё, всё ещё сильно хмурясь. Нога ступила на лёд. Лёгкие давило. Тяжёлое дыхание рвалось из груди, царапая горло. Глаза беспорядочно носились по тонким линиям. Ещё шаг. Ещё. Ещё. Ло услышала слабый треск и невольно вздрогнула. — Смирнова, вернись на берег! — кажется, он понял, что она собиралась сделать. Жаль, что она сама этого до конца не осознавала. Обернулась через плечо. Хвост хлестнул по открытой шее. — Всё нормально! Он наверняка выдержит меня! Хотелось верить в это, когда её ноги вели её всё дальше и дальше от безопасного места. Всё дальше от Никиты. Ну конечно, она не провалится. Она столько времени уже вальсирует по катастрофически тонкому льду, прыгая, пробегая, слыша треск, увиливая от изъянов, дыр, несовершенств. Неужели Кит думал, что она испугается места, где выросла, где хранится столько тёплых воспоминаний? Где она купалась, влюблялась, пила пиво, смеялась до боли в животе, плакала у Миши на плече? Неужели он думает, что эта тонкая прослойка замороженной воды остановит её? И в тот момент, когда Лола улыбнулась, сделав ещё один шаг вперёд, лёд под ней затрещал. Сердце, качнувшись, ухнуло вниз. Она услышала свой глухой задушенный вздох и в страхе прикрыла глаза. Уши заложило. Что-то с силой потащило её за ворот куртки. Горловина больно врезалась в шею. Чьи-то руки тянули её. Только не вниз, а назад. — Дура, господи, ну какая же ты глупая! Лола не провалилась под лёд. Не ушла под воду, на дно. Не задохнулась и не умерла. Она стояла перед Никитой, дрожала, как новорождённый щенок, стучала зубами и огромными глазами смотрела туда, где только что стояла. Ещё немного, и лёд рухнул бы вместе с ней. — Ты слышишь меня? Прекращай свои выходки, Лола! — злой Кит, взволнованный Кит, перепуганный Кит. Поздравляем, вы разблокировали новую эмоцию! Лола проглотила ком в горле и улыбнулась сквозь слёзы. — Лёд оказался тонким, — губы едва двигались. Она страшно замёрзла и испугалась. Никита дышал часто и прерывисто. Сдвинул брови и выпрямился, прикрывая рот ладонью и отходя от Ло. — Всё нормально, Кит, — она всё ещё находилась в шоке. Подошла к нему, тронула за руку. — Спасибо. — Пошла ты, — он резко дёрнул рукой. — Если бы ты провалилась… — Тебя бы, наверное, уволили за то, что ты не уследил за своей ученицей, — с улыбкой на лице проговорила Лола, хотя внутри всё разрывалось от удушья. — Да. Или посадили бы, — язвительно выдал Никита. — Так ты поэтому помог мне? Потому что боишься ответственности? — Научись сама нести за себя ответственность, Смирнова, — процедил он, наклоняясь к ней. — Научись думать головой. Научись видеть разницу в очевидных вещах. Она знала, к чему он клонит. Он вытащил её со льда только потому, что она могла сдохнуть и это оставило бы след на его карьере. А не потому, что он испугался за неё. Это же так очевидно, Оля Смирнова. Никита просто развернулся и ушёл. Обычная прогулка превратилась в боль, которая массивным сгустком осела в грудной клетке Ло и не давала свободно вздохнуть. Глупая. Глупаяглупаяглупая. Чего ты ждала? Она пешком дошла до дома, дрожа от холода и придерживая одной рукой капюшон. Телефон в кармане завибрировал. Михаил: [У тебя нормально там всё??] Ледяные пальцы с трудом печатали. Ло: [да. иду домой] Михаил: [Такси вызвать?] Ло: [не надо, спасибо] Михаил: [Это правда, что он тебя по имени называет? Ну Олей] Лола вздохнула. Ло: [один раз, на уроке. тебе глеб сказал?] Михаил:[Да тогда ночью, когда мы пили. Просто сейчас только вспомнил, хахаха. И что ты ему сказала потом? Запретила называть тебя так??] Ло: [ему плевать на мои запреты. но да, я рассказала, почему не хочу, чтобы меня так называли. ничего лишнего, только чуть-чуть про отчима.] Михаил: [Про отчима? В смысле] Лола вошла в подъезд, сжимая и разжимая красные замёрзшие пальцы. Непрочитанное сообщение Миши всплыло перед глазами. Она приоткрыла рот в немом вопросе к самой себе. Ло: [ну, что это из-за него я дёргаюсь от звука своего имени] Отправила и тут же замерла. Миша моментально прочитал сообщение, будто сидел с открытым диалогом и ждал объяснений. Чёртвозьми. Михаил: [Ты же сказала, что тебя просто раздражает это имя. Что ты хотела бы жить где-то не в России, иметь другое имя и тд и тп. Отчим? Лола....] Она прикусила костяшку пальца и выгнула брови домиком. Забыла, что тогда, очень давно, когда они ещё не были близки, рассказала Мише совсем другую историю, связанную с её настоящим именем. А потом уже было поздно, они как-то забыли об этом и больше не возвращались к обсуждению. Но Лола, блин, забыла об этом. Ло: [я почему-то подумала, что рассказала тебе уже давно..