Переходный возраст

Возвращаюсь каждый день из школы будто бы с каторги. Тем более бесят дни, когда происходят сразу несколько неприятных событий. Вот, например, как сегодня: видел директора, Вейсман достал со своими тестами, да еще и новую обезьяну прислали из питомника, чтобы она нам о литературе рассказывала. Переступаю порог квартиры в явно плохом расположении духа. - Я дома, - по привычке непонятно кому сообщаю о своем приходе. - А, Мисаки, уже пришел, - откуда ни возьмись появляется мама. Вся такая довольная, фартук на ней надет. Очевидно, что-то готовит. - Ммм, как вкусно пахнет! - втягивая носом аромат с кухни, иду в ванную комнату. - Вот решила вас с папой побаловать, - мама улыбается. – Ты давай, иди уроки делай, а потом у меня будет сюрприз. Недолго музыка играла, недолго пьян был дирижер. Напоминание об уроках быстро стерло улыбку с моего лица. Никогда, слышите, никогда не ведитесь на хорошее настроение у родителей. Это всегда ловушка. Я каждый раз так наивно в нее попадаюсь, что кажется, в следующий буду осмотрительнее. Но жизнь не делает меня умнее и, снова видя мамино довольное лицо, я глупо полагаю, что за этим не прячется очередной подвох. Дитя… Я все еще невинное дитя, становящееся жертвой коварных взрослых. Корплю над учебниками, ломая свои зубы о неподдающийся гранит науки. Доносящиеся до моей комнаты запахи не дают нормально сосредоточиться на занятиях. Могу безошибочно сказать, что мама печет шарлотку. Не то, что бы это праздничное угощение, но обычно в будни она нас не радует своими пирогами и печеньем, что же за день сегодня такой, что мама решила пересмотреть свои правила? Может, я чего не помню, и сегодня какая-то важная дата? Лезу в свой телефон, чтобы проверить записи. Ничего такого. Обычный ничем не выделяющийся денек. Видимо, в этот раз охотник решил отдохнуть, и мне сегодня не трепыхаться в силках интриг. Резким движением руки отпихиваю от себя все учебники. Алгебру спишу у кого-нибудь, по литературе я сегодня отличился, а к физкультуре готовиться не нужно. Долго делать уроки? Нет, не слышал. Взбиваю мягкую подушку на кровати и опускаю свое бренное тело на ложе. До ужина я совершенно свободен. - Мисаки… Мисаки, - блин, я, по-моему, вздремнул. Мама склонилась надо мной и трясет за плечо. - Мисаки, ты душ принял? Я вот тебе тут сменную одежду принесла, - развешивает шмотки на стуле. Нет, определенно я что-то забыл. Переодевание к ужину – это уже перебор. Меня в праздники не заставишь облачиться во что-то приличное, а тут будни. Подождав минут десять иду на кухню. Поздоровавшись с отцом, сажусь за стол. Рис, мясо, салат – вроде бы никаких изысков. Только вот источающая ванильный аромат шарлотка напрягает. Сметаю все, что положено мне на тарелку, в надежде поскорее перейти к чаепитию. Мама моет посуду и как-то не спешит угостить нас с отцом своим произведением кулинарного искусства. - Мисаки, ты причесался? – ставит тарелки в сушилку. Обязательно, мам. И подмыться не забыл. Какого хрена?!! Бросаю взгляд на отца. Что-то он тоже сидит, будто васаби в рот набрал. - Мисаки, а ты знал, что наш новый сосед твой учитель? – мама убирает шарлотку в контейнер. - Это какой? – пытаюсь вспомнить все свежие сплетни из школьных коридоров. - Ну, Фушими-сенсей. Который у вас теперь зарубежную литературу ведет. - Обезьяна?! – срывается у меня с губ. - Что-о-о?! – мама наливается пунцом. - Ну, он нам сегодня про обезьян рассказывал, - на ходу сочиняю я. Папа хихикнул в кулак. Мама с шарлоткой направилась к двери. Ой, не нравится мне все это. - Мы идем его поприветствовать, - мать выжидающе на нас смотрит. - Но, мам, я его сегодня в школе приветствовал, - я снова в ловушке. Мама, не говоря ни слова, уже выходит на лестничную площадку. Переглянувшись с отцом, покорно идем за ней. - Добрый вечер, - мама широко улыбается, как только дверь в квартиру соседа распахивается. Сенсей окидывает нас всех недоуменным взглядом. - Я вот узнала, что наш новый сосед – это учитель нашего сына, - мама говорит, что картину рисует. Учитель кивает головой и так же, как сегодня в классе, пристально разглядывает меня. Я прямо чувствую, как его взгляд скользит мне по голым ногам, перескакивает на шорты, оценивает реглан и останавливается на шапке. Ну, да, надел. Все лучше, чем причесываться. - А, здравствуйте, - наконец-то решает подать голос сенсей. Потом он начинает вроде как оправдываться, что не ждал гостей, и у него вещи не разобраны. Что, даже чаю не нальешь? - Все в порядке, мы ненадолго, - мама краснеет и начинает представлять нас по именам. Когда слышу свое имя, меня как огнем обжигает. - Мам, не нужно меня так называть, - если он такой хороший учитель, каким нам его сегодня представил Мунаката-сан, то должен был запомнить, как меня зовут. - Будь паинькой, - мама ворчит, а я чувствую, как пламя ненависти