Переходный возраст

Крысы бегут с тонущего корабля медленнее, чем мы намереваемся покинуть наше насиженное жилище. Слушая на уроках истории рассказы о беженцах, под прессингом наступающих врагов, вынужденных в кратчайшие сроки уезжать из родных мест, я всегда думал, как бы я повел себя в данной ситуации. Что бы взял, а что бы оставил. Каждый раз список вещей менялся, то убывая, то вновь разрастаясь, поражая своей величиной. Я пытался унести то, что не подлежит транспортировке, и забывал самое необходимое. Но это все были игры, а сегодня, стоя посередине своей комнаты с коробкой в руках, я не могу сообразить с чего начать. Вроде бы нужно с самого необходимого, но если поразмыслить, то приоритеты каждый выстраивает по-своему. С точки зрения отца, первой необходимостью для меня сейчас являются учебники, а если смотреть на ситуацию моими глазами, то я начал бы с аудио и DVD дисков. Ну, и, конечно же, в графе «не обсуждаемое» находился и находится до сих пор мой скейтборд. Моя любимая доска, без которой я не представляю своей жизни. Взмокший, лохматый, в куртке нараспашку - именно таким появился на пороге моей квартиры Рикио, после того, как я ему позвонил и попросил помочь упаковать вещи. - Эй, Мисаки, я нихрена не понял из нашего короткого разговора, но слово «переезд» настолько меня напрягло, что я, не раздумывая, сорвался и прилетел к тебе, - наклонившись вперед и уперевшись руками в колени, Рикио тяжело дышит. - Все правильно сделал, - держу наготове еще одну коробку, предназначенную для приятеля. – Как отдышишься, чеши ко мне…Сейчас будем скотчем заматывать то, что я уже насобирал. Рикио провожает меня удивленным взглядом, а уже через минуту выпрямившись, идет в мою комнату. - Твой отец оказался шпионом? Вас мафия преследует? – оценив обстановку в помещении, мой друг присаживается на кровать. - У матери рак, - с некой холодцой в голосе отвечаю Рикио. Хочу сразу расставить все точки над «i». Сейчас ни к чему эти хождения вокруг да около. Они были бы уместны, если бы меняли что-нибудь. А так… - Ой, Мисаки, прости, - лицо друга сразу приобретает сочувственное выражение. - Ты здесь ни при чем… Никто ни при чем… Мы не властны над этим, - беседа с Фушими-сенсеем о жизни и смерти не прошла даром. - Да… Но если бы я знал, то не лез бы со своими идиотскими шуточками, - голос Рикио совсем стих. - Эй, я позвал тебя не за тем, чтобы выслушивать твои извинения. Мне помощь твоя нужна, а не эти жалостливые стоны, - опускаю на дно коробки стопку школьных тетрадей. - Конечно! Что я должен делать? – взбодрившийся Рикио соскочил с кровати. - Давай, ты дособираешь мое барахло для учебы, а я пока со шмотьем разберусь. Кроме мамы я никому не позволяю в нем копаться, - направляюсь к шкафу. - Боишься, что кто-то западет на твои розовые трусы с оборочкой? – Рикио хихикнул. - Дурак! Даже в такой ситуации ты не можешь вести себя серьезно! - Черт, да я просто стараюсь не думать о том, что через день мой лучший друг Ята Мисаки уедет непонятно куда, и может быть, никогда не вернется. - У тебя помимо меня есть еще приятели, - ревностно хмыкаю. – И потом… Ты с девчонками теперь мутишь. Вряд ли ты будешь скучать… - Ну спасибо тебе за это… Понимаю, что ты удручен сейчас горем, но не начинай думать, как эгоист. - Так и быть, Рикио, можешь продолжить болтать о том, как тебе будет меня не хватать, - я улыбнулся. На какое-то время возня с вещами и веселые незатейливые разговоры с приятелем вывели меня из состояния нервного ожидания. Глядя на нас со стороны, можно было подумать, что два друга просто проводят один из дней своих каникул, решив устроить уборку у одного из них в доме. Только к вечеру, когда моя комната стала напоминать кухню сенсея в день его заезда, я снова предался грустным мыслям. А когда дверь за Рикио закрылась (звонок его отца сорвал моего друга с места, и он, извинившись, быстро ушел домой), я готов был белугой зареветь, оставшись один на один с холодными стенами. А еще меня волновало отсутствие Фушими. Утром, перед приходом Рикио, я минут пять топтался около его квартиры, почти беспрерывно нажимая на звонок и ожидая, что мне, наконец-то, откроют. Я никак не хотел мириться с тем фактом, что в каникулы учителя продолжают ходить на работу. Остается уже менее суток до того момента, как я покину город, а у нас с сенсеем ни то что бы разговора не получилось, мы вообще с ним не виделись. Я так боялся, что известие о моем отъезде дойдет до Фушими только через директора, и поэтому во что бы это ни стало, желал с глазу на глаз поговорить с учителем. Вторая за день безрезультатная попытка попасть в квартиру к соседу. Одной рукