Профанация нашей юности

Время летело как-то слишком быстро. Вместо шерстяных пальто и тяжёлых пуховиков всюду мелькали лёгкие ветровки, джинсовые куртки и олимпийки. Снег давно сошёл. Всё потихоньку цвело яркими красками и пахло весной. Лола проводила много времени в библиотеке, гуляла с привычной компанией друзей и знакомых, от которых когда-то оторвалась из-за проблем в семье и личной жизни, хорошо питалась и много спала. Чем теплее становилось на улице, тем свободнее ей дышалось. Вся тяжесть в области солнечного сплетения вытеснялась. Она вернулась к той привычной жизни, что была до всего этого кошмара. Она не думала, не вспоминала, не зацикливалась на прошлом. Она старательно делала вид, будто никто никогда не ломал её, не крошил в песок сердце, не оставлял после себя болезненный рубец и кучу шрамов. Лола училась жить заново. Буквально. После истерик, после ледяного душа, голодовок, перееданий. После того, как снова обнаружила себя всю в слезах, сидящую под столом с разбитым телефоном, который больше не включался. Ло испугалась, что так будет всегда. Что она никогда не сможет освободиться и вдохнуть полной грудью. Что останется там, под этим столом, в углу, на всю жизнь, пока Н.Л. будет жить дальше. И тогда она сама вытащила себя из этой ямы, набрала горячую ванну и лежала там с закрытыми глазами, пока вода не начала остывать. Потом приняла душ, воспользовавшись любимым кокосовым гелем, надела чистый халат и нанесла на лицо маску. Включила новый телефон, вставила в него старую симку. Это был первый шаг к очищению от той грязи, что скопилась в ней неприятным болезненным сгустком. А потом пришёл Миша. Хотя он никогда никуда и не уходил. Он всегда был рядом. Приносил домашнюю еду, выпечку. Холодный морс, который Ло обожала. Оставался с ней иногда в библиотеке и тоже готовился к экзаменам. Вытаскивал её гулять. Ночевал у неё. Подружился с мамой. Брал с собой, когда его семья ездила куда-то отдыхать. А недавно рассказал Лоле, что сблизился со своей одноклассницей, с которой всегда хорошо общался, но как-то не рассматривал её в роли девушки. Ло тогда так запищала и кинулась ему на шею, что на них стали оборачиваться люди. Всё успокаивалось. Даже на его уроках сердце уже не так сильно сжималось. Руки не так сильно дрожали. Дыхание не перехватывало, когда они случайно касались друг друга взглядами. Он есть. Существует. Но где-то в другой системе координат. Лола поняла это. Мужественно приняла. И позволила себе жить с этой мыслью. Сжав челюсти, скрепя зубами и роняя горячие крохотные слёзы. Душа в себе любой намёк на надежду. Надежда умирает последней? Так вот она сдохла в муках, корчась где-то позади. Далеко. Недосягаемо. — Пиво, мадам? — Миша плюхнулся рядом с ней на диване и протянул стеклянную бутылку. — Вы так добры, — склонила голову Ло. — Что там происходит? — со смехом спросила она, наблюдая за тем, как Глеб, сидя на столе, что-то громко объясняет какому-то парнише. Вокруг них столпился народ. — А, это, — Миша прищурился, глядя на толпу. — Споры. Теория вероятности. Все мы немного философы, когда выпьем пива. Такова жизнь. Лола выразительно изогнула бровь. — Теория вероятности? Я хочу это слышать, — она рывком встала и подошла ближе. Глеб, схватившись за плечо юноши, который, кажется, учился с Мишей в одном классе, что-то настойчиво орал тому в ухо. Его слегка качало из стороны в сторону. Ло усмехнулась и протиснулась в первые ряды. — Я тебе объясняю, — устало вздохнул Глеб, — если ты знаешь какие-либо данные, ты можешь предсказать исход любых событий, уловил? — Это из раздела математики? Я тебе про жизнь, а ты… — Да используй ты это и в жизни, чудик, — покрутил пальцем у виска Глеб и соскочил со стола. — Если знаешь, как это использовать, пожалуйста, используй, кто тебе мешает? В жопу математику вообще, да, Ло? Лола поняла, что обращаются к ней, когда все взгляды присутствующих коснулись её. Она широко улыбнулась и качнула головой, салютуя Глебу бутылкой. Юноша послал ей воздушный поцелуй и отвесил парнише подзатыльник. — Кто вообще завёл разговор об этом? — спросила Ло, когда он отвёл её в сторонку. Глеб поморщился и махнул рукой. — Да ерунда. Скучно спорить с человеком, который ляпнет одну фразу и повторяет её потом по сто раз, не слушая тебя. — М-да, — брякнула Ло, прижимая бутылку к горячей щеке. — Есть такое. Она нашла глазами Мишу и широко улыбнулась. Юноша, вразвалку сидя на диване и откинув голову на подушки, мило общался с той самой девочкой, которая сильно ему нравилась. Она, перекинув ногу через его бедро, что-то рассказывала, смеясь и жестикулируя. Глеб посмотрел туда же и прищурился. — Давно они вместе? — А что, ревнуешь? — Серьёзно? — ни тени улыбки на лице. Лола подняла руки и выгнула губы. — Да шучу. Нет, не очень. Но Миша давно ей нравился. И она ему, кажется. Просто Миша дурак, — Лола допила своё пиво и вытерла рот рукой. Глеб дёрнул бровями и присосался к влажному горлышку бутылки. В кармане джинсов завибрировал телефон. Ло нахмурилась. Мамулик: [Когда домой] — Блин, — она кинула взгляд на Мишу и прикусила губу. — Мне домой пора. — Уже? — спохватился Глеб, выпрямляясь. — Да. Старею! — быстро улыбнулась Лола и подошла к Мише, сунув телефон в карман. — Мама написала, я поеду домой. Он упёрся кулаками в диван, приподнимаясь, и удивлённо уставился на Лолу. Его девушка перестала улыбаться, положила ногу на ногу и залипла в одну точку. — Почему так рано? Давай я поговорю с твоей мамой? — Миша резво подскочил, но Ло легко толкнула его обратно на диван. Он неловко завалился на подушки. — Всё нормально. Отдыхайте, детки, — она щёлкнула пальцами и подмигнула девушке. Та проигнорировала Лолу. Миша всё же пошёл за ней, что-то быстро шепнув своей избраннице. — Провожу хотя бы. — Я вызову такси-и, — улыбнулась Лола, тыча в него пальцем. — Беги, Ромео. Девушки не любят ждать. Миша склонил голову набок. Лола проделала то же самое. — Позвони мне потом. — Напишу, — она быстро обняла его и принялась натягивать кроссовки. Миша хотел что-то ещё добавить, но к ним неожиданно присоединился Глеб. Он уже натягивал олимпийку, зажав зубами сигарету. Лола изогнула брови и сложила руки на груди. — Всё равно хотел прогуляться, — невнятно проговорил он и пожал Мише руку. Юноша красноречиво улыбнулся, сузив глаза. Лола мотнула головой и сделала большие глаза. — Ладно. Отдыхайте. Детки, — выразительно сказал Миша и, сложив руки на груди, начал удаляться. Ло показала ему язык и средний палец и тут же улыбнулась, когда Глеб открыл ей входную дверь, пропуская вперёд. Такси вызывать не стали. Прогуливались по родным улицам, смеялись, в шутку пихали друг друга и разговаривали обо всё, что только в голову приходило. Темнело рано. Они шагали под неярким светом фонарных столбов, кутались в свои куртки, прячась от весенней прохлады. — Пойдёшь завтра на концерт? — спросил Глеб, гоняя камушек по дороге. Лола непонимающе уставилась на него. Глеб шутливо передразнил её. — Юбилей школы, все дела, — пояснил он после короткого смешка. Шмыгнул красным носом. Сердце Ло ухнуло вниз. Дыхание на короткий миг неприятно перехватило. — Завтра? — слабым голосом спросила она, пряча беспокойный взгляд. — Угу, — Глеб закурил. — Интересно посмотреть, что на этот раз придумали. Львович вроде блистать собрался. Хочу это видеть. Лола натянуто улыбнулась и дёрнула плечом. — Наверное, не получится. Пятница всё-таки. В субботу ещё на уроки… не хочу, не. Юноша недовольно загудел, выпуская дым через нос. — Да ла-адно, давай сходим? — Мне к экзаменам готовиться надо. — Мне тоже, — фыркнул Глеб, выбрасывая окурок и пряча руки в карманы олимпийки. — А ещё тебе надо давать себе отдыхать. Вон, глаза какие краснющие, — он протянул к ней руку. Лола инстинктивно отшатнулась. Быстро заморгала и ускорилась. — Эй, ты чего? Я опять что-то не то сделал? — он нагнал её и попытался взять за руку. Лола вздрогнула и отступила. Нахмурила брови. — Это ты чего? Они тяжело дышали, глядя друг на друга. Глеб мотнул головой и усмехнулся. Запрокинул голову. Кулаки натянули карманы олимпийки. Съехавший ворот открыл кадыкастую тонкую шею. — Звёзд столько, охренеть, — глухо сказал он. Лола, смягчившись, приподняла подбородок. Синее-синее небо с россыпью серебристых блёсток. Лицо её разгладилось. Она перевела взгляд на Глеба, который внимательно смотрел на девушку. — Прости, если опять перешёл границы, — он утёр нос и кивнул в сторону. — Пойдём, провожу. Лола смотрела, как он медленно зашагал вперёд, ссутулившись. Ещё раз глянула на звёзды. Прикрыла глаза, облизала губы. — Ладно, давай сходим, — крикнула Ло. Глеб обернулся через плечо. Уголок рта слегка приподнялся. Лола улыбнулась ему и сорвалась с места, обгоняя юношу. Тот хрипло расхохотался и кинулся следом.

