Профанация нашей юности

У Никиты есть девушка в другом городе. Мысль, с которой Лола открыла глаза. Больная, как язва, разъедающая стенки сознания, уносящая в океан тревоги и боли. Ло не спешила выбираться из своего кокона, в котором уснула. Только безразлично посмотрела в окно, свернулась в комочек и прикрыла глаза. В области солнечного сплетения было как-то больно, как-то совсем неуютно. Сердце будто обливалось холодной кровью. Лола приподнялась, взяла с тумбочки телефон и снова скрылась в своём домике. Кит: [позвоню вечером по видеосвязи.] Она зло засопела. Ло: [ты спросил у меня хочу ли я чтобы ты мне звонил] Бессилие валило с ног, грубо хватало за ворот блузки и тащило по земле. Лола прижала телефон к груди, переворачиваясь на спину. На улице уже давно стемнело. Она проспала три часа и чувствовала себя ещё более разбитой и неуклюжей. Особенно на фоне красивой Юли. Кит: [я звоню? да или нет] Лола зарычала, резко поднялась с кровати и села за стол. Включила лампу, собрала волосы в растрёпанный пучок. Ло: [звони] Они ещё ни разу не говорили по видеосвязи. Чаще всего просто переписывались, обменивались голосовыми сообщениями. Было бы неплохо встретиться вживую и поговорить. Но, видно, Никите было удобнее выяснять отношения через телефон. — Видишь, слышишь? — спросил он, прищурившись. Лола поняла, что он сидит за своим рабочим столом. За спинкой кресла виднелся шкаф. — Вижу, слышу, — сухо подтвердила она и облокотила телефон на стопку учебников. Никита кивнул, отрегулировал звук и тоже поставил телефон, чтобы не держать его в руках. — Что за сообщения? — Что? Ну прочитай ещё раз, если не понял. Он провёл рукой по волосам. В свободной футболке, с виднеющейся цепочкой на груди он казался таким родным и домашним, что Ло хотелось отключиться, залезть под стол и завыть. — Обосновывать ты это никак не хочешь, я правильно понял? — стальные нотки прорезали голос. Лола скривила губы. — А ты не хочешь? — с нажимом спросила она, подаваясь вперёд. — Ну, если бы я знал, что тебе нужно. Но ты же как обычно делаешь какие-то выводы у себя в голове, а я должен догадываться, что конкретно ты имеешь в виду. — Она твоя девушка? — прямо задала вопрос Лола. Ей надоело огибать «неудобные» темы, надоело прятать истинные чувства. Этот вопрос искренне удивил его. — Нет, — усмехнулся Никита, откидываясь на спинку стула. — Дело в Юле? — Дело в тебе, — беспомощно пролепетала Лола. Она чувствовала себя идиоткой. Опять у него каменное спокойствие, а её потрясывает. — А что со мной? Слушай, я, кажется, ничего не обещал, ничего не говорил о… — Хватит! — выпалила она и замотала головой. — Не надо про вот это вот «ничего не обещал». Я это ненавижу. Это всегда значит только одно. Он перестал раскачиваться на стуле и внимательно посмотрел на Лолу. — И что это значит? — мирно спросил Никита, хрустя пальцами. — Что можно врать, — горько сказала Ло, слыша, как надламывается голос. Она глубоко вздохнула, переводя дыхание. — Обманывать. Делать ужасные вещи. Предавать. — Ну, — сглотнул Никита и тоже приблизился к экрану, складывая руки на столе. — Враньём всё это будет считаться в том случае, если один из нас что-то кому-то пообещал. А мы ничего друг другу не обещали. Лола ткнулась лбом в сжатый кулак. — Лола, — он сложил ладони вместе, поднёс их к губам, — мы с ней не встречаемся. Но мы были вместе. В университете. У нас уже давно нет любви. — А у неё есть, — как