Профанация нашей юности

У матери Лолы было два выкидыша, прежде чем родился здоровый ребёнок. Долгожданная девочка. Любовь, тепло и забота обвивали Ло тонкими сухими руками. Целовали в щёку, плели волосы в косички. Оставались тогда, когда девочка боялась засыпать одна и донимала маму расспросами о жизни на радуге. Наверное, так странно, когда в тебе умирает потенциальная жизнь. Твоя собственная жизнь сразу теряет пару-тройку тонов. Ты чувствуешь себя калекой. Дышишь через раз. Моргаешь с трудом. Лола цеплялась за руку Миши и дышала очень рвано. Расширенные зрачки создавали иллюзию чёрной дыры в глазах. Под ней расползалась лужа крови. Ло запомнила, что она была горячей, но очень быстро остывала. Запомнила, как Миша смотрел на неё, передавая в руки врачей и оставаясь позади. Как дрожали его пальцы, вымазанные кровью. Каталка дребезжала. Ло уронила запястье и потеряла сознание. Память сохранила только запах крови, следы полумесяцев на ладонях от ногтей и Мишины глаза. Её оперировали. В час ночи Лола очнулась в больничной палате и поняла, что потеряла ребёнка. В час ночи Лола умирала от боли и тихо скулила, елозя ступнями по простыне. А позже стало легче. Будто никогда ничего и не было. Ни крови, ни спазмов, ни страха. Она много спала и просыпалась только ночью. Смотрела на катетер в руке, на капельницу и снова засыпала. Боли резко ушли. Никаких схватывающих, резких и тупых спазмов. Ло ощущала только дискомфорт. И отвращение. К себе. К Никите. И к тому, что могло бы остаться в ней. Ведь она бы никогда не смогла вырастить и воспитать здорового ребёнка. И в глубине души она была рада, что потеряла его сейчас. Возможно, позже было бы больнее. А сейчас ничего. Пусто. Мерзко. Но всё остальное так безразлично… Лола думала только о том, что она наконец-то выспалась. Без тревожных снов, без страха и кошмаров. Крепко и глубоко. Утром в палату пришёл врач. Послушала сердце, спросила, как Ло себя чувствует и проверила капельницу. — Ранние выкидыши довольно распространены. Так бывает. Иногда это случается до того, как женщина узнаёт, что вообще была беременна, то есть даже до задержки менструации. — То есть у… ребёнка, — Лола выгнула губы, — совсем не было шансов? — У тебя было маточное кровотечение. Ты потеряла очень много крови. Всё выявилось слишком поздно, — сочувственно поджала губы женщина. — Некоторые женщины не испытывают вообще никакой боли или дискомфорта, что осложняет ситуацию. — У меня болел живот… и шла кровь иногда. Я думала, это месячные, — бесцветно произнесла Ло, часто моргая. — И так тоже бывает. Мы всегда уверены, что нас такие вещи уж точно не коснутся. А потом случается такое, — она покачала головой и встала. — Если будет что-то беспокоить, сразу говори медсестре. К тебе кто-то уже приходил? Ло мотнула головой. — Уже можно. Пусть приходят. Не оставайся одна, — врач смяла красные губы в приободряющей улыбке и вышла из палаты. Лола вздохнула, снова посмотрела на свой катетер и взяла телефон с тумбочки. Написала маме, что можно прийти, навестить. Следом отписалась Мише, что чувствует себя хорошо и что тоже ждёт его. Положила телефон на живот и откинула голову на подушку. Когда Миша вылетел с ней на руках из комнаты, он кричал. Лола не помнила, что именно, помнила только его голос и такой очевидный, парализующий страх в глазах. Мама вышла почти сразу, вызвала скорую и умоляла Ло рассказать, что случилось. А она не могла ничего выдавить из себя. Её колотило, руки сводило, тугие спазмы в животе не давали выпрямить ноги. Миша, руки которого по локоть были в крови, трогал её лицо и что-то говорил. Лола не могла разобрать ни одного слова и только кивала, глядя ему прямо в глаза. Мама принесла какую-то одежду, кое-как одела Лолу и забралась с ней в машину скорой