Профанация нашей юности

Лола посмотрела на коробку с краской в своих руках. В зеркало. На выбеленные причёсанные волосы. На корни, которые она подкрашивала каждые два-три месяца. Глубоко вздохнула. Так, что чётко обозначились ключицы, а подвеска провалилась в ямку на шее. Ло встала с крышки унитаза, вытряхнула из пачки сигарету, чиркнула спичкой по шершавому боку картонного коробка, поднесла огонёк к кончику. Проверила, не забыла ли закрыть дверь ванной на замок. Начала разводить в мисочке краску. Короткая майка на тонких бретелях обнажала живот, широкие пижамные штаны приходилось постоянно подтягивать. Шерстяные носки были привычно подвёрнуты. Дымящаяся сигарета свисала с нижней губы. Лола закончила мешать краску. В последний раз глянула на свои белые волосы с бледными розовыми прядками по бокам. Обхватила пальцами сигарету, затягиваясь. Затушила в пепельнице окурок и помахала рукой, чтобы разогнать дым. И взяла в руку кисточку. Через пятнадцать минут вся голова Лолы была покрыта тёмной краской. Она засекла время, села на ковёр и тихо включила музыку, прикрывая глаза и откидывая голову на бортик ванной. Вчера, забежав в магазин за глазированными сырками, Ло остановилась у полки с краской для волос. Очень долго рассматривала коробочки, водила пальцем по ценникам. А потом просто схватила тот каштановый, что был больше всего похож на её родной, и помчала домой. Но вечером так и не решилась к возвращению в свой цвет. Проснулась в пять утра, заняла ванную и гипнотизировала эту коробку с краской, уперев руки в колени. Непреодолимое желание изменить в себе хоть что-то. Чтобы заткнуть гниющую рану в груди. Едва ли это могло помочь. Но попытаться стоило. Многие верят, что, отрезав пару-тройку сантиметров волос, проблемы уйдут сами. Станет легче жить, существовать, дышать. Лола никогда не задумывалась о таком. Она всегда красила и резала волосы потому, что ей нравилось экспериментировать. Нравилось видеть разную себя в зеркале и не останавливаться на чём-то одном. Сейчас же ей казалось, что она не чувствует ничего, кроме пульсации всего тела. Лёгкой, вибрирующей, отдающей в кончики пальцев. Но ни боли, ни сожалений. Наверное, это шок. Не каждый день тебя душит близкий человек. Лола усмехнулась и покачала головой. Невероятно. С каждой секундой вода становилась прозрачнее и прозрачнее. Ло смыла бальзам с волос и закрыла кран. Намотала на голову полотенце и, забрав с полочки телефон, вышла из ванной. Остановилась всего на секунду, увидев отчима, выходившего из комнаты. Сердце глупо запнулось. Но ничего не произошло. Лола, словно в замедленной съёмке, молча прошла мимо, сцепившись с ним равнодушными взглядами. Никакого толчка в спину, мерзких словечек, колких фраз, брошенных вонючим ртом. Ничего такого, что могло бы ранить и без того раненное тело. Ло просто закрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной и стянула полотенце. У неё ещё было время, чтобы собраться. Она высушила волосы и завила кончики. Блестящие каштановые пряди мягкой волной падали с плеч. Лола заколола чёлку чёрными заколками по бокам. Нанесла румяна. Мазнула пальцем по блёсткам, нанося их под глаза. Накрасила ресницы коричневой тушью. Вылезла из пижамы и прошла к шкафу с одеждой. Чёрная глаженная рубашка с расстёгнутой пуговкой сверху, узкая серая юбка-карандаш и чёрные капроновые колготки. Ло бросила в рюкзак тёплый кардиган. Михаил: [Приеду за тобой на такси. Минут через десять будь готова] Она улыбнулась, заправляя прядку волос за ухо. Ло: [и к чему эти понты..] Михаил: [Потому что я могу)] Лола вышла из подъезда, и не успела тяжелая дверь за ней закрыться, как на неё тут же налетел Миша, оторвал от земли и закружил в воздухе. Она смеялась и визжала, пока юноша пел какие-то дурацкие детские песенки. — Меня стошнит сейчас, Миша-а-а! — Ло упёрлась ладошками ему в грудь. Миша, не переставая ржать, опустил её на землю, крепко обнимая. — С днём рождения, самая лучшая девочка! — он отлепился от Ло, обнял лицо руками и чмокнул прямо в губы. — С днём рождения, прелесть! Лола, довольная, раскрасневшаяся и слегка смущённая, закричала, подпрыгивая на месте. — Спасибо, мой принц! В уголках глаз выступили слёзы. Она была так неожиданно растрогана тем, что Миша специально приехал ранним утром, перед занятиями, чтобы встретить её и поздравить заранее. — Ну, ты чего, — умилился юноша, большим пальцем смахивая слезинку. — Ещё рано плакать! Это только начало! — Ох, вау, даже так, — хохотнула Лола, аккуратно убирая влагу с щёк. — Что ты задумал? — После школы поедем ко мне, — Миша закинул руку ей на плечо и повёл к машине. — Все будут тебя ждать. Мама, папа. Даже Ми приехала пару дней назад, чтобы поздравить тебя лично. — Миша, — растрогалась Лола, качая головой. — Ты зачем?.. Нет, не надо, не говори. Просто это всё так… неожиданно. Странно. — У нас принято праздновать такие дни, — беспечно сказал Миша, открывая ей дверь и пропуская вперёд. — И мы очень хотим, чтобы этот день ты провела с нами. В семье Лолы не было традиции отмечать дни рождения с размахом. Обычно это были посиделки на кухне с чашкой чая и кусочком торта. Мама целовала её в лоб, желала счастья и крепкого здоровья. Отчим игнорировал, иногда мог небрежно бросить скупое поздравление и уйти. Чаще всего Лола просто уходила гулять с друзьями и знакомыми. Они выпивали, смеялись, бродили по улицам, дарили подарки и оставались с ней, пока время не перевалит за полночь. Но в этом году Миша решил взять всё на себя. Наверное, это хорошо. Ей не придётся оставаться наедине с собой и своей печалью. Она будет окружена заботой и любовью. В школе Миша пожелал ей хорошего дня и побежал к своему классу. Лола проводила его тёплым взглядом, сверилась с расписанием и, прискорбно вздохнув, пошла на русский. С каждым её шагом сердце начинало стучать беспорядочнее, ускоряясь и сбиваясь. Дверь в его кабинет была широко открыта. Слышались негромкие голоса и шелест страниц. Лола быстро пересекла порог, опустив голову, и заняла свою парту. Поздоровалась с ребятами, раскладывая письменные принадлежности. Старалась унять дрожь в холодных пальцах, но выходило плохо. Делала всё, чтобы не смотреть на него. Но это ведь Н.Л. Он первый никогда не посмотрит. Ничего не случится, если Лола поднимет голову и глянет на него. Ничего, кроме его взгляда, направленного на неё. Заинтересованного, слегка удивлённого и застывшего. Ло дёрнула бровями и первая отвернулась, включая телефон и склоняясь над ним. Она уже не видела, как Никита, пару раз моргнув и нахмурившись, медленно вернулся к работе. И только спустя пару минут Лола поняла, что его, должно быть, удивил её новый цвет волос. Внезапные перемены заставили его обратить внимание на неё, надо же. Чтобы он наконец посмотрел на неё, а не сквозь, потребовалось всего лишь перекрасить волосы. Кто-то с размаху плюхнулся рядом, целуя Лолу в щёку. Она испуганно дёрнулась, на мгновение провалившись в свои мысли, и тут же широко улыбнулась, увидев перед собой раскрасневшегося, но ужасно довольного Глеба. — С днём рождения, Лолололо! — он пощекотал её. Лола взвизгнула и ударила его по руке. Глеб рассмеялся, запрокидывая голову. Потом, накрыв рукой какой-то предмет, придвинул его ближе к девушке. — Тебе, — шмыгнул носом и улыбнулся. Ло склонила голову, сминая губы. — Подарок? — Подарок, — хрипло хохотнул он и поставил локоть на стол, подпирая голову кулаком. Лола опустила уголки рта, заломила брови домиком и поднесла ладонь к груди. Она не планировала так много плакать сегодня, но её чувствительность просто зашкаливала. Ло взяла коробочку в руки, потянула за ленточку, распутывая блестящий бантик, и сняла крышку. Серебряный кулон в форме полумесяца с крохотными блёстками на нём. — Вау, — девушка подняла его повыше, рассматривая. — Как красиво. Глеб. Это очень красиво. — Я помню, ты как-то говорила, что не любишь золото. Подумал, что что-то серебряное должно тебе понравиться, — с улыбкой на лице говорил юноша. — Даже я не помню, чтобы говорила такое. А ты помнишь, — Лола подалась вперёд, чтобы обнять Глеба. Он сразу выпрямился и крепко обхватил её руками. — Спасибо. Мне очень нравится. — Я ра… — Избавьте нас от этого зрелища, — холодно бросил Н.Л., проходя мимо. — Хорошо, Никита Львович! — деланно серьёзно сказал Глеб, выпрямляясь. Но как только Н.Л. вышел из класса, тут же сгорбился и покачал головой. — М-да. Ну и ханжа. Лола, потерявшись во времени и пространстве, бездумно смотрела туда, где только что скрылся Никита. Вспомнилась его рука на шее. Горячая. Вспомнилась её пульсирующая вена, бьющая его в ладонь. Его равнодушие. Холодное, парализующее. Воздуха в лёгких стало катастрофически мало. Глеб тронул её за рукав рубашки и заглянул в глаза. — Ты чего? Да забей на него, — махнул рукой он. — Я уже даже привык к нему и к его словечкам. Вот ни разу не задевает. Лола втянула носом воздух и переключилась на Глеба, давя улыбку. Похоже, она единственная, кто всегда будет воспринимать каждый его звук, жест близко к сердцу. Как глупо и неправильно. — Я рад, что тебе понравилось, — договорил свою фразу Глеб и поднялся. — Отмечать сегодня будешь? — Спасибо ещё раз. Нет. То есть да… — замялась Лола. Они знали друг друга вечность, поэтому каждый год обязательно пересекались в общей компании и праздновали её день рождения вместе. Было неловко говорить о том, что сегодня у неё другие планы. — Я у Миши буду. Там чисто семейные посиделки. — А, — махнул головой Глеб и пихнул руки в карманы толстовки. — Ладушки. Ну, Мише привет. Тебя ещё раз поздравляю. — Спасибо, — усмехнулась Лола. Глеб подмигнул ей и вышел из класса, попутно доставая телефон. Ло провела рукой по шее, рассматривая подвеску. Чистое серебро в мягкой выемке красного бархата. Она накрыла коробочку крышкой и убрала подарок в сумку.

***

Только они переступили порог, как на Лолу накинулась мама Миши, стискивая в крепких объятиях. Миша, смеясь, отступил в сторону. Милана прошла мимо него, растрепав кудри и усмехаясь, и шагнула к Ло, которая не успевала толком прийти в себя. — Спасибо, что доверилась нам в этот день, — женщина сжала руки, глядя на то, как Ми целует девушку в щёку и гладит по щеке. — Мы рады, что ты пришла. — Да это вам спасибо, — сильно смутилась Лола, заламывая пальцы. Она всегда чувствовала их любовь и тепло, но сейчас всё это бухнулось на неё в двойном размере. Так непривычно, но так… здорово. Приятно знать, что тебя любят. — И не начинай! — замахала руками мама. — Мойте руки, ждём вас на кухне. Миша сделал большие глаза, мол, это не моих рук дело, всё давно сделано за меня. Лола поджала губы в улыбке, стягивая куртку. — Ма повёрнута на всех этих празднованиях, — сухо шмыгнул носом и дёрнул плечом юноша. — Это ты сейчас так удивлена, а у меня уже иммунитет выработался, каждый праздник я… Лола рассмеялась, держась за руку Миши. Он тоже смеялся, ведя её за собой на кухню. Никакой сладкой помпезности, горы надувных шаров и картонных колпачков. Только мерцающая серебристая гирлянда, накрытый кремовой скатертью стол, тихая-тихая спокойная музыка из небольшой колонки в углу. И запахи. Запахи запечённой телятины с