же жалко она звучала, просто отвратительно. — Я не в ответе за чувства других. Ло запрокинула голову. По щеке скатилась слеза, но она не хотела её стирать, потому что тогда он бы понял, что она плачет. Никита только открыл рот, чтобы добавить что-то ещё, но тут у него за спиной мелькнула чья-то тень. Лола опустила подбородок, наморщилась. И увидела, как рядом стоит Юля, улыбается и что-то говорит Киту. Он быстро ответил ей, жестом попросил отойти и вернулся к Лоле. С таким лицом, как будто ничего не было и нет. — Она у тебя дома, — бесцветно промолвила Лола, приоткрыв рот. — Ей негде остаться. Она хотела увидеться с моими родными, но я не стал беспокоить их, — просто сказал Никита и почесал бровь. Устало уронил руку. — Я не буду оправдываться. Это глупо. — Конечно, глупо, — усмехнулась Лола, энергично качая головой. — Всё, что касается меня, это так, глупости. Такая ерунда, не стоящая твоего внимания. — Не истери. — Это твоя девушка? Хочешь, я с ней поговорю, докажу, что между нами ничего нет? — звонкий голос Юли донёсся до Ло через динамик. Ей стало ещё гаже. Вот уж спасибо, Никита Львович. — Не надо, — раздражился он и встал. Лола какое-то время пялилась на пустой стул и кусок шкафа в его квартире. Слушала приглушённые далёкие голоса и проваливалась в бездну. Такое ощущение, как будто ей с ноги ударили в грудь. Она кашляла, задыхалась, пыталась глотнуть воздуха, но всё тщетно. Она почти и не видела-то ничего из-за слёз. — Привет, — на экране появилась Юля. Она сильно удивилась, увидев Лолу. — Ты же… ученица… ой, ладно, это меня не касается, — уже не так бодро и жизнерадостно проговорила она, разглядывая Лолу. Лола смотрела на неё пустыми глазами и ничего не могла выдавить из себя. Так глупо, унизительно чувствовала себя. — Эй, ты как? — Юля взяла телефон в руки и приблизила его к своему лицу. — Ты зависла или норм? К Никите брат пришёл, сейчас вернётся и выгонит меня, — тихо рассмеялась она. Ло нахмурилась. — Я отключаюсь, — палец потянулся к красному кружочку. — Стой! Лола замерла. Сбитое с привычного ритма сердце больно лупило рёбра. — В общем, — она повернулась в сторону двери и тут же вернулась к Лоле, поднося губы к динамику. — На каникулах он был со мной. Делай с этой информацией всё, что хочешь. Лола услышала свой задушенный вздох. Она начала тыкать пальцем по экрану, пытаясь попасть на красный кружок. Рыдания рвались наружу. Ло вырубила телефон и ударила его об стол. Потом разрыдалась в голос, прикусывая костяшки. Скатилась вниз, забираясь в выемку под столом, забиваясь в угол и обхватывая согнутые колени трясущимися руками. Глотка болела, живот скрутил спазм. Пока она получала по лицу от отчима, он трахался с другой. А потом просто приехал и решил, что хочет стать героем, забрал её от злодея и приютил у себя. Воспользовался. И избавился. Лола завыла, ударяясь головой о дерево. Не может быть, чтобы это было так больно. «Никаких обещаний». Разве это значит, что мы можем делать больно тем людям, которые к нам привязаны? Разве это даёт нам право выбирать, кого ранить, а кого оставить в покое? Разве это честно? Мы в ответе за тех, кого приручили. Или. Мы никому ничего не должны. Лола не находит в себе силы выбраться из-под стола. Просто не знает, за что зацепиться, чтобы подняться и лечь хотя бы в кровать. Так и сидит там, всхлипывая и хлюпая носом, прижимаясь виском к холодному дереву. Пустая, измученная, никчёмная.