***

На его уроках она почти никогда не отвечала. Слушала ответы других, писала конспекты, сочинения, решала тесты. Но никогда не высказывалась вслух. И хотя Никита требовал абсолютно от каждого не молчать в процессе обсуждений, на неё он даже не смотрел. Не спрашивал. Не отвлекался на неё. Не потому, что не хотел услышать вариант её ответа на тот или иной вопрос по теме. А потому что «всё». На его уроках Лола отрывалась от своего класса, который активно участвовал в обсуждениях произведения, и оставалась одна. Наедине с собой и своим бесконечным потоком мыслей. Пыталась готовиться к экзамену, но часто отвлекалась на голос Н.Л. и застывала. Кончик ручки замирал над листом тетради, глаза останавливались на одном слове в учебнике. А потом Ло как будто будила себя и возвращалась. Сама. Так и проходили её будни. Стоило ей начать тонуть, как она сама тащила себя за руку к берегу. И как только звенел звонок, Ло в числе первых сбегала из кабинета, сбрасывая вещи в сумку и не задвигая за собой стул. Но не сегодня. Потому что сегодня она задержалась из-за заевшей на сумке молнии. Ло лихорадочно дёргала рукой, пока народу в классе становилось всё меньше и меньше. Всё содержимое вываливалось на парту. Она злилась. Бесилась. Психовала. Глеб подошёл сзади и глянул ей через плечо. — Помочь? Она дёрнулась. Тяжёлое дыхание разрывало грудь. — Да. Нет! — замотала головой Ло и махнула рукой. — Да пофиг, — соскребла всё, что вывалилось, с парты и затолкала обратно в сумку. Скрутила её и прижала к груди. Глеб приподнял брови. — Ну ладно. Никита Львович не смотрел на них. Перебирал какие-то листы на своём столе, хмурился и покусывал нижнюю губу. Лола быстро глянула на него. — Пойдём? — спросил у неё Глеб, покачиваясь из стороны в сторону. Она коротко кивнула и поплелась за другом. Так и хотелось обернуться. Так и хотелось краем глаза взглянуть… Никита смотрел им вслед, упираясь сжатыми кулаками в стол. Закатанные рукава рубашки, расстёгнутая первая пуговица, прядка волос, упавшая на лоб. Тяжёлые веки и мутно-голубые глаза. Лола отвернулась и ускорилась, снова чувствуя тошноту. В актовом зале их уже ждал Миша, который занял лучшие места. Рядом с ним сидела его девушка. Обнимала за руку, расслабленно улыбалась и смотрела на пустую сцену, вокруг которой суетились ученики и учителя. Ло села с самого края. Слева от неё завалился Глеб, тут же доставая телефон. Пока шла активная подготовка к празднику, Лола переписывалась с мамой и параллельно листала новости. Миша мило беседовал со своей девицей, а Глеб в какой-то момент забрался коленями на сидение, облокотился на спинку и заорал на весь зал, махая руками: — Я уже здесь! Да! Норм! Лола потянула его за рукав кофты и сказала: — Тебя выкинут сейчас, директор уже здесь. — Да пацаны там сели. Не видели меня просто, — очаровательно улыбнулся Глеб, махнул рукой и бухнулся на место. Ло вскинула брови и улыбнулась. Юноша, глянув на неё, ухмыльнулся и развалился поудобнее, складывая руки на животе. В зале стало тише. Концерт начинался. Сначала выступил директор с речью. Розовощёкий, довольный, с ярко-красным галстуком, он буквально светился от счастья. Глеб отпускал короткие шуточки, Лола пихала его в плечо и прятала улыбку. Миша поглядывал на них время от времени. На сцену высыпалась малышня. Девочки с огромными бантами и в белых колготках в цветочек и мальчики в пиджаках. Тонкие губы Ло, намазанные блеском, тронула слабая, но искренняя улыбка. Дети зачитали стихи, передавая друг другу микрофоны, и хором спели какую-то до боли знакомую песню из прошлого. А потом на сцену вышел он. В пиджаке. В застёгнутой по самое горло рубашке. Прямой, серьёзный. Красивый. Лола вцепилась в подлокотники и оглядела зал. Никита поклонился, пожал руку директору, слабо улыбнулся, кивая, и сел за пианино. В зале наступила тишина. Лола испугалась, что все услышат, как громко стучит о грудь её сердце. Она скосила взгляд в сторону сидящего рядом Глеба, который внимательно следил за Н.