забыла] Михаил: [А Н.Л. ты рассказала правду сейчас :)] Ло: [ну миша] Михаил: [Я могу понять, что ты многое скрываешь, секреты там, это ладно, со всеми бывает. И вот когда ты ведёшь себя странно, плачешь, уходишь и не появляешься, я об этом ничего не знаю. А Львович знает всё. Круто!] Ло: [да ничего он не знает. просто так получилось. я не собиралась ничего рассказывать] Михаил: [Ты его даже толком не знаешь, Ло. А уже всё рассказываешь. А я, как твой лучший друг, с твоих слов, между прочим, постоянно как придурок. Нихера не знаю, не вижу, не слышу] Ло: [не надо так говорить.] Михаил: [Надо говорить как Львович?)] Ло: [это бред какой-то] Михаил: [Да ладно. Хотелось бы сказать, что я всё понимаю, но я ничего не понимаю.] Ло: [я бы рассказала тебе] Она дёрнулась, когда лифт спустился на первый этаж и выпустил мужчину с собакой. Незнакомец сбежал вниз, обошёл Лолу и вышел из подъезда. Лола поднялась по лестнице и вызвала лифт. Ло: [прости. я забыла совсем об этом, мне казалось, ты знаешь] Ло: [миша] Но он больше не отвечал. Перестал читать её сообщения и вышел из сети. Она почувствовала, как дрожит нижняя губа. Убрала телефон в карман и обняла себя за плечи, прижимаясь спиной к стенке лифта и ударяясь макушкой о зеркало.

***

Почти все каникулы Никита провёл с семьёй. Один раз съездил в другой город, повидался с друзьями и после сразу вернулся к родителям. Отметил здесь праздники и отдохнул от завалов на работе. Мама была на седьмом небе от счастья. Папа довольно улыбался, когда утром, выходя на кухню, видел Никиту с чашкой чая. Серый постоянно ржал и залипал в телефон. Все эти дни, проведённые в кругу людей, которые знают его, понимают и чувствуют, он ощущал тепло и покой. Но при этом ужасно скучал по своей квартире, где всегда было тихо и пусто. Всегда так, как он привык. Рабочий чат разрывался. Друзья писали не прекращая. Поздравляли с праздниками, звали к себе ещё. Никита терпеливо объяснял им, что сейчас с головой ушёл в работу, так что на развлечения времени особо не было. На самом же деле он просто перерос тот период, когда ездишь с друзьями по всем самым известным заведениям города и напиваешься до обморока. Когда с трудом тащишь своё тело или тело друга домой, чтобы не завалиться спать на уличную скамейку. Сейчас хотелось одного: вселенского покоя. Но, вернувшись на работу, Никита чётко осознал, что покоя ему не видать. Безумные маленькие дети на каждом шагу, туповатые подростки, демонстрирующие своё превосходство над сверстниками. Не верилось, что когда-то он и сам был таким. Врождённое терпение и способность отключаться помогали ему учить их тому, что Никита знал сам. Если бы у него не было этих качеств, он ни за что не пошёл бы работать педагогом. Первые уроки после каникул прошли спокойно. Все выглядели помятыми, заранее уставшими и на удивление притихшими. Никита врал себе, что не ждёт конца седьмого урока, чтобы дверь в класс открылась, впуская её. Врал себе, когда заходил в социальные сети, листая диалоги, что не ждёт от неё сообщения. Они не списывались после того случая на пляже. Они просто на какое-то мгновение исчезли друг для друга. Перестали существовать. Но сегодняшняя встреча была неизбежной. Именно поэтому Никита врал, врал, врал сам себе. Ну, деваться ведь всё равно некуда, правда. Но когда стрелки наручных часов показали четыре часа дня, Никита посмотрел на закрытую дверь и нахмурился. Проверяя тетради с домашним заданием десятиклассников, он и не заметил, что Смирнова опаздывает на их дополнительное занятие по литературе. Никита догадался, что сегодня она решила проигнорировать эту встречу. Крылья носа напряглись. Зубы сжались. Никита отложил ручку и переплёл пальцы, поднося их ко рту и гипнотизируя дверь. Он ненавидел, когда всё срывалось. Это не ему нужно. Он тратит своё время, силы и нервы на подготовку ученицы, которая постоянно срывает занятия. Катастрофа. Никита взял айфон, намеренно открыл их диалог и увидел, что она не была в сети три дня. Кит: [ещё раз проигнорируешь занятия, я откажусь от тебя. ты срываешь все планы и тратишь моё время. будешь готовиться сама.] Зачем-то написал ей и отбросил телефон в сторону. Провёл ладонями по вискам и склонил голову, сцепив руки в замок на шее. Никита чувствовал себя глупо. Нелепо. Хотелось взять и удалить последнее сообщение, но он не стал этого делать. На следующий день Лола не пришла на его урок. Пустая парта третьего ряда. Прямо у стены. Подружка, с которой обычно сидела