помощи. Миша всё это время не отходил от неё. Очень тяжело дышал, сжимал её ледяные пальцы и лихорадочно осматривал всё тело каждые пару секунд. Было страшно. Страшно умереть от болевого шока. Страшно потерять много крови. А её было как-то слишком много. Она была горячая и липкая. Страшно отключиться и не очнуться. Не увидеть Мишу. Не увидеть маму. Не увидеть того, из-за кого всё это случилось. Не почувствовать больше, как мама гладит по голове, плетёт косы и тихо плачет, положив голову ей на колени. Страшно. — Это я виновата, — шептала мама, стеклянными глазами глядя на белую стену. — Всё это случилось по моей вине. — Нет, мама, твоей вины здесь почти нет, — задумчиво промолвила Ло, пальцами перебирая мамины волосы. — Этого могло и не быть. Она приподнялась, шмыгнула носом и выдавила улыбку. — Я знаю, что я виновата. Для меня ничего не существовало, кроме него. Моя главная ошибка, — поморщилась от слёз женщина и опустила голову. Лола отвела взгляд. Как же я тебя понимаю, мамочка. — Я должна была быть рядом с тобой. Прости меня, — слёзно просила мама, сжимая губы. Ло прерывисто вздохнула и мотнула головой. — Всё нормально. — Нет. Не нормально, — снова заплакала она и придвинулась к девушке. Притянула её к себе и положила голову Ло к себе на грудь. — Но всё будет нормально. Прости. Пожалуйста. Лола, приоткрыв рот, рвано задышала. Аромат маминых духов слабо перекрывал больничный запах. Она вдруг захотела вернуться домой. Руки потянулись к маме. Крепко схватились за неё. Пальцы зацепились за ткань тёплой кофты. Ло прикрыла глаза и захныкала. Физическую боль можно избежать. Обмануть. Принять таблетку, вколоть нужный препарат. Дать ей время рассосаться. Исчезнуть. Моральную боль не вытравить из себя никогда. Она притупляется, да, но не испаряется. Оседает в тебе. Медленно и мучительно. Замерзает, чтобы в любой момент оттаять и напомнить о себе. Эй, я всё ещё здесь. Я незыблемая часть тебя. Не забывай, кто был тебе предан. Кто всегда был рядом. Минут через сорок после того, как ушла мама, в палату вошёл Миша. Осторожно приоткрыв дверь, заглянув в маленькую щёлку и широко улыбнувшись. Лола отложила телефон и села удобнее. — Неплохо тут у вас, — осмотрелся юноша и сел на край кровати. — Завтрак, обед, ужин? Всё включено? — Ну, в отличие от твоего чувства юмора… — Ох-х, ранила, — картинно поморщился Миша и приложил руку к сердцу. Лола улыбнулась, задирая подбородок. Миша ещё немного покривлялся, а затем выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. Улыбка медленно стекла с его бледноватого лица. Ресницы затрепетали. Лола тоже перестала улыбаться и расслабила плечи. Тяжело вздохнула и прикусила губу. Юноша сглотнул и резко подался вперёд. Лола обняла его в ответ и зажмурилась. — Я чуть не сдох. — Это я чуть не сдохла, — глухо отозвалась она и услышала, как Миша усмехнулся. — Столько крови… Лола, блять, боже, я реально чуть не умер, — он отстранился. В глазах у Ло стояли слёзы. — Я знаю. Прости, что напугала… — Заткнись, — беззлобно сказал Миша и сжал пальцы на её плечах, будто хотел убедиться, что это реально она. Живая. — Я сама испугалась, — шмыгнула носом Ло и стёрла слезу. При маме ей не хотелось расклеиваться, не хотелось много плакать. Хотелось быть сильной. Им всем хватало переживаний. Но с Мишей всё было иначе. Рядом с ним можно было побыть немного слабой. — Всё случилось так быстро… так неожиданно. — Вот уж точно, — невесело усмехнулся Миша и отпустил её. Сел прямо, взъерошил кудри. — Ты прости за моё любопытство. Оно крайне неуместно сейчас. Но я все эти дни жрал себя мыслями, как и когда… — Я же жила у него пару дней, Миш, — сразу поняла Лола и втянула в рот нижнюю губу. Дёрнула плечом, теребя пальцами край одеяла. — Как-то так. Само вышло. Знаю, как тупо звучит. Знаю. Потому и рассказывать о таком как-то стыдно… мы же были абсолютно трезвые. Во всех смыслах. Но в тот момент… — она вздохнула, всплеснула руками. Миша кивнул. — Да понял я. Знаю, как это бывает, — промолвил он, не глядя на неё. — Не обижайся, конечно, но ладно у тебя там что-то щёлкнуло, но он-то взрослый. Мужик. Учитель, — громко прошептал Миша. — Он не знает, что такое презервативы? Лола нахмурилась и пнула его ногой. — Сексист чёртов. — Ты поняла, о чём я. Мы тут не о правах говорим, Ло, — невозмутимо проговорил он, скосив взгляд в её сторону. — Но я же знаю, что такое презервативы. Миша недовольно засопел и провёл ладонью по лицу. — И я облажалась, да, — горько сказала Лола и уронила руки. — Я тупая. Очень. Я осуждаю себя. Господи, — она поднесла руки ко лбу, — да я даже не поняла, что беременна. Ты пытаешься сейчас скинуть всю вину на него, потому что заботишься обо мне, я понимаю. Но это неправильно. — А что правильно? — деревянным тоном поинтересовался Миша, задрав голову. — Выносить тебя из комнаты на руках? Укладывать на каталку и видеть, как под тобой расползается лужа густой крови? Смывать твою кровь со своих дрожащих рук? Давить в себе желание поехать к этому ублюдку и придушить его этими самыми руками? Что, Ло? Что есть эта твоя правильность? Он перевёл тяжёлый взгляд на Лолу. Она смотрела на друга исподлобья, сжав коленки под одеялом. Ресницы дрожали. Миша, крепко сжав челюсти, не шевелился. Ло первая отвела глаза и вздохнула. — Мы оба виноваты, — тихо проговорила она. — Хотя бы не защищай его. — Не буду. — Виноваты вы оба, но разгребаешь эту кучу дерьма ты. — И пусть. Миша терпеливо выдохнул, хрустнул пальцами. — Ты хотя бы расскажешь ему? Лола дёрнулась. Будто услышала громкий выстрел совсем рядом и напряглась. Вся сжалась, как комок нервов. Оголённый провод, брошенный в воду. — Нет, — хрипло ответила Ло. — Я бы сказал, — почти беззвучно произнёс Миша. — Я не хочу, — выдавила она из себя искажённым голосом. Сдерживать слёзы с каждой секундой становилось всё тяжелее и тяжелее. — Не хочу, правда, — прерывисто вздохнула Лола и часто заморгала. — Я очень устала. Я устала от него. Устала от самой себя и от того, что сидит во мне, — прошептала и облизала губы, заправляя выбившиеся из косички прядки за уши. — Это невозможно терпеть. Я не хочу. — Я понял тебя, — твёрдо сказал Миша и протянул руку, за которую девушка тут же схватилась. — Всё наладится. Обязательно. Ло энергично покачала головой, перебирая пальцы юноши. Миша ещё немного посидел с ней. Налил ей горячий чёрный чай с долькой кислого сочного лимона. Рассказал последние школьные новости. Ничего нового, но Ло сейчас нужно было услышать что-то до ужаса банальное и будничное. Что-то, что разбавило бы этот солёный океан слёз слабой улыбкой или даже смехом. Она слушала его внимательно, но временами всё же проваливалась под лёд. Терялась, паниковала, но всплывала на поверхность, как только Миша несильно пожимал её прохладные пальцы. И только тогда её взгляд возвращался к нему. Мутноватый, непрочный, легко ускользающий. Лопнувшие капилляры делали белок правого глаза нездорово красным. Ло будто сидела на героине долгое время и только сейчас решила завязать. Миша старался не заглядываться на её лицо. Никаких блёсток, красных губ, розовых теней и блестящего кончика носа. Так непривычно было видеть её… такой. Уставшей, измученной, с мешками под глазами и потрескавшимися белыми губами. Это всё было не важно. Это всё приходящее и уходящее. Если бы не одно «но». То, из-за чего Лола так выглядела. Не так просто об этом забыть, стереть из памяти и сделать вид, будто ничего никогда не было. Сложно, почти невыполнимо, изматывающе. И это единственное, что волновало Мишу. А всё остальное можно поправить.

***

Вскоре Лолу выписали. За ней на такси приехала мама. Забрала сумку из ослабевших рук и поцеловала в лоб. Только войдя в квартиру, тут же потащила Ло на кухню, усадила за стол и принялась подогревать обед, без умолку болтая о том, как здорово будет вернуться на прежнюю работу. Лола слушала её, широко открыв глаза, и не совсем понимала, откуда в маме столько энергии и желания жить. Побочный эффект после разрыва? — Он вернул ключи? — перебила маму девушка, застыв с ложкой в руках. Женщина перестала суетиться, деланно безразлично дёрнула рукой. — Да, заезжал. Только ещё какие-то вещи там на балконе остались. Как-нибудь в другой раз заберёт, — уже не так бодро сказала мама и сухо шмыгнула носом. — Сейчас они ему не нужны. — Хорошо, — удовлетворённо кивнула Ло, водя ложкой по дну тарелки. Аппетита у неё не было. — Вы не говорили? Она закрыла дверцу шкафчика, бросила нож в раковину и села за стол. — Нет. — Что он сказал? — настаивала Лола, хотя и понимала, что так делать нельзя. Нельзя давить, нельзя провоцировать. Нужно оставить хотя бы на время. Чтобы чуть остыло. Но позволить себе такую роскошь они не могли. Ло должна знать, как обстоят дела, чтобы быть готовой ко всему. — Мам. Ну не молчали же вы. — Надоела я ему, — промолвила она, уставившись в одну точку. — Надоела ты. Мы ему надоели. Скучно ему. Всё не так. Одни проблемы у него из-за нас. Лола нахмурилась и скривила верхнюю губу. — Урод вонючий. Пусть катится к чёрту. А вещи его я с балкона скину, пусть собирает сам. — Не надо вот этого, — поморщилась мама и поднялась, потирая виски. — Он здесь больше не появится, — железно сказала Лола и тоже встала. Женщина устало посмотрела на дочь. — Он нас не спросит. Захочет — придёт. Как будто ты не знаешь. Смирение. Ло усмехнулась и подняла руки, сдаваясь. — Фантастика. Ты опять за своё. Ладно, твой выбор. Переубеждать не стану, — зашагала к своей комнате. — Просто буду наслаждаться жизнью в своей квартире без посторонних тварей, которые любят бить и унижать людей. Прежде чем скрыться у себя, Лола услышала тяжёлый вздох за спиной. Ответить маме было нечего. Как обычно. Ло закрыла за собой дверь и замерла. Чисто. Никаких пятен, следов. Никакого мусора. Всё убрано. Постелено свежее бельё. Окно приоткрыто. Пахнет улицей. Она сглотнула и прошла к кровати, осторожно опускаясь на неё. Нужно как-то жить дальше. Как-то двигаться вперёд, поменьше тормозить, не останавливаться. А если очень, очень трудно, просто ползти. Нести своё тело к той жизни, которую Лола заслуживает. А для этого нужно много работать. Не тратить время на пустые разговоры. На слёзы, которые выедают всё желание подняться с колен. Не пытаться что-то исправить. Слишком поздно. Всё уже давно сделано и решено за нас. Лола собрала волосы в хвост, прибралась на полке, перебрала школьные тетрадки и книжки, достала всё необходимое и выложила на стол. Закрыла окно, чтобы не продуло, включила свет и принялась за работу. Текстовыделители пастельных оттенков, цветные ручки, простые карандаши и маркеры. Плотные закладки, бледно-розовые и зелёные стикеры на страницах книги. Лола то хмурила брови, то поднимала их вверх, изучая темы и делая заметки прямо в учебниках. Решила оторваться на минуту, чтобы включить музыку для фона. Прикусила кончик чёрной ручки, поджала под себя ногу и принялась листать свои аудиозаписи. Много времени это не заняло. Плейлист «от Кита» оказался совсем рядом с кончиком её пальца. Лола вздохнула, прикрывая глаза, и включила самую первую песню. Заблокировала телефон и отложила его в сторону. Тихая, ненавязчивая мелодия мягко лилась из динамика. Обнимала Ло руками, вызывая мурашки, беря за локоток и утягивая за собой в пыльную комнату воспоминаний. Она почти не сопротивлялась. Перечитывала одну и ту же строчку в пятый раз и думала о том, как всё начиналось. Как всё было непринуждённо и легко. Как они были просто Китом и Ло из интернета. Не видели друг друга. Не слышали друг друга. Зато чувствовали. И общались почти без перерывов. Тесно. Близко. Даже тогда они были друг другу роднее, чем сейчас. Или Лоле просто казалось. Иллюзия. Для неё это было важно, а для него… — Да плевать ему. Было и есть, — оборвала поток воспоминаний Ло и вытряхнула себя из этой комнаты, куда её утянула музыка. Взялась за ручку и вернулась к сочинению по литературе.

***

Перед последним уроком её в коридоре поймал Глеб. Мягко взял за руку и потянул в сторону, к окну. — Как дела? Лола растерялась, рассеянно пожала плечами и улыбнулась краем рта. — Нормально. — Миша сказал, ты заболела. Даже в больнице лежала. Ужас, ненавижу больницы, — убрав руки в карманы штанов, Глеб переступал с ноги на ногу и озирался по сторонам, будто очень спешил куда-то. — Но сейчас всё окей? — Да окей, окей, — усмехнулась она, прижимая к груди толстую тетрадь. — Но за заботу спасибо. Я оценила. Глеб широко улыбнулся, склоняя голову на бок и приподнимая брови. — Долго тебя не было. Лола потупила взор и чуть нахмурилась. — Да, бывает и такое, — вздохнула и зачем-то обернулась через плечо, прижимаясь к нему подбородком. — На урок пойдёшь? Глеб фыркнул, закатывая глаза. — Мне эта физика не нужна. Как-нибудь обойдусь. А ты даже домашку сделала? — он вытянул у неё из рук тетрадь и полистал конспекты. — Оценок мало. Надо навёрстывать упущенное, — Ло поправила лямку сумки на плече и забрала у него тетрадь. — Пойду. Отмазать тебя? — А, да не надо, — безразлично отмахнулся Глеб и попрыгал на месте. — Так, меня в курилке ждут пацаны, я пойду, лады? — Да я тебя вроде не держу, — улыбнулась Ло. — Беги. — Не болей больше. Увидимся, — он вдруг приблизился к ней и криво мазнул губами по её скуле. Быстро улыбнулся и убежал. Лола нахмурилась и тронула пальцами лицо, глядя на то, как Глеб здоровается с кем-то по дороге и смеётся. Когда он скрылся из виду, она убрала тетрадь в сумку и пошла на урок. После физики у неё должно было состояться дополнительное занятие с Н.Л. Но, вероятно, его не будет. Потому что Лола не собиралась больше ходить к нему. Она была благодарна ему как педагогу за то, что он дал ей устойчивую базу, но дальше Ло будет справляться сама. Это нечеловеческая мука. Видеть его лицо, слышать его голос, чувствовать его запах. Она сильная, но не настолько, чтобы выносить добровольно всё это. Иногда нужно чем-то жертвовать, чтобы сберечь себя. До экзаменов оставалось не так много времени, но Лола верила в себя и в свои силы. Всё свободное время она посвящала самостоятельной подготовке. Всё должно быть хорошо. А Никита её поймёт. Когда-нибудь, возможно, осознает, что это лучший вариант для них. И если он не смог оборвать эту связь, Лола попробует сама. После физики она поднялась на второй этаж, чтобы взять в библиотеке нужные справочники по литературе. Мише пришлось поехать домой сразу после уроков. Он, конечно, позвал Ло с собой, но она вежливо отказалась, намереваясь позаниматься немного в библиотеке. Юноша сразу всё понял, оставил ей сладкую булочку на перекус и помчал домой. Лола села за самый дальний от входа столик и разложила материалы. Надела один наушник, положила ногу на ногу и принялась за работу. Ей нравилась атмосфера школьной библиотеки. После недавнего ремонта здесь стало ещё уютнее, светлее и чище. Поставили компьютеры, новые шкафы, полки, маленькие мягкие диванчики. Пахло деревом и старыми ветхими книжками. Лола погрузилась в работу и не заметила, как быстро пролетело время. За компьютерными столами уже никто не сидел. Диванчики были пусты. Библиотекарь пил чай и читал книжку. Тишина. Ло отложила наушники с телефоном и вытянула руки над головой, разминаясь. Выпрямила ноги под столом, глубоко-глубоко вздыхая. Дверь мягко открылась и впустила в библиотеку нового посетителя. Лола уронила руки и откинулась на спинку стула. Брови изломились, верхняя губа скривилась. Никита Львович облокотился на стойку и что-то коротко сказал библиотекарю. Тот закивал, отложил книжку, которую читал всё это время, и поднялся с кресла, убегая к забитым до отказа