Профанация нашей юности

Лола вошла в квартиру. Не стала останавливаться, чего-то ждать, бояться. Стянула ботинки, куртку, бросила шарф на лавочку. Её движения были резкими. Губы сжаты, крылья носа напряжены. Когда она услышала, как дверь в комнату открылась, у неё по привычке перехватило дыхание. Но это была мама. Только мама. Ло облегчённо выдохнула и шагнула к ней. — Я думала, ты совсем ушла, — прошептала мама ей в волосы, ласково поглаживая по спине. — Он на работе? — Да, днём придёт. Лола отстранилась. Взяла маму за плечи и прикусила нижнюю губу. — Что это был за человек? Почему он представился твоим учителем? — Потому что он мой учитель, — грустно усмехнулась она. Женщина округлила глаза. Пальцы впились в плечи Ло. — Ты к нему по имени обращалась. Лола открыла рот и прищурилась. Она не поймёт. У них будут проблемы. Нельзя выносить всё это. Не сейчас. — Так получилось, что мы были знакомы до школы, — девушка заметила, как меняется выражение лица матери и поспешно добавила: — У нас ничего нет, мам. Мы просто… как очень хорошие друзья. — Но солнышко. Он же твой учитель, он сильно тебя старше, — с сомнением в голосе произнесла она. — Это не делает его особенным. Он тоже человек. Я же говорю: так получилось. Никто не виноват в этом. И в этом нет ничего страшного, — спокойно промолвила Лола, глядя маме прямо в глаза. — Ну и не такой уж он и взрослый, — она высвободилась из цепких рук и прошла на кухню. Мама поплелась следом. — И ты у него была все эти дни?.. — Э-э, нет, конечно, — Лола схватилась за дверцу холодильника, бегая взглядом по продуктам. — Я была у Миши. Всё было хорошо. Звучало очень убедительно. Мама поверила. Покивала, кусая щёку изнутри и о чём-то думая. Лола видела тень сомнения на её лице, потому, закрыв холодильник и прижавшись к нему спиной, тихо сказала: — Он защитил меня от него. Женщина вскинулась, обиженно поджимая губы. — А должна была защитить я. На это ты намекаешь? Лола закатила глаза и оттолкнулась от холодильника, огибая маму. — Ты несёшь бред. Я о другом тебе говорю, — она взяла кружку, ополоснула её водой и поставила перед собой. Низко опустила голову, потирая шею. — Ты боишься, что я ушла неизвестно куда с человеком, который буквально спас меня, но не боишься оставлять с монстром, который мучает нас уже столько лет. Ей нечего ответить на такой выпад. Правду всегда тяжело чем-то крыть. Нужно что-то более увесистое, надёжное, чтобы убедить и человека, и себя, что твои слова важнее, крепче. Но на это нужны ресурсы. У мамы этих ресурсов нет. И Лола не хотела винить её в этом. Поэтому повернулась к ней лицом и дёрнула плечом, выдавливая улыбку. — Ну а как прошли твои выходные? Мама неохотно рассказала, что все дни, что Лола отсутствовала, отчим не трогал её. Говорил мало, звучал не так резко и грубо. У него бывали дни, когда он превращался в адекватного человека, так что вряд ли это визит Никиты так подействовал. И всё же Лоле почему-то было приятно думать, что это именно благодаря Киту отчим стал не таким агрессивным. Все выходные она молилась, чтобы с мамой всё было хорошо. Уходила в душ, включала воду, садилась на пол и думала: пожалуйста, пусть она будет жива. Пусть он не будет зверствовать. Пожалуйста. И сейчас, идя по темноте в шесть часов утра, зная, что отчима дома не будет, Лола думала всё о том же. О живой здоровой маме. — Школа пока откладывается? — спросила женщина, когда Ло собиралась уйти в комнату. Она застыла, повисая на дверном косяке. — Пока да, — Лола коснулась скулы. Синяк ещё не до конца сошёл. Ей не хотелось бродить по школе и слышать один и тот же вопрос. Отшучиваться, сбегать, ловить долгие заинтересованные взгляды учителей на себе. Теперь Миша в курсе всего. Теперь даже Никита в курсе всего. Можно не врать, не прикрываться легендами. Достаточно просто сказать: синяк ещё видно, губа подбита, нет желания красоваться с этим в месте, где все друг друга постоянно пристально рассматривают. Лола зашла в свою комнату и открыла окно. Выбралась из одежды, оставаясь в одном белье, взяла телефон и села под подоконником. Ло: [всё нормально. он не дома.] Кит: [когда в школу?] Ло: [завтра. cегодня просто переведу дух. найду пластырь. не привыкать)] Кит: [ладно. не забудь про репетиции. теперь с этим проблем не возникнет?] Ло: [надеюсь, что нет..] Прочитал, но отвечать не стал. Лола сместила губы в сторону. Ло: [хорошего дня!!] Но и на это сообщение он не ответил. Она оставила телефон, накинула халат и пошла в душ.

***

— Почему музыка? — спросила Лола, сидя на самом краю сцены и болтая ногами. Руки держались за бортики. Никита перебирал ноты. Он вздохнул, поднимая недовольный взгляд. Не любил, когда его отвлекают от дела. Ло улыбнулась краем рта. Он уронил руки на колени. — Как правило, в детстве нас мало что интересует. Это была не моя инициатива, так решила мама. — Ну а ты-ы…продолжал ходить только из-за мамы? Никита выложил ноты перед глазами и выпрямился. — Да. Сначала пришлось заставлять. Потом сам втянулся. Музыка помогала мне расслабиться, успокоиться, — он легко провёл пальцами по клавишам. — Хороший способ снять напряжение. — У меня такого не было, — задумчиво проговорила Лола. — Садясь за инструмент, я чувствовала себя заложницей. Поганое ощущение, — она провалилась в какие-то далёкие воспоминания, зацепившись взглядом за одну точку на полу. Никита посмотрел на неё. Убрал руки с клавиш и произнёс: — Иди сюда. Лола пришла в себя, но двигаться не спешила. — Смирнова. Иди сюда, — мягче повторил он. Она соскочила со сцены и подошла к пианино. Никита подвинулся и кивнул на место рядом с собой. Лола села рядом, поправляя задравшийся подол юбки. Кит усмехнулся. — Могу предположить, что у тебя был очень плохой преподаватель. — Ужасный, — громким шёпотом согласилась она, округляя глаза. — Лупил по рукам, заставлял оставаться до того момента, пока не получится исполнить композицию чисто. — Лупил по рукам? — переспросил Никита и, дождавшись кивка, дёрнул бровями. — Ты прямо-таки притягиваешь неприятных личностей. Как магнит. Лола скосила взгляд в его сторону и поджала губы. — Не всегда. Никита поднял глаза, вздохнул и дёрнул головой. — Да, наверное, не всегда. Михаил, должно быть, хороший друг. Ло, продолжая смотреть на него осторожно, как из укрытия, чуть нахмурилась. Затем усмехнулась, отворачивая голову, и сказала: — Самый лучший. — Хорошо, — как-то легко вымолвил Никита и вернулся к нотам. — Ну а сейчас вернёмся к музыке. У тебя есть потенциал, но нет желания. Плохо. Но у тебя также нет выбора. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. — Помогаю тебе всё испортить, — она скривила губы. — Как-нибудь переживу. — Тебя за такое уволят, — рассмеялась Ло. Никита слабо улыбнулся. — А тебя исключат из школы? Она засмеялась ещё громче, прикрывая рот рукой. Кит расслабленно улыбался, склонив голову набок, и пальцами одной руки скользил по клавишам, создавая тонкую тихую мелодию. — Вряд ли, мне немного осталось до выпуска, — успокоившись, сказала Лола. И только сейчас до неё в полной мере дошёл смысл этих слов. Жалкий кусочек зимы. Весна. Экзамены. Поступление. Другой город. Только недавно была осень. Только недавно всё начиналось, а сейчас мчалось с такой скоростью, что дух захватывало. Лола вдруг ощутила волнение и перевела взгляд на Никиту. Он был безмятежен, наигрывал мелодию, дышал спокойно. Не думал о них. Конечно, нет. А она думала. Каждую секунду. И сейчас впервые задумалась, что будет с ними. — Почему ты стал учителем? — тихим голосом спросила она, внимательно изучая его лицо. Он прервался. — Ты решила превратить репетицию в интервью? — спокойно, без всякого раздражения и злости спросил Н.