Смирнова, нашла себе другого соседа. Видимо, одной сидеть не хотелось. — Смирнова где? — спросил Никита, склонившись над журналом. — Не знаю, Никита Львович, её ни на одном уроке не было, — протянула Катя, чуть ли не вываливаясь за парту. Он отметил её отсутствие и вернулся к теме урока. Взгляд неосознанно каждые две-три минуты касался её места. Привык к этому белому пятну сбоку, к этой руке с кольцами, прижатой к щеке, и заинтересованному взгляду. Никита врал себе, что его просто нервировала эта пустота в классе. Врал, и продолжал вести уроки. На следующий день. И на следующий. И так до конца рабочей недели. Рука тянулась проверить телефон на наличие новых уведомлений. Взгляд каждый раз спотыкался о сообщение, которое Ло так и не прочитала. Прозвенел звонок, последний класс высыпался из кабинета, шумно переговариваясь. Никита вымыл доску, опустил рукава рубашки и сел за стол, раскладывая учебники и тетради по местам. В дверь постучали. Он не ответил, но ручка всё равно опустилась вниз, и в щёлочку заглянул кудрявый юноша. — Можно? Михаил. Тот самый лучший друг Смирновой и его ученик. Никита кивнул, не прекращая наводить порядок на столе. Миша прошёл к нему, зачёсывая волосы назад. — Я тебя слушаю, — безразлично промолвил Никита, сортируя тетради. — У меня довольно странный вопрос к вам, — он скривил губы. — Но это очень важно. Для меня. Может, и для вас тоже. Простите, если лезу не в своё дело… Никита застыл. Пальцы перестали перебирать бесчисленные бумажки. — …но я вообще и не собирался, меня это не касается. Но это касается Лолы. Миша замолчал. Наверное, ждал хоть какой-то реакции, чтобы продолжить говорить дальше. Но Никита только равнодушно вскинул бровь, выгнул губы и дёрнул плечом. — И что дальше? Миша прищурился. — Она не ходит в школу. — Можешь передать ей, что дополнительных занятий по литературе больше нет. Миша открыл рот и нахмурил брови. Усмехнулся. — В том-то и дело, я не могу ей передать ваши слова, — раздельно проговорил юноша. Никита ждал разъяснений. Миша снова усмехнулся и зачесал волосы назад, поджимая губы. — Она не отвечает на мои сообщения. На мои звонки. Она игнорирует меня уже несколько дней. Я ходил к ней домой, но мне никто не открыл. — И? Парень нахмурился и очень внимательно посмотрел на Н.Л. — Я просто подумал… — запнулся. — Она вам ничего не писала? Не звонила? Может, вы говорили на днях… — Что ты от меня хочешь? Нет, я не знаю, где Смирнова. Она пропускает уроки, пропускает занятия и репетиции. Такое уже было. Если я буду каждый раз срываться из-за того, что твоей подруге захотелось погулять, я не смогу работать. Миша выглядел оскорблённым. Задетым. Он ничего не говорил. Долго смотрел на Н.Л., на то, как тот невозмутимо возвращается к работе. — Спасибо за помощь, — выдавил из себя Миша и ушёл, хлопнув дверью. Никита не обратил внимание на эту истерику. Перевёл взгляд, не поворачивая головы, на её парту, которая пустовала уже несколько дней. Мазнул пальцами по экрану телефона, разблокировал его и открыл диалог с Ло. Всё ещё не появлялась в сети. Палец проехался по сообщениям, останавливаясь на последнем, которое осталось непрочитанным. Всплыло окошко. Никита ещё раз нажал на экран. Сообщение удалилось. Он выключил телефон и провёл рукой по лицу. Наверное, Смирнова просто решила забить на всё и на всех и подумала, что прогуливать школу в таком случае единственно верное решение. Игнорировала его, игнорировала своего друга. Хотела выглядеть старше, умнее, разумнее, но только подставляла себя и других. Вряд ли у её друга Миши было желание заявляться в кабинет к учителю, которого он не особо жалует, и спрашивать о таком. Раздражение вперемешку с призрачной тревогой коснулось нутра. «Как будто есть что-то, что тебя не раздражает». Никита сложил руки на столе, сжимая губы. Половина пятого. Можно прийти домой, поесть, принять душ и отвлечься. Вечером начать проверять тетради и готовиться к урокам, чтобы ночью закончить и уснуть под утро. Можно соврать себе. Снова. И снова. И снова. Горячее объятие между холодных пятиэтажек и то, как она неуверенно улыбнулась, когда он проводил её и коротко махнул рукой перед уходом. Я знаю, где она живёт. Никита тряхнул головой и ещё раз проверил телефон. Можно, конечно, создать иллюзию того, что ему совсемнаплевать, что его это совсемнетрогает. Что любопытство, тревога и некоторое раздражение не разъедают сознание серной кислотой. Но Никита знал, где живёт Лола. И этой информации ему было достаточно, чтобы собраться, погасить в классе свет и уйти.