полкам. Никита выпрямился и медленно обвёл взглядом помещение. Ло не стала прятаться, опускать глаза или притворяться, что его здесь нет. Так бессмысленно и тупо делать вид, будто его не существует. Как он может не существовать, если он весь всегда был в ней? Все его слова, взгляды, мысли, руки… всё это преследовало Лолу слишком долго, чтобы теперь просто игнорировать его присутствие в этой светлой уютной библиотеке. Он удивился. Чуть приподнял брови, дёрнул подбородком и быстро осмотрел девушку. Лола не шевелилась. Без страха и стеснения смотрела в его глаза, пока Никита первый не прервал контакт, чтобы принять книгу у библиотекаря и расписаться в карточке. Потом он подошёл к ней. Без лишних слов и взглядов опустился рядом, положил руки на учебник. — Проблемы дома? Лола вздрогнула от звука его голоса. Так неожиданно громко он звучал в этой гробовой тишине. — Нет. — Где была? — Болела. — Сейчас поправилась? — Да. Никита нахмурился и покачал головой. Наверное, хотел сказать что-то ещё, но будто передумал и поднялся, подцепляя книжку со стола. Лола растерялась и подняла на него глаза. — Я не буду выступать с тобой. Не смогу, — выпалила она, прокручивая кольца на пальцах. Никита застыл, кончиком языка коснулся угла рта. — Причины есть? — Ты всё знаешь сам. Не надо, — попросила Лола и принялась собирать вещи. — Я знаю, что подставляю тебя сейчас. Но ты переживёшь такое предательство, я не сомневаюсь. Все её действия были отрывистыми, резкими. Говоря всё это, она не смотрела на него. А вот Никита внимательно наблюдал за каждым движением со спокойным, невозмутимым выражением лица. — Ладно, — просто сказал он и развернулся, чтобы уйти. Но почему-то спешить не стал. Залез в карман, кинул быстрый взгляд в сторону стойки, где сидел библиотекарь. Выудил из пачки сигарету и повернулся к Ло. Молча положил сигарету на раскрытую тетрадь, которую она не успела убрать, и ушёл. Лола перестала судорожно собираться. Моргнула пару раз. Услышала, как закрылась дверь и вскинула голову. Приглашение. Она вздохнула и упала на стул, проводя рукой по волосам. Что они делают. Зачем всё это нужно. От всего этого сложно отказаться, но такими темпами ни Кит, ни Ло никогда не придут к счастливой беззаботной жизни, которая возможна только в том случае, если они отстанут друг от друга. Лола быстро покидала остальные вещи в сумку, осторожно убрала сигарету в карман сарафана и вылетела из библиотеки. В курилке никого не было. В такое время сюда уже никто не ходит. Все давно разбежались по домам. Только Никита в расстёгнутом пальто дымил под плотным навесом, прижавшись спиной к обшарпанной стене. Лола подошла ближе, скинула сумку на землю и достала сигарету. Сунула её в рот и уже наклонилась, чтобы достать свою зажигалку, как услышала короткий щелчок. Никита протягивал ей огонь. Она медленно выпрямилась, вынула сигарету и протянула её к язычку пламени. — На занятия ходить тоже не собираешься? Лола не стала отвечать. Покачала головой, затягиваясь и пряча лицо в волосах. — Твоё дело. Но осталось не так много времени. И довольно много материала, который мы не успели изучить из-за твоих пропусков, — проговорил Никита. Ло молчала. — Кого-то нашла или сама взялась за подготовку? Или же решила, что оно того не стоит? Она откинула голову, отбрасывая волосы и глядя на Никиту. — Кого я найду здесь? Сама готовлюсь, — пробурчала Лола, стряхивая пепел себе под ноги. Он выгнул губы подковой, сузил глаза. Всё как тогда, когда они ещё не были так близки, когда Н.