Л. Лола промолчала. Её беспокойство, волнение казалось таким очевидным, осязаемым, но Никита, кажется, вообще ничего не замечал. Он провёл языком по нижней губе и вздохнул. — Мне нравилась идея делиться знаниями с теми, кто искренне хочет узнать что-то новое из той области, что меня интересует. Взаимодействовать с людьми, обсуждать любимые темы, слушать мнения, выдвигать свою позицию, — Никита пожал плечами. Его колено случайно задело коленку Лолы. — Звучит красиво. Но ты не похож на человека, который любит детей и готов их терпеть. Бледные потрескавшиеся губы Кита растянула ухмылка. — Я и не говорил, что люблю детей. Я преподаю русский и литературу вполне взрослым людям. В вас ещё есть эта невыносимая детская придурковатость, но скоро она совсем рассеется, и вам придётся стать чуточку серьёзнее. Это неизбежно. И это всегда приходит само. Со временем. А так, — он выгнул губы, — вы уже достаточно адекватные взрослые люди. Не все, конечно. Но это можно пережить. Лола смотрела на него с улыбкой. Ей не верилось, что он станет говорить о таких вещах. Всё это казалось личным, недосягаемым, а сейчас Никита был так близок к ней, так открыт, что она только глупо улыбалась и молча слушала его, боясь спугнуть своей реакцией и лишними вопросами. Никита лениво перевёл взгляд на неё и спросил: — Ещё вопросы или приступим? Лола помотала головой и сосредоточилась на инструменте. Минут сорок они говорили исключительно о музыке. Практиковались, много и упорно. Ло психовала, одёргивала руку, будто обжигалась, возвращалась, делала кучу ошибок и мысленно благодарила Никиту за его железное терпение. Хмурила брови, следила за его пальцами и кивала, когда он что-то объяснял ей. В очередной раз, когда Ло убрала руку с клавиш посреди исполнения композиции и зашипела, Никита тоже прервался и сел вполоборота. Молча изучал её лицо. Спокойный, сдержанный. Лола не могла долго игнорировать его тяжёлый взгляд. — Что? Я говорила. — И я говорил. — Ты меня не слушаешь вообще, — выдавила она из себя, не глядя на него. — А ты не слушаешь меня, — сдержанно парировал Никита и, прежде чем Ло накинулась на него снова, поднялся и размял ноги. Она сидела, сжав колени, и напряжённо залипала на страницы с нотами. Никита тем временем невозмутимо сделал шаг в сторону и остановился у неё за спиной. Лола почувствовала это и замерла. Он положил руки ей на плечи и наклонился к уху. — Расслабься. — Сейчас, конечно, одну секунду, — съязвила она. Никита беззвучно усмехнулся и выпрямился. Правая рука съехала к позвоночнику. Указательный палец коснулся каждого позвонка, спускаясь ниже. Лолу передёрнуло, и она, уворачиваясь, повернулась к Никите лицом. — Ты не помогаешь, — дрожащим голосом сказала она. Сердце выпрыгивало из груди, пальцы на руках немели. Кит вскинул бровь, но левую руку с плеча не убрал. — Ты тоже. А мне нужна твоя помощь. Лола поморщилась и прогнулась, чтобы убрать его ладонь. — Никита. — Львович. Она замычала, сгибаясь пополам, заламывая колени и съезжая на пол. Никита убрал руки от неё и сделал шаг назад. Лола выбралась из-под инструмента, поправила съехавшую набок рубашку. — Ты сидишь там так, будто тебе к голове пистолет приставили, — отчётливо проговорил Н.Л., складывая руки на груди. — Ты должна позволить музыке расслабить конечности. Позволить себе выдохнуть и дать рукам вспомнить, каково это. — Ну не могу я, — она скрючила пальцы. — Не умею. Не знаю. Не хочу. — Похоже, я поторопился с выводами, — Никита провёл ладонью по лбу. — Ты ведёшь себя, как ребёнок. Лола закатила глаза. — Я тоже могу заставить тебя делать вещи, которые тебе не нравятся, а потом сказать, что ты просто ребёнок! Никита посмотрел на неё, как на пустое место. — Мы это обсуждали. Договорились. Вроде. Но ты постоянно возвращаешься к одному и тому же, когда у тебя что-то не выходит. — Это шантаж. Теперь он закатил глаза и уронил руки. Прошёл к инструменту, взял ноты и закрыл крышку. Лола подошла к нему вплотную и забрала папку. Никита не сопротивлялся. Всё его недовольство и лёгкое раздражение легко читалось в глазах. — Я стараюсь, — она смотрела на него, подняв голову. — У меня ничего не получается. Не получается расслабиться. Особенно рядом с тобой. Никита опустил глаза. Проехался по пластырю, плотно прилегающему к коже и скрывающему синяк. По заживающей ранке на губе. Остановился на расширенных зрачках. Две чёрные дыры, засасывающие, поглощающие. — Потому что ты меня не слушаешь, — он пальцами коснулся её подбородка и подавил желание коснуться рта. Лола перехватила его запястье и погладила выпирающую кость. Ей нечего было ответить ему. Потому что он был прав. Её вспыльчивость, импульсивность всегда шли впереди, перекрывая остальное, лишая слуха, зрения, здравых мыслей. Она старалась исправляться, но всё это стоило огромного труда. Никита тяжело, прерывисто выдохнул и наклонился к ней. Лола прикрыла глаза, подаваясь навстречу его губам, но поцелуя не последовало. Вместо этого он очень низко опустил голову и прижал девушку к себе. Ло приоткрыла глаза, глядя на актовый зал поверх его крепкого плеча, обхватила его руками, касаясь лопаток, и слабо улыбнулась. — Мне пора домой, — пробормотала она. Никита отстранился, убрал с её лица волосы. — Ладно. Лола улыбнулась, выпуталась из его рук, подходя к сцене и подхватывая сумку с пола. Обернулась, чтобы проверить, идёт ли Кит с ней, но он остался стоять на том же месте, проводя пальцем по нижней губе. — Выход там, — кивнул он в сторону, заметив её пристальный взгляд. Она переступила с ноги на ногу, заламывая пальцы. Пропустив колкость мимо ушей. — Ты не пойдёшь? — Останусь пока. Работы много, — Никита прочистил горло и снова сел за пианино. — Ты ноты убрал. Я подумала, что мы закончили. — Мы закончили. А я ещё порепетирую. Лола нахмурилась, раскачивая сумку в руках и часто моргая. — Всё нормально? — осторожно спросила она. — Тебе домой пора, Лола, — он устало склонил голову набок. — Нормально. Иди. Лола поломалась ещё секунд десять, потом, подмяв губы, махнула головой и ушла, оставляя его один на один с инструментом. Никита вздохнул, провёл ладонью по лицу и оставил её у рта, бегая глазами по пустой сцене. Он никак не хотел это объяснять даже себе, а ведь следовало. Следовало разобраться с собой, с ней, с чувствами и эмоциями, которым было просто не место в его жизни. Никита никогда не позволял себе такого. Просто встать, обнять её. Просто вспомнить её горячее тело под ним. Её грудь, ступни, плечи. Белые волосы, разметавшиеся по подушке. То, как он позволил себе коснуться сухими губами её лба, когда она в шесть утра выходила из его квартиры. Сейчас их окружали школьные стены, запах книг, пыль в воздухе, хлорка в туалетах. Нельзя так делать. Так проваливаться. Так подставляться. Если бы кто-то вошёл. Если бы кто-то проходил мимо и увидел их. Никита хрустнул пальцами, сжал руки в кулаки и резко расслабил их, опуская на клавиши. Это была правда. Музыка всегда его успокаивала. Музыка вытягивала из него непривычную тревогу, скользкое раздражение. Ему нравилось контролировать процесс. Здесь никто не мог подвести его. Всё зависело только от него. И это было то, чего Никите так не хватало в последнее время. Контроль. Над собой, над ситуацией. Над всем, что его окружает, что происходит. Ведь если не он, то кто? Он злился. Это была пассивная, приглушённая злость. Но только на себя. За неспособность перекрыть канал чувств и вовремя связать себе руки. Они с Лолой вальсировали по этому ужасно тонкому льду и забывали о реальных последствиях. А сейчас это было как никогда необходимо. Ведь если кто-то из них сделает хоть один крошечный шажок в сторону, они пойдут ко дну вместе.