овощами, свежие салаты, напитки, золотистая горячая картошка в красивой посуде и горячий домашний хлеб на салфетке. Лола поднесла ладонь ко рту. Изумлённая, всё ещё невероятно смущённая и тронутая, она смотрела на семью Миши, на этот праздничный стол и хотела плакать. Она сразу подумала о том, что всё это — награда за годы зубодробительных страданий. И всё это она заслужила. — Выбирай место, милая! — мама Миши привстала. Лола села рядом с Мишей, коротко сжала его руку под столом и улыбнулась всем собравшимся. Даже отец Миши и Ми, занятой человек, у которого едва ли хватало времени на все эти собрания, сидел рядом с женой и душевно улыбался, опустив ресницы. — Спасибо, что делаете это для меня, — искренне промолвила Лола и прикусила нижнюю губу, чтобы совсем не разрыдаться. — Я это очень ценю. — Ты уже давно полноценный член семьи, — выгнула губы подковой Милана и подняла бокал с вином. — Так что даже не благодари. Как уже сказала мама, мы рады, что ты с нами. — Да! Миша расцвёл с тобой… — Ой, ну мам… — поморщился Миша, откидываясь на мягкую спинку стула. Лола рассмеялась. — Он стал таким чутким, внимательным. Он как будто повзрослел рядом с тобой, — серьёзно проговорила женщина, сжимая пальцами тонкую ножку бокала. — И всё это, — она обвела взглядом стол, — меньшее, что мы можем тебе дать. Лола склонила набок голову, роняя слезу. — Ты замечательная девочка. И мы все желаем тебе только лучшего. И очень хотим, чтобы ты была счастлива, — от всего сердца сказала мама и подняла бокал. Девушка утёрла влагу с щеки и приподнялась, чтобы чокнуться со всеми. Она не помнила, когда в последний раз так сытно и вкусно ела. Дома это были обычно быстрые перекусы. На полноценный приём пищи не хватало времени и желания. Задерживаться на кухне Лола не любила. Не помнила, когда было так легко и уютно. Даже несмотря на ту самую рану, которая вряд ли теперь когда-то затянется. Которая всегда будет напоминать о том, какую огромную ошибку Ло совершила. Соприкасаясь с Мишей руками и ногами, они безостановочно ржали над всем подряд. Милана, глядя на них, приподнимала брови и качала головой, но всё равно невольно присоединялась к ним, давясь едой от смеха. Родители с чистой любовью смотрели на детей. И позже, когда все наелись и бодро общались друг с другом, женщина вынесла большой торт на красивом подносе. На левой руке у неё висел подарочный мешочек из крафтовой бумаги. — Дорогая наша Лола, — не сводя глаз с торта, начала она, подходя ближе к девушке. — Задуй, пожалуйста, свечи. И загадай желание. Одно. Очень ценное для тебя. Оно исполнится. Вот увидишь. Лола встала, поднесла руки к груди и задумалась. — Так сложно! — воскликнула она и подпрыгнула на месте. — Ма, конечно, не показывает, но торт очень тяжёлый, посмотри, как руки напряжены, — кивнул Миша, сидя на стуле вполоборота, чтобы хорошо всё видеть. — Ноги у меня свободны, и сейчас я пну ножку твоего стула, — лучезарно улыбнулась женщина. Миша фыркнул и закинул в рот картошку. Лола закрыла глаза. Две секунды. Резко открыла, набрала побольше воздуха и с первого раза задула все свечи. Все захлопали, Миша заулюлюкал, дурачась. Женщина чмокнула Лолу в щёку и поставила торт на стол. И только как следует рассмотрев его, она поняла, что торт был ручной работы. Кремовые завитки, её имя, аккуратно выведенное по центру, блёстки. Ей весь день хотелось благодарить этих людей за всё. — Ну и подарок, — она сняла с руки пакетик и вручила его Лоле. — Ну не нужно было, вы и без того слишком много сделали… — С каких пор ты стала такой скромнягой? — подал голос отец, лукаво улыбаясь и намекая на те ночи, когда они сталкивались на этой самой кухне и беспечно болтали на самые разные темы, пока