Л. прикурил ей в этом самом месте. Тогда всё было паршиво, но не настолько. Тогда его огонь спас её от нервного срыва. А сейчас Никита был причиной всех её срывов. Ло затошнило. — Зачем ты позвал меня сюда? — спросила она тихо. Кит выпустил дым изо рта и небрежно дёрнул плечом. — Покурить. — Как перед казнью. Последнее желание? Сигарета, подаренная учителем, — горько усмехнулась Лола и шмыгнула носом, ковыряя носком ботинка дроблённый асфальт. — Ты принимаешь всё близко к сердцу. Слишком близко. Из всего делаешь трагедию. Так нельзя жить. Лола зажмурилась. Кровь. Запах мёртвой крови и больничная койка. Капельница. Ребёнок, который мог родиться. Г-спди, как хорошо, что его больше нет во мне. — Хватит. Хватит это повторять, — процедила Лола. Руки задрожали. Никита щелчком выбросил бычок и перекатил голову в сторону девушки. — Не буду. Просто запомни одну вещь, без которой… — Почему ты спал с ней? — она повернулась к нему лицом, сжимая губы. — Просто ответь. Мне казалось, что между нами что-то есть. Так почему ты спал с ней, пока я дома получала по лицу от отчима? Никита прищурился. Внимательно, как долбаный сканер, изучал её лицо. — Так получилось. Мы давно знакомы. И она меня не любит. Я её тоже не люблю. — Да конечно, — фыркнула Лола, качая головой. — Она сказала… — Успокойся, — невозмутимо сказал он, не отрывая от неё жадного взгляда. — Можешь слушать всё, что тебе говорят. Но никогда не принимай это за правду. Фильтруй. Сортируй. Думай. Бери на заметку. Но не верь всему, что тебе говорят. — Это ничего не значит? Всё, что было у вас с ней, — ей так давно хотелось получить все ответы на вопросы, которые разрушали её каждый день, каждую секунду, что она даже забыла о том, что поклялась себе не приближаться к нему ни на шаг. — Когда-то это значило многое, — спокойно сказал он, пожав плечами. — Сейчас это не значит ничего. Просто людям иногда бывает хорошо вместе. Но это не всегда предполагает то, что люди будут верны друг другу до самой смерти. — А то, что было между нами? — одними губами вывела Лола, наблюдая за его реакцией. Которой, конечно, не последовало. Ничего. Сраная пустота. Только дёрнувшийся угол рта и отведённый в сторону взгляд. — Тогда это значило многое. — А сейчас это ничто, — задушенно прошептала Лола. Никита задумчиво посмотрел на неё. Если бы не эмоции, перекрывающие всё сознание девушки, она бы заметила, как глубоко он ушёл в себя на короткое время. Как в уме он подбирает слова, чтобы выдать только то, что необходимо. — Ты не входила в мои планы, — внезапно тихо заговорил он. — Я приехал сюда работать. Я не гнался за отношениями. Не искал их. Да и если бы не интернет, мы бы никогда не перешли на «ты». Лола прерывисто вздохнула, глотая всхлип. — Какова вероятность, что твой собеседник в интернете вдруг окажется твоей ученицей? — невесело усмехнулся Никита. — До сих пор думаю об этом. Надо же было… — он покачал головой, провёл рукой по волосам. — Это всё пройдёт. Ты уедешь учиться. Я останусь здесь работать. Ты должна была понимать это с самого начала, не знаю, почему ты так истеришь. Ло приоткрыла рот и отвернулась. Слушать это было невыносимо. Ведь отчасти он был прав. Она всё поняла давно. Но она позволила этому зайти слишком далеко и перекрыть здравый смысл. — Если нужна будет помощь в подготовке, приходи. Только давай закончим этот учебный год нормально. Без лишних слов. Без проблем, которые могут испортить нам жизни. Он положил ладонь ей на плечо. Лола увернулась, приседая, и показала ему своё заплаканное лицо. Если есть хоть одна надежда остановить это, пожалуйста, сделай что-нибудь. Останови этот ужас, не дай мне уйти, не уходи сам. Останься со мной. Оставь нас. Не стирай это. Не позволяй исчезнуть. — Всё? — выдавила из себя Ло, болезненно морщась. Никита шагнул в сторону, обошёл её и вышел из-под навеса. — Всё.