***

Ощущение призрачного покоя преследовало её, лёгкой шалью опускалось на плечи, снимая напряжение, поглаживая выпирающие позвонки. Ощущение, будто Лолу ненадолго поместили в ту самую безопасную зону, где нет тяжёлых рук, блевотного запаха мужского тела и смерти. Нет криков, маминых слёз и печали. Есть только он, удобно устроившийся в своём кресле, положив ногу на ногу и прижав кулак к виску. Читающий книгу. Его лицо в профиль. Дыхание, невесомо тянущее грудь. Зимнее тусклое солнце в волосах. — Смирнова, не отвлекайся, — пробормотал Никита, перелистывая страницу. — Я всё сделала, — Лола размяла запястье. Он прикрыл книгу, оставляя палец между страниц. Посмотрел на девушку. — Покажи. Ло улыбнулась, убрала ручку за ухо и встала, соскребая с парты бесчисленные бумажки. Н.Л. сунул закладку, отложил книгу и придвинулся к столу. Она положила решённые тесты перед ним и упёрлась руками в стол. Из-под длинных рукавов кардигана едва виднелись кончики пальцев и чёрные ногти. — Ну как? — Я только начал смотреть. Лола покивала и выпрямилась, складывая руки на груди. Уставилась в окно. Тень слабой улыбки тронула бледные губы. — Как думаешь, весна будет ранняя? — Думаю, если ты будешь мне мешать, я никогда не проверю твою работу, — терпеливо отозвался Никита, водя кончиком ручки по бумаге. — Мои сочинения и правда так ужасны? — Твоё нетерпение выводит меня из себя. — Если бы ты отвечал на мои вопросы… — Ло покачалась из стороны в сторону. — Сядь на место, — он поднял голову, указывая ручкой на парту. Лола закрыла рот и провела пальцем по плотно сжатым губам, намекая, что больше и слова не вымолвит. Никита пару секунд посверлил её взглядом, после чего вернулся к проверке. А Лола вернулась к пейзажу за окном. Бледно-жёлтый свет солнца пятнал землю, усыпанную тонким слоем рыхлого снега, выпавшего утром. Малышня толпилась у тропинки. Лысые деревья навевали тоску. — Неплохо, — заключил Никита, возвращая ей работу. — Тестовая часть практически идеальная. Ну там, по сути, и делать-то нечего. — Неплохо? У меня же ни одной ошибки в трёх тестах! — она возмущённо посмотрела на него. — Повезло, — пожал плечами Никита, разваливаясь в кресле. Лола шумно выдохнула. Посмотрела на книгу, которую он читал. На невозмутимого Никиту. Затем снова на книгу. И, быстро вытянув руку, подцепила пальцами закладку и вытащила её. Никита очень медленно перевёл взгляд на замусоленную бумажку в её руке, которая долгое время служила закладкой для книг. — Ужас. Ты победила, — сухо прокомментировал её выходку Н.Л. Лола широко улыбнулась. — Запомнил страницу, на которой остановился? — Запомнил. Улыбка улетучилась. Ло сузила глаза. — Повезло, — сказала она и протянула закладку Никите. Он не двигался. И только когда Лола цыкнула, закатывая глаза, Кит резко обхватил пальцами её запястье и дёрнул на себя. Девушка ойкнула, нависая над столом. Её лицо было в нескольких сантиметрах от его. — Больше так не делай. — Не вырывать закладки? Ладно, не буду, — тихо проговорила Лола, глядя на его губы. Никита прикрыл глаза. Как же сильно она умела бесить, просто фантастика. И в тот момент, когда он хотел ещё что-то ей сказать, дверь в кабинет открылась. Лола испуганно дёрнулась, округляя глаза и вырывая руку. Никита откинулся на спинку кресла. — Никита Львович? — изумлённый голос Кати ворвался в сознание, переворачивая там всё вверх дном. — Я занимаюсь с ученицей. Что нужно? — подчистил голос, уничтожил какой-либо намёк на эмоции. Молодец. Лола смотрела в окно слева от себя и молилась, чтобы Катя поскорее ушла. — Эм, я тетрадь не сдала после урока. Вот, принесла. — Давай сюда, — кивнул Н.Л., кидая быстрый взгляд на Ло. Она кусала щёку изнутри и почти не моргала. Катя прошла к его столу. Очень медленно. Положила тетрадь на край и замерла, непроницаемым взглядом останавливаясь на Лоле. Никита подтянул указательным пальцем тетрадь к себе и бросил её в нужную стопку. В ушах зазвенело, когда он увидел, будто в замедленной съёмке, как Ло поворачивает лицо и спотыкается о скользкую ухмылку Кати. Пару раз моргает и хмурится. Она ничего не видела. Что она могла увидеть? Как Лола стоит рядом с его столом? Он успел разжать пальцы. Она успела отпрянуть. Но удивление вперемешку с каким-то триумфом в глазах Кати хватало за шкирку и носом швыряло в правду: не успели. Они нихрена не успели.