Профанация нашей юности

— Катя, — выразительно вывела Лола, подсаживаясь к ней за парту. Катя даже бровью не повела, продолжая зависать в телефоне. Ло постучала ногтями по столу, медленно обводя взглядом полупустой класс. На большой перемене все сбежали в столовую. Но её сейчас волновало другое. — У меня вопрос. — Ну задавай, — раздражённо сказала Катя, ставя локти на стол и поднимая телефон на уровень глаз. — Зачем ты постоянно ходишь к Никите Львовичу? Катя ухмыльнулась. — Уже давно не хожу. Тебе-то что, господи? Ло смешно подёргала носом. Аромат её приторно-сладких духов забил лёгкие. — Почему тогда, уходя из кабинета, ты так на меня посмотрела? Катя заблокировала телефон, отложила его, накрывая рукой, и посмотрела на Ло с улыбкой. Такой же сахарной и мерзкой, как её идиотские духи. — Как? Лола выгнула губы, наклоняя голову, мол, очевидно же, зачем провоцируешь. Катя сузила глаза, приподняла подбородок. Сделала умный вид, будто думает над ответом. — Просто, — коротко выдала она, не придумав ничего лучше. — Показалось. Сердце Ло пропустило удар. Она прерывисто вздохнула и осторожно спросила: — Что показалось? — Что ты стояла слишком близко к нему, — просто сказала Катя и снова взялась за телефон, посчитав, видимо, их диалог слишком скучным. — Бред, — усмехнулась Ло, непроизвольно большим пальцев прокручивая кольцо на безымянном. — Да это понятно, — презрительно фыркнула Катя, приподнимая брови. — Я и говорю, что мне просто показалось. Такие люди, как Никита, не западают на таких, как ты. — А на каких западают? — иронично выгнула брови Ло. — На таких, как ты, да? — Ну это в идеале, — выпрямилась она, отбрасывая волосы за спину. — Но Н.Л. такой сухарь… я очень сомневаюсь, что он знает, что такое симпатия, а о любви я вообще молчу. Тут Ло не могла с ней поспорить. Только дёрнула углом рта и встала, возвращаясь к своей парте. На первый взгляд Никита казался чёрствым, холодным и чужим. Да нет, не казался. Именно таким он и был. Но в то же время и не был. Она прикрыла глаза, мысленно отдаляясь от реальности. Возвращаясь в комнату, где были только они одни. Честные, оголённые, живые. Он целовал её, касался, гладил. Осторожно, трепетно. Он улыбался. По-настоящему. И улыбка Никиты — единственное, за что Лола могла держаться, чтобы не провалиться в ледяную пропасть. Звонок прозвенел, народ начал потихоньку занимать свои парты, переговариваясь и смеясь. Глеб махнул ей головой, подмигивая. Ло подмигнула ему в ответ. В класс вошёл Никита Львович, как всегда бесшумный, осторожный, собранный. В кабинете разом воцарилась тишина. Лола провела ладонью по шее, опуская голову и пряча улыбку. Умел же он одним своим присутствием навести порядок. Урок прошёл в спокойной, расслабленной обстановке. Никто не ругался, не спорил. Никита провёл устный опрос, затронул новую тему, ответил на все интересующие вопросы и задал домашнее задание. Лола волей-неволей отвлекалась на Катю, которая весь урок пожирала глазами Никиту. Вроде ничего такого, но этот её откровенно сучий взгляд и улыбочка нервировали Ло. Н.Л., разумеется, игнорировал любые знаки внимания. После звонка все тут же разбежались, похватав свои вещи и быстро прощаясь с Никитой. Только Ло не спеша достала тетрадь и распечатанные тесты из сумки и укладывала всё на край парты. Рядом с ней с размаху бухнулся Глеб. — Смотри, — он показал Ло телефон. Она нахмурилась, но в следующую секунду складка между бровей тут же разгладилась. Широкая улыбка обнажила зубы. — Вау, это с прошлого раза? — спросила Ло, беря в руки телефон Глеба. Юноша довольно кивнул, разваливаясь на стуле и вытягивая руку за спиной у Ло. Никита закончил мыть доску и метко стрельнул взглядом в их сторону, вытирая руки влажной салфеткой. — Красивые фотографии, — покачала головой Лола, листая галерею. На многих карточках были изображены они с Мишей. Смеющиеся, красивые, пьяные. На любой тусовке Глеб выступал в роли фотографа. Ему редко говорили «спасибо», но он не сдавался. — Скинешь мне? — Конечно, — он взял у неё телефон. — Правда нравится? — Да! Особенно та фотка, где Миша лежит на полу, — рассмеялась Лола. Глеб заржал, запрокидывая голову и крутя телефон в руке. Н.Л. поднял глаза, задерживая взгляд на Ло. Девушка, глянув на выражение его лица, осеклась. Пару рваных клочков смеха вырвались из груди. Лола посмотрела на одноклассника. — У меня занятие по литературе. — А, — спохватился Глеб, приподнимаясь. — Простите, Никита Львович. Не буду мешать. Н.Л. уже вернулся к работе, не обращаясь никакого внимания на них. Лола отвернулась от него, виновато поджав губы. — Я вечером скину фотки. Пока, — Глеб щёлкнул её по носу, подмигнул и ушёл, подхватив рюкзак с пола. Она улыбнулась ему, провожая взглядом. Никита сидел за своим столом, что-то быстро писал, поглядывая в открытый учебник. Лола сложила руки на парте, покусывая щёку изнутри. — Всё нормально? — Перестань задавать глупые вопросы, — безэмоционально промолвил он, не отрываясь от своей писанины. — Почему глупые? — обиженно спросила Лола, водя пальцем по узору на тетрадке. Никита решил, что и этот вопрос не стоит того, чтобы на него отвечать, потому молча сунул ей новые тесты. Ло щёлкнула ручкой, поглядывая на Н.Л., и приступила к работе. Она не знала, с чем была связана его резкая смена настроения. Возможно, усталость. Или врождённое раздражение. Хроническое, неисчезающее. Или ревность. Это слово заставило щёки Лолы покраснеть, а дыхание участиться. Нет, это точно не ревность. Даже глупо о таком думать. Как-то совсем неправильно, неприлично ставить в один ряд Никиту и ревность. Он и понятия не имеет, что это такое. Ему чуждо подобное. Но до недавнего времени ты думала, что он и улыбаться, как все нормальные люди, не умеет. И всё равно допускать такое — значит заранее проиграть. Лола исподлобья глянула на него, покусывая кончик ручки. Как и всегда, серьёзный, сосредоточенный на чём-то одном, весь в работе. Но улавливает (какивсегда) любое движение. Подцепляет, вздыхает, поднимает голову. — Всё сделала? Она помотала головой. — В чём проблема тогда? — С самого начала планировал дать мне только тест? Я думала, мы будем разбирать тему. Никита выгнул бровь. — Будешь учить меня? Мне, может, выйти? Лола недовольно надула губы. — Я не то имела в виду. — Да вижу я, что ты имела в виду, — усмехнулся Никита, но как-то прохладно. — И да, мне всё равно, — чётко проговорил он, надеясь, что она уловила смысл его слов. — Да, я планировал дать тебе тест, а потом приступить к детальному разбору произведения. Ещё вопросы? Всё равно. Наплевать. Параллельно. Лола ничего не ответила ему. Какие могут быть вопросы, когда он прямым текстом сообщил ей, что ему плевать на то, как она живёт, с кем общается и где проводит время. Это всё такое очевидное, лежащее на поверхности. Это всё то, что Лола старательно игнорировала, делала вид, будто она глухонемая, слепая, тупая. Лишь бы не признаваться себе, что, да, ему всё равно. Как будто могло быть иначе. Она вдруг взбесилась. Сжала ручку в пальцах, со всей силы надавила стержнем на лист. Резко дёрнула рукой, царапая бумагу. Никита отвлёкся на неё. Лола начала чиркать ручкой, не моргая. Просто на мгновение отключилась, утонула, проваливаясь в омут бешенства, злости и обиды. Как-то не так всё должно было быть. Всё должно было измениться. Острый стержень продырявил бумагу, елозя по столешнице парты. Прохладная рука мягко легла на сжатый кулак. Лола вздрогнула, но позволила его пальцам отнять ручку и отложить её в сторону. Никита сел на корточки возле её стола. Положил ладонь на край, пристально глядя на девушку. Она сглотнула. Скользнула глазами по ободранному листу, по своей напряжённой руке. Перешла к Киту. Спокойному. Уравновешенному. — Проблемы с контролем гнева? — тихо спросил он. Без издёвок, больных подколок. Лола моргнула, пожевала верхнюю губу. — Не больше, чем у тебя. Никита изумлённо приподнял брови, смял губы в улыбке. Затем коротко хохотнул, чем напугал Ло. Она была удивлена не меньше. Н.Л. сжал двумя пальцами переносицу, подавляя приступ смеха и прикрывая глаза. — Тебе смешно, — констатировала Лола. Никита поднял ресницы. Слабая тень улыбки ещё покоилась на губах. — Мне смешно. Тебе должно это льстить, разве нет? — Ты много на себя берёшь. — О-о, — протянул он. — Странно слышать это от тебя. — Отвали, — расхрабрилась Ло и хотела уже встать, отталкивая его в сторону, но Никита даже не шелохнулся. — Я не буду решать твои сраные тесты. Тебе весело. Мне не очень. Я хочу домой. — Хочешь домой, — повторил Никита, изучая её лицо, как долбаный сканер. — К психу. Только чтобы не решать мои сраные тесты. Ну и приоритеты… Лола не выдержала. Пихнула его кулаком в плечо. Он пошатнулся, но тут же выпрямился, чтобы не врезаться спиной в парту. Посмотрел на неё с высоты своего роста. Она зло взирала на него. Напряжённые крылья носа, тонкая линия рта. Н.Л. сузил глаза, убрал руки в карманы брюк, склоняя голову. — Что не так? — спросил он. Лола чуть не задохнулась от возмущения. — Со мной? Это с тобой что! — Смирнова, — он закрыл лицо ладонями, запрокидывая голову. — Ты так любишь выводить из себя. Лола рыкнула, замахнулась и шлёпнула его рукой по груди. Никита живо перехватил её запястье, сжимая. Она поморщилась. — Давай ты не будешь распускать свои руки, — уравновешенно попросил Кит, предупреждая. Ло вырвала запястье из его крепкой хватки и упала обратно на свой стул, отворачиваясь от него. Никита подождал секунд пять, пока она немного остынет, обошёл целый ряд и уселся к ней за парту, на соседний стул. Сложил руки на груди, откинулся на спинку и вытянул ноги. Лола посмотрела на него, как на говно. — За твои решённые тесты я иногда ставлю оценки и переношу их в журнал, — как ни в чём не бывало заявил он. — Как думаешь, что я поставлю на этот раз? — Печать себе на лоб поставь, — угрюмо отозвалась Ло. — Какую? — Лох. Никита усмехнулся. — Ты такой не была в первые дни. Ну, в интернете была, конечно. Но не в школе, не на моих уроках, — вслух рассуждал он, даже не глядя на неё. — Ты тоже таким не был. — Да я и не спорю, — согласился Кит и повернул голову к ней. — Успокойся. — Да я спокойна. Была, — добавила Ло, боясь повернуться к нему. Каждый раз, когда он начинал говорить с ней спокойно, когда упоминал их первые дни общения, их знакомство, внутри всё сворачивалось в тугой, но приятный жгут. Разливалось теплом по стенкам желудка, отдавало в сердце. — Хотя нет, — вдруг сказал Никита, нарушая тишину. — Даже в тот день, когда я прикурил тебе, ты была точно такой же, какая сидишь сейчас здесь. Костяшки пальцев коснулись щеки. Лола заломила брови. Его ласка сводила с ума. Всё сразу летело к чёрту. Все нервы, натянутые до предела, лопались, как воздушные шары. Оглушая, опьяняя. Никита отвёл руку, глубоко вздохнул и встал. Ло проводила его тоскливым взглядом. Глаза побитого щеночка. Как будто она вот-вот расплачется. Он обогнул ряд и остановился рядом с ней. — Можешь идти домой. Лола бездумно собрала вещи, смяла рваный лист бумаги и выбралась из-за парты, задвигая стул. Никита не шевелился. Стоял прямо, убрав руки в карманы, смотрел на доску с разводами. А потом повернулся, убедившись, что она ещё здесь, шагнул к ней, положил ладонь на затылок и коснулся сухими губами горячего лба. Лола замерла. Перестала дышать, моргать. Остановилась в этом моменте, крепко держась за него. Глупо верить, что такое может длиться вечно. Но ей хотелось. Даже когда он мягко отстранился и дёрнул углом рта, произнеся: — Иди. Такое не может длиться вечно. Но она могла хотя бы попытаться. — Я подожду тебя. Никита удивлённо обернулся, вскидывая брови. Готова была услышать что угодно. «Уходи». «Не надо меня ждать». «Ты мне надоела». Готова была восстановиться после, подняться с разбитых колен, починить раздробленное в порошок сердце. Но не была готова к тому, что он просто молча кивнёт ей и вернётся к работе. Лола уронила сумку на пол и села обратно за парту. Легла сложенные руки, повернула голову к окну и опустила ресницы. Последние дни она спала мало. Просто непростительно мало при таких нагрузках в школе, потому на какое-то короткое мгновение её унесло в некрепкий сон. Она видела солнце, старые красные качели во дворе. Видела Никиту, который бесшумно сел рядом с ней на площадке. Было очень тепло, светло и спокойно. В этих обрывках сна Ло увидела даже квартиру в том виде, в каком она была до того, как к ним переехал отчим. И снова Никита. Непричёсанный, уютный, сонный. Меланхоличный. Сидит рядом с ней на площадке, где Лола провела всё своё детство. Счастливое, нетронутое грязью детство. Ей почему-то стало так приятно, что он здесь… хоть и во сне. А потом его рука легла ей на спину, и она подумала, что это всё ещё сон, пока не услышала тихий, но крепкий голос: — Я закончил. Никита ещё пару раз провёл ладонью по лопаткам, потом прошёл к шкафу, где висела его верхняя одежда, и начал одеваться. Лола поднялась, сонно моргая и отходя от очень короткого, но такого тёплого и нужного сна. Обернулась, прикладывая подбородок к поджатому плечу. Кит опустил рукава рубашки, накинул пиджак и сверху надел пальто, поправляя ворот. Она зевнула, прикрывая рот, и встала. Он дождался, пока Ло заберёт одежду из раздевалки. Пока она оденется, лениво натянет ботинки, низко опустив голову и почти елозя кончиками волос по полу. Никита изучал стенды, бродил по холлу, поглядывая на девушку. И когда она закончила, Н.Л. первый вышел из здания и бегом спустился по ступенькам. Замедлился, чтобы Ло нагнала его, но поворачиваться не стал. Они в полной тишине дошли до главных ворот. Это была уютная тишина. Никакой неловкости, никаких немых претензий. Так, плечом к плечу, не нарушая атмосферу, ходят близкие друг другу люди. Лола вжимала голову в плечи, водила носом по плотному воротнику куртки, следя за своим шагом. Время от времени зевала, тряся головой. Никита шёл рядом, но в какой-то момент он замедлился. Ло начала обгонять его и остановилась, недоумённо глядя на него. Казалось, ничего в его лице не изменилось. Всё та же непроницаемость, непробиваемость и отрешённость. Но что-то мелькнуло в голубых глазах как раз в тот момент, когда Ло заглянула в них. Испуг? Удивление? Никита смотрел куда-то вперёд, чуть сдвинув брови. Она резко повернулась и начала искать источник. — Кто там? — спросила Лола и подошла к нему. Кит проигнорировал её вопрос. И только когда они уже вышли с территории школы, Ло увидела девушку, которая широко улыбалась подходящему Никиту. Она прижималась спиной к машине и прятала руки в карманах шубки, из-под которой торчали тощие ноги в узких джинсах. — Я думала, что умру от холода, пока тебя здесь жду! — девушка отлепилась от машины и кинулась к Никите, обнимая. Лола остановилась у него за спиной и внезапно встретилась глазами с незнакомкой. Она вся просияла, оторвалась от Кита и сложила руки, как в молитве. — Твоя ученица? Никита кинул рассеянный взгляд через плечо и кивнул. Ло понуро опустила голову, испытывая желание испариться. — Так здорово! Взрослые ученики. Круто, — она покачала головой. На её блестящие каштановые волосы сыпал снег. Девушка была красивая. С чёткой линией челюсти, прямым носом, большими глазами и ровными стрелками. Она была такой высокой, живой и улыбчивой, что Лоле стало неловко. Типичная красота, очевидная, такая, которая привлекает всех без исключения. — Я хотела зайти в школу, но меня не пустили! — высокий голос, казалось, разносился по всей округе. — Всё строго, да? Ладно, потом расскажешь. — Юля. Ты как здесь? — прервал её бессмысленный поток слов Никита. — Приехала к тебе! — воскликнула она, как будто это было очевидно. — Ты перестал писать, а я давно планировала съездить к тебе. Хотела ещё к твоим родителям заехать, но решила, что без тебя такие вопросы лучше не решать, — она слегка хлопнула его по груди, смеясь. После этих слов Лоле стало как-то нехорошо. Она почувствовала головокружение, слабость в ногах. Лёгкие сдавило. После всего этого Ло слышала только давление в ушах. Видела свои низко опущенные ресницы. Никита что-то быстро сказал Юле, дёрнув головой. А она не переставала улыбаться, сыпать словами и жестикулировать. Изящные руки в кожаных перчатках, бежевая помада, замшевые сапоги на каблуках. Лола хотела бы сдвинуться с места, но не могла. Её будто придавило чем-то очень тяжёлым. Неприятно. Надламывая кости, выкачивая воздух. Юля отцепилась от Никиты и снова посмотрела на бледную Лолу. Кит повернулся, что-то вывел губами и махнул головой в сторону. — Тебе нужно проводить её, да? Она не очень хорошо себя чувствует? — аккуратно спросила Юля, отбрасывая длинные волосы за спину. Звон в ушах прошёл, как будто его и не было. Головокружение, тошнота. Всё вдруг стало таким далёким, что Лола даже не поверила, что сейчас чуть не грохнулась в обморок им в ноги. Вышло бы неловко. Она клещами вытянула из себя кривую улыбку и сказала: — Нормально я себя чувствую, спасибо, — Ло перекинула ремень сумки через плечо и надела капюшон. — До свидания, Никита Львович. Провожать не нужно. Мне правда лучше, — подыграла им девушка и поспешила уйти. Поскорее. Убежать от них двоих. Таких чужих, красивых, идеальных. Как же хорошо они смотрелись вместе, на этой сраной парковке у школы. Конечно, он не пошёл за ней. Да и с чего бы. Остался стоять с Юлей. С той, которая приехала к нему, которая знает его родителей, которая улыбается и не выводит из себя. Никита был удивлён, но не огорчён. Лола почувствовала, как дрожит нижняя губа, и тут же втянула её в рот, ускоряя шаг. Нужно добраться до дома. Просто прийти и лечь спать. Больше ничего, совсем ничего не надо. Всё было так очевидно, что теперь Лола не могла прикинуться больной, хромой, немощной. Теперь она будет просто дурой, если подумает, что здесь скрыт какой-то глубинный смысл. Всё здесь, перед тобой. Буквально за твоей спиной, там, позади. На том самом месте, откуда ты так бежишь. Ло резко остановилась, полезла в сумку за телефоном. Ло: [пиздец. но она красивая. надо было забрать её сюда, чтобы не вынуждать кататься далеко.)] Отправила сообщение и начала задыхаться. Поднесла ладонь к груди, оглядывая свой двор. Надо же, как быстро дошла. Ло: [да и тебе было бы легче рядом с ней, я вот уверена] Последнее, что она отослала, прежде чем швырнуть мобильник на тумбу и лечь на кровать прямо в школьной одежде, укутавшись в плед и в одеяло с головой. Дышать в этом коконе было невозможно. Душно, неприятно и глупо. Но Лола не хотела из него выбираться. Задыхаться под одеялом лучше, чем задыхаться от режущей боли в груди. На секунду к ней в голову заползла мысль, что это, возможно, его родственница. Знает его родителей, не боится обнимать Никиту, который не особенно любил, чтобы его хватали, трогали. Но Лола знала, что, как только она поверит в это, тут же проиграет. Добровольно. Без жертв. Но так унизительно и уродливо. Признайся: он не был честен с тобой. Он воспользовался тобой. Ему было, наверное, хорошо, но совсем скоро наскучило. Признайся: с самого начала ты знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ты же была готова ко всему. — Но не к тому, что он окажется таким уродом, изменяющим всем подряд, — слёзно прошептала Лола и ткнулась носом в подушку, проверяя, насколько хватит её легких.