Миша сладко спал. Лола хохотнула, прикладывая ладони к горящим щекам. — Сама в шоке. Все добродушно рассмеялись. Она всё же приняла подарок, пробежалась по кухне, чтобы всех обнять и ещё раз всем отдельно сказать спасибо. Потом успокоилась, села за стол и раскрыла пакет. Тяжёлая вытянутая коробка и брошенный на самое дно скомканный листочек. Лола достала коробку и открыла рот. Телефон. Абсолютно новый, дорогой и ужасно красивый. — Миша говорил нам, что у тебя проблемы с телефоном, часто не ловит связь, — промолвила женщина, наблюдая за реакцией Лолы. — Только не отказывайся. Это подарок. Прими его. Пользуйся на здоровье и ни о чём не думай. Лола проглотила ком в горле и подняла полные слёз глаза, глядя на каждого члена этой невероятной семьи. — Спасибо, — просипела она и покачала головой. — Я не знаю, сколько раз ещё скажу это слово, — улыбнулась, — но спасибо вам. Правда. Пока все отмахивались, смеялись и ели торт, Лола вытянула скомканную бумажку из пакета и развернула её. «На случай, если ублюдок-отчим снова надумает отобрать телефон. Мы всегда с тобой». Лола повернулась к Мише, который незаметно лакал вино из бокала. Чёрт знает, сколько он уже выпил, но судя по блестящим глазам и розовым пятнам на острых скулах, прилично. Она смяла бумажку и кинула её в пакет. Подвинула стул ближе к юноше и положила голову ему на плечо, обнимая. Миша погладил её по лбу и по щеке и поцеловал в затылок. Лола беззвучно расплакалась. Потом они выбрались на крыльцо и покурили. Миша пьяно смеялся, зачёсывал кудри назад и нёс полную чушь. Ло давилась дымом от смеха, пихала его в плечо и куталась в куртку. Капюшон постоянно слетал с головы. Они в шутку поборолись, Миша чуть не навернулся, споткнувшись на ровном месте. Обнялись, стоя под светом и глядя в одну сторону. Юноша, покачиваясь, скрылся в доме и попросил Лолу не задерживаться. Она пообещала ему скурить ещё одну сигарету и вернуться. Опустилась на ступени, держа сигарету в зубах, и достала телефон. Уведомлений было куча. У неё много хороших знакомых, каких-то старых друзей, которые всегда поздравляли её с днём рождения, отсылали стикеры и смайлики. Лола решила ответить им позже, потому что сейчас это заняло бы слишком много времени, а её ждал Миша. Даже если он уже вырубился. Но одно сообщение заставило её поперхнуться дымом. Лола закашлялась, вынимая изо рта сигарету. Кит: [с днём рождения.] Ей не нравилась реакция её организма на одно его сообщение. Как сраное одолжение. Как плевок в спину. На, получи, распишись. Посмотри. Я хороший. Я могу быть таким. Лола не глядя затушила сигарету в пепельнице. Взгляд замер на его имени. Губы задрожали. Она отложила телефон и глубоко вздохнула, пряча лицо в ладонях. Весь день тупого ожидания. Весь день в мыслях. Только Лола отвлечётся на что-то более важное, как противный голос внутри грудной клетки завопит: «Интересно, а он поздравит меня?». Лучше бы не поздравлял, правда. Так было бы легче. Он бы остался просто тем человеком, который посмел душить её в пустом классе. Который просто ею воспользовался. А сейчас это… это сообщение давало надежду?.. — Да на что ты надеешься, идиотка совсем, — прошептала Лола и взяла телефон. Замерла в нерешительности. На что ты надеешься. Лицо исказилось мукой. Горячие слёзы всё же выкатились из глаз. Хватит искать всем оправдания. Хватит всех защищать. Он сделал больно. Намеренно. Осознанно. А ты хочешь оправдать его в своих глазах. Спаси себя. Сохрани себя. Палец мазнул по экрану. Ещё несколько касаний, сопровождающиеся всхлипами Лолы. Чёрный список. Она прижала телефон к груди, зажмурилась, смаргивая слёзы. Резко распахнула глаза, утёрла нос и поднялась на ноги, возвращаясь домой, к Мише.