уже не на шутку жжет мои внутренности. Нехотя скидываю кеды и плетусь за процессией миротворцев в комнату. Окидываю взглядом полу распакованные коробки, сенсей окидывает взглядом меня. Папа равнодушно жмется, прислонившись к косяку. - Кстати, я испекла вам шарлотку… Ну, супер! Я весь вечер пускал слюну в подушку, ожидая этого пирога, а он, оказывается, для этого примата предназначался. Рожа не треснет? Начинаю думать, что хуже уже ничего не случится, как мама предлагает меня в качестве помощника для разбора вещей сенсея. А еще говорят, что отменили рабство, и мы живем в свободной стране, где даже подростки имеют право на голос. Ага, имеем мы право. А право в ответ имеет всех нас. В разных позах. Часто и болезненно. - Не-е, у меня много дел, - надеюсь, что моя отмазка прокатит и меня отпустят. - Будь паинькой, - взгляд мамы не обещает ничего хорошего. - Спасибо, я как-нибудь и сам управлюсь, - сенсей так шарлотку к себе прижимает, что мне начинает казаться, что у них роман. Только хотел возвысить руки к небу и поблагодарить за чудесное спасение, как мама влезла со своим «Ну, что вы, сенсей» и заторопилась к выходу. Папа рванул впереди нее, видимо, больше не желая оставаться здесь ни минуты. Удивляюсь, с какой легкостью родители оставили меня наедине с почти незнакомым мужчиной. Если он учитель, то это еще не говорит о том, что он не маньяк или извращенец какой-нибудь. Входная дверь хлопает, и через несколько секунд Фушими возвращается в комнату. - Так и будешь стоять? – смотрит на меня поверх очков. Вот оно, началось. Сейчас предложит прилечь. А потом такой типа «подвинься, я рядом посижу». Ой, странные мыслишки у меня сегодня. Может, и правда гормоны? - Присаживайся, - учитель указывает мне на стул. Мне кажется, или ему тоже немного неловко от сложившийся ситуации? Бормочет что-то про то, что сам все разберет, а я просто посижу и потом домой пойду. Вуайерист хренов. Будет пялиться на меня, копаясь в своих коробках. Да я ж со стыда сгорю. - Прости, мне нечем тебя угостить, - с сожалением вздыхает. Шарлотка, тугодум ты несчастный. Она свежая, теплая еще. - Да и не надо, - фыркаю я, - не маленький уже. Почему-то все взрослые налаживают с детьми контакт, угощая чем-нибудь сладким. «На конфетку, малыш» - и все, они над нами всесильны. - Так что там помочь надо? – встаю со стула и, подойдя к учителю, сажусь рядом с ним на корточки. Если он думает, что я проявляю заботу, то он глубоко ошибается. Покопавшись в его шмотках, я смогу побольше о нем узнать, а это значит, что буду во всеоружии, если что. Может, и до компромата докопаюсь к ночи. Расставляю книги в полке. Это уже вторая коробка. Интересно, он еще чем-нибудь живет кроме литературы? Я надеялся найти у него хоть одну кассету с порнушкой, или хотя бы журнал с откровенными фотками. Должен же он хоть как-то иногда расслабляться. Или он возбуждается от пролистывания страниц книжонок своих и от запаха типографской краски? - Эй, труженик, перерыв, - сенсей возвращает меня в реальность. Встаю и иду за учителем на кухню. Пока он возится с шарлоткой (ладно, не дурак совсем, беру половину своих слов обратно), осматриваю пока еще не обустроенное пространство его кухни. Увижу ли я его в другом обличии – вот в чем вопрос. Ставит передо мной блюдце с добрым куском маминой стряпни, и опять извиняется, что ничего другого в его холодильнике пока нет. - Да что вы все извиняетесь и извиняетесь?! – я сам не заметил, как повысил голос, немного забыв, что разговариваю не с одним из одноклассников, а со своим новым преподавателем, да и еще по совместительству соседом. Он же только вчера въехал, сегодня вышел на работу. Надо думать, ничего еще не успел. Неужели, ему кажется, что мой подростковый мозг не в силах понять сложившейся ситуации? Если я пока не могу тягаться с ним в знаниях, то это не говорит о том, что в жизни я полный дурак. За стеной что-то громышет и отборная брань, не спрашивая разрешения, несется в наши уши. Улыбаюсь, заметив, как сенсей вздрогнул и недоуменно уставился на меня. Бедный, ему еще предстоит узнать нрав этих людей. На все попытки учителя расспросить меня о проказниках за стеной, отвечаю размыто. Если нам не удастся потрепать ему нервы в школе, то я хотя бы буду спокоен, зная, что дома чуть ли не ежедневно его будут ждать такие вот застенные спектакли. Жую шарлотку, запиваю ее горячим чаем. Кажется, хорошее настроение опять возвращается. - Идемте дальше вещи разбирать, - встаю из-за стола и, не дождавшись его ответа, уже иду к бренным коробкам. Я все еще настроен найти в его вещах что-нибудь разоблачающее эту светлую натуру. Может быть трусы с забавными желтыми утятами? Сенсей, под своей шапкой я скрываю не только непричесанные волосы. Там прячутся острые рожки бесенка, о которые вы в скором времени наколитесь. И обещаю: это будет очень больно.