Л. на сцене. Чуть повернула голову и наткнулась на Мишины глаза. Он был обеспокоен. Ло махнула головой, мол, не переживай, всё нормально, я в порядке. Он только поджал губы и выпрямился. Лола прижалась к мягкой спинке и опустила подбородок. Пальцы Никиты коснулись клавиш. Школьный гимн. Все знали текст наизусть. Но никто не пел. Все, как заворожённые, следили за ровной спиной Н.Л., за его пальцами, которые легко скользили по клавишам, извлекая мелодию. Директор, стоя неподалеку, чуть ли не плакал, сжимая кулаки и кусая губы. Лола прикрыла глаза ладонью и выпустила воздух из лёгких. Тугой спазм скрутил желудок. Его выступление казалось вечностью. Тягучей, тяжёлой, невыносимой вечностью. И когда он закончил, зал аплодировал ему чуть ли не стоя. Никиту полюбили здесь. Дети, которым он преподавал. Учителя, которые смотрели на него, как на божество. Отличный молодой специалист. Мастер на все руки. Просто чудо. И стоило Лоле убрать руку от лица и приподнять подбородок, как на неё обрушилось новое потрясение. Никита Львович не спешил покидать сцену. Он что-то быстро сказал директору, размял пальцы и заиграл снова. Только это был уже не школьный гимн. «— Знаешь произведение comptine d`un autre ete? Yann Tiersen. — Слышала. Никита поднял с пола какую-то папку, нашёл ноты и оставил их перед глазами. Начал исполнение. Чистое, без заминок и помех». Его улыбка. Его глаза. Его запах. Её затрясло. Лола сглотнула кисловатую слюну и посмотрела на свои дрожащие руки. А Никита продолжал исполнять мелодию, которая своими тонкими изящными руками потрошила её внутренности, переворачивая всё вверх дном. Которая располосовала бедное сжавшееся сердце на жалкие лоскутки. Ты ничего от меня не оставил. Ни одного живого места. Всё мертво. И пока его пальцы перебирали клавиши, пока он чуть хмурился и опускал ресницы, Лола вскочила со своего места и кинулась к выходу. В ушах стоял невозможный звон, перекрываемый одной единственной мелодией, которая заела, как пластинка. Она будто жевала её барабанные перепонки. Ло закрыла уши ладонями, вылетая за приоткрытую стеклянную дверь. Хотела подойти к лестнице, но почувствовала касание. Осторожное, лёгкое. — Не надо! Я не хочу возвращаться! — крикнула она, не слыша себя. Глеб одёрнул руку, приподнимая её на уровень груди. — Хорошо, мы не вернёмся, — спокойно произнёс он и шагнул к ней. — Ты чего, Ло? Что случилось-то? Лола, рвано дыша, замотала головой. — Ладно, всё, — Глеб подошёл очень близко и заглянул ей в глаза. — Слышишь? Это как… как это… паническая атака, да? Я читал про такое, много читал… — Глеб? — прошептала Лола. Слипшиеся ресницы и потёкшая вместе со слезами тушь. Он вопросительно посмотрел на неё, но говорить ничего не стал. Будто боялся спугнуть. А Лола боялась только себя. Пальцы скользнули по вороту его кофты. Губы об губы. Солёный вкус во рту. Мокрый горячий язык Глеба. Она сильно зажмурилась, прижимаясь крепче к живому теплу юноши. А потом вытянула руку и оттолкнула его от себя, захлёбываясь в слезах. Глеб, тяжело дыша, смотрел на скрюченные на его кофте пальцы. Сладкий блеск отпечатался на его губах. Из зала послышались аплодисменты. Лола разрыдалась. — Эй, — он перехватил её запястье, отрывая от своей кофты, встряхнул его, ослабляя хватку. — Эй. Потянул на себя и прижал голову к груди. Ло упала на него, свесив руки, и ткнулась носом в плечо. Глеб обхватил её, поглаживая по спине. — Всё нормально, ну Ло, ну ты чего? — он хотел осмотреть её, но она будто намертво приклеилась к нему. — Пойдём отсюда? Не плачь. Лола, судорожно всхлипывая, задрала голову. Волосы слегла разлохматились, глаза покраснели, кончик носа припух, а косметика почти вся смазалась. Глеб опустил глаза и натянул приободряющую улыбку. Из крепких объятий не выпускал. Он ждал, что она что-то скажет. Или хотя бы попытается улыбнуться. Но она только молча изучала его лицо, бегая глазами с одной черты на другую. А потом приподняла руку, подушечками пальцев касаясь его полных губ, и стёрла свой блеск.