***

В школе Миша веселит её шутками, угощает домашними ватрушками и за руку водит за собой. Он знает. Лола решила, что больше не может носить в себе столько боли. Решила, что этот груз слишком неподъёмный, что он, привязавшись к её телу, тянет на самое дно. И что было бы здорово избавиться от него. Срубить верёвки и всплыть на поверхность. Но это невозможно. Возможно только поведать кому-то о том, что именно с такой силой беспощадно уносит на дно. Вот Лола и рассказала Мише. Человеку, который никогда не осудит. Она так долго рыдала у него на плече, свесив руки, что юноша в какой-то момент испугался, мягко взял её за руку и отстранил от себя. Чтобы тут же обнять крепче и поцеловать в висок. Они сидела на полу в школьном туалете, чувствуя запах хлорки и чьих-то едких духов, прижимались друг к другу, как осиротевшие дети, и дышали очень осторожно. Их классы давно сидели в душных кабинетах, изучали новые темы и ругались с учителями. А Лола с Мишей закрылись в туалете, подальше от людской суеты и разговоров. Подальше от чужих, крикливых одноклассников. — Дома как? — очень тихо спросил юноша, качая ногой. На нём были дорогущие кожаные туфли. — Никак, — тускло промолвила Ло, без конца шмыгая носом. — Без драк и ругани. Просто взаимный игнор. — Хорошо. Они помолчали. Какая-то малявка забежала в туалет и тут же замерла у раковин, увидев их на полу. — Найди другой унитаз, пожалуйста, — Миша указал пальцем на выход. Девчонка подорвалась с места и скрылась, хлопнув дверью. Лола усмехнулась. — Так вежливо попросил девочку свалить из женского туалета. — Мама воспитала интеллигента, что ты хочешь, — Миша поправил галстук, выпячивая губы и задирая подбородок. Лола хрипло рассмеялась, невольно хватаясь за рукав его джемпера. Миша усмехнулся и расслабил плечи. — Хочешь, после уроков сходим в кафе, поедим? Ло передёрнуло. Она скривилась. — Не хочется совсем. Выворачивает даже от одной мысли о еде. — Это от нервного напряжения, — он погладил её по плечу. — Но есть всё же надо. Прозвенел звонок. Лола застонала, когда Миша поднялся и начал приводить себя в порядок. Он провёл пятернёй по чёрным кудрям, приблизившись к зеркалу, вымыл руки и высушил их. — У тебя что? — Физкультура, — поморщилась Ло и вытянула руку, чтобы Миша помог ей подняться. — Но я на неё не пойду. — Прогульщица, — фыркнул он, подтягивая её. — Я хотела пойти, — она заправила рубашку под тугой пояс юбки, — потому что беготня по залу и скакалка всегда приводили меня в чувства. Но сейчас я просто физически не в той форме, чтобы носиться. — Да правильно, конечно, — Миша закинул лямку рюкзака на плечо и быстро чмокнул Ло в темя. — Я побегу, а то у меня химия, надо заранее подготовиться. — Удачи, — улыбнулась Ло выбегающему из женского туалета Мише. Но когда дверь за ним закрылась, улыбка медленно стекла с обкусанных губ. Лола присела на корточки, вытянула из кармашка сумки пачку сигарет. Посчитала, сколько осталось, глубоко вздохнула и ушла. В курилке компания совсем юных пацанов сбилась в угол, негромко переговариваясь и лениво посмеиваясь. Они передавали друг другу зажжённую сигарету и даже не заметили, как Ло вошла под навес и скинула капюшон, с размаху влетая спиной в стену. Она вытряхнула сигарету, прикурила и от души затянулась. Прикрыла глаза, откинула голову. Сейчас всё выглядело нереалистичным. Неправдивым. Ей казалось, что она наблюдает за собой со стороны, удобно устроившись в кинотеатре на заднем ряду. Искренне сочувствует героине, но сделать ничего, увы, не может. Никита. Юля. Их пара. Отношения. Секс. Предательство. Лолу как будто со всей силы пихнули в спину, выбивая воздух из лёгких. А она споткнулась и упала на землю, разбивая колени. И теперь просто не может подняться и убежать от этой страшной реальности. До Никиты у Ло был парень, которого она любила. Так ей казалось. Когда тебе шестнадцать, твоя кровь становится слишком горячей. Тебя постоянно накрывает волной эмоций, новых ощущений, ты не боишься поддаваться им, потому ныряешь в омут с головой. И называешь влюблённость любовью. Единственное, за что Ло мысленно благодарила юношу из прошлого, это Миша. Ведь если бы тогда они не разошлись, поссорившись, Лола никогда не убежала бы, не села на улице, зарёванная и выпившая, и не встретила бы Мишу. Просто чудо какое-то, не иначе. Судьба свела её с лучшим человеком, а она рыдает сутками из-за своего учителя. Матерь божья, что за цирк. Компания юнцов вдруг оживилась, быстро потушила сигарету и поспешила свалить. Последний из убегающих бросил безмятежной Лоле: — Препод идёт. И скрылся, догоняя товарищей. Лола прищурилась. Никита, сунув руки в карманы, направлялся в курилку. Прямо к ней. Тошнота подступила к горлу. Ло потушила сигарету, бросила её под ноги и вылетела из-под навеса до того, как Н.Л. успел к ней приблизиться. — Стой, — крикнул он ей в спину. И Лола остановилась. Машинально. Потеряв контроль на пару секунд. — Надо поговорить. Мы тогда не закончили… — Закончили, — огрызнулась она, стараясь не смотреть на него. Достаточно было этого голоса, низкого, твёрдого, крепкого. — Ты просто отключилась, пока я отходил, — он совсем сократил расстояние между ними. Лола игнорировала его взоры. — У меня урок. — Да вижу, — усмехнулся он, обводя взглядом здание школы. — Урок начался пять минут назад, если что. — Вот я и спешу на него. — Что-то не похоже, — Никита склонил голову, сузив глаза. — Пойдём в класс. Поговорить надо. — Мне не надо, — отрезала Лола и возобновила шаг. Он пошёл следом. — Как раз тебе и надо. Я бы обошёлся. — Не надо делать вид, будто тебя всё это заботит, — поморщилась Лола, ускоряясь. — Строишь из себя благодетеля, а по факту просто ебёшь разных девушек. — Смирнова, блять, просто. Следи. За языком, — теряя терпение, раздельно сказал Кит. Ло горько усмехнулась. — Да у тебя проблемы с контролем гнева. Они вошли в школу. Никита не успел ничего ей ответить, так как на посту сидел охранник и наверняка всё был услышал. Просто схватил её за локоть, когда они отошли в сторону, и поволок за собой. Лола даже куртку не сняла. Возмущённо зашипела, отдирая его от себя. — Ты совсем идиот, — процедила Ло, выворачиваясь чуть ли не наизнанку. Никита сохранял спокойствие, силой таща девушку за собой. — Да отпусти ты! — Твои психи, — зло прошептал он, наклоняясь к её лицу. Ло отпрянула от него, — невыносимы. Научись включать голову. И дай мне сказать то, что я хочу сказать, в спокойной обстановке, а не на глазах у всей школы. Лола гордо вздёрнула подбородок и дождалась, когда Никита перестанет сверлить её взглядом. Н.Л. резким движением одёрнул рукав пальто, развернулся и поднялся на второй этаж. Она пошла за ним, стягивая куртку, в которой становилось уже слишком жарко. Никита присел на край парты, складывая руки на груди. Лола медленно прошла к нему. — Ты не дала мне договорить. — Юля всё сказала. Он нахмурился. — В каком смысле? Лола вздохнула, неверующе усмехнулась. — Ты спал с ней. На каникулах. Ездил в другой город, спал с другими, веселился, жил, — внутри всё зашаталось, задрожало. Плохой, очень плохой знак. Никита откинул голову назад. Лицо его разгладилось. — Она так сказала? — Она так сказала, — подтвердила Ло и увидела, как он закатывает глаза. Её резко бросило в жар. Она подавила желание сесть на стул. — Опровергнешь? — надломанным голосом выдавила из себя Лола. От его ответа, равнодушного, холодного, что-то внутри оборвалось: — Нет. Это правда. Удар под дых. Она должна была быть готова к правде, но нет. Услышать это от него оказалось гораздо больнее. Лола простонала, запрокидывая голову и роняя плечи. Пальцы вцепились в волосы. Она прошлась из стороны в сторону. — Да что с тобой не так?! — взревела Ло. Искажённое болью лицо, расширенные зрачки и огромные слёзы, выкатывающиеся из глаз. — Что с тобой не так? Тебе разбили сердце, нанесли какую-то тяжёлую травму, которая сделала из тебя бесчувственного ублюдка? Что? Что случилось? Родители не любили тебя, девушка изменяла, ЧТО?! Никита сохранял невозмутимость. Наблюдал за её истерикой, за тем, как она мечется, вываливает свою боль на него и пытается отмыться от неё, как от грязи. Но суть в том, что от боли нельзя отречься. Если она есть, она уже часть тебя. — Ну так что, — Лола раскинула руки в стороны, улыбаясь сквозь слёзы. — Девушка, да? Изменила с лучшим другом? Или родители? Алкоголики, всё детство били, унижали… — Прекрати валить эту помойку, — бросил Никита, свысока наблюдая за ней. Лола уронила руки и перестала улыбаться. — Или в этом всё дело. Тебя любили. Всегда. Родители. Девушки. Друзья. И тебе просто скучно. Когда всё хорошо, никогда не ценишь этого, пока не станет плохо, — она сама только что познала истинный смысл своих слов и зажала рот рукой. Будто испугалась. — Тебя любят все. Но ты и правда не любишь никого. Он молча выслушал её монолог, вздохнул, выпрямляясь и застёгивая пальто. Собрал вещи, кинул телефон в карман и подошёл вплотную к ней. — Твоя проблема в том, что ты принимаешь свои мысли за истину. Лола заломила брови домиком и выплюнула ему в лицо: — Моя проблема в тебе. Никита несколько раз моргнул, будто ему в глаза попала пыль. А потом просто обошёл её, как обходят столбы на улице, и двинулся к выходу из класса. Лола удержалась рукой за парту, чтобы не упасть. Сжала зубы и выпалила: — Я рассказала. Тишина, звоном отдающая в уши. Его пальцы замерли в миллиметрах от ручки. Она услышала, как Никита повернулся к ней лицом. Почувствовала его ледяной взгляд на своей спине. Сердце уже просто без продыху колошматило грудину. Лола задыхалась. Влажная ладонь съехала по парте к краю, повисая вдоль тела. — Что? Как всегда. Ничего, совсем ничего, кроме сквозящего безразличия и холода. Лола медленно повернулась. — Я рассказала всё. Всё, — надавила девушка. Её трясло, судорогой сводило руки, а он был спокоен. Стоял, держа в руке свою сумку. Глядел ей прямо в глаза. — Что — всё? — Тебя уволят, — она больше не слышала его. Слышала пульсацию во всём теле. Теперь оно было как одна большая рана, из которой сочилась кровь, булькала, вытекая, пачкая. Никита шагнул к ней. — Тебя поса… Горячо. Первое, что пришло на ум, когда его раскалённая рука коснулась шеи. Когда длинные пальцы сжали сонную артерию. И когда его глаза оказались так близко к ней… Это опасная близость. После такой близости не выживают. Её рука инстинктивно взлетела вверх, ударяя по его запястью и впиваясь ногтями в кожу. Хотела отодрать. С мясом. Бери и уходи. Забери уже всё и уйди, ради б-га. — Ещё раз вздумаешь пугать меня… Лола схватилась второй рукой за его кисть и почти повисла на нём. Шлёпнула ладонью по запястью и по плечу. Сморщилась и попыталась оттолкнуть. Никита резко отпустил её. Посмотрел с жалостью. Такой откровенной, унижающей. Лола кашлянула, втянула ртом воздух и отпрянула назад, врезаясь в парту. — Никому ты ничего не скажешь. Обида разъедала её. Губы дрожали. Руки дрожали. Пальцы коснулись горячей пульсирующей шеи. Он осмотрел её, вздохнул и развернулся, быстрым шагом направляясь к выходу. — Ну ты и сука, — на выдохе. — Вали. Вали!!! — Ло резко дёрнула рукой. Дверь грохнула. Он ушёл. Оставил её. Принёс столько боли, заставил жрать её, давиться. Насладился зрелищем и свалил. Лола осела на пол, держась за парту. Обняла себя за плечи, осознавая весь ужас. Сердце с треском прорывалось сквозь рёбра. Проламывая путь. Дальше, выше, сильнее, быстрее. Ей казалось, что она наблюдает за собой со стороны, удобно устроившись в кинотеатре на заднем ряду. Вот только на кассе никто не предупредил её, что фильм схватит за лёгкие и выбросит Лолу из зала, как бездомную дворнягу выбрасывают из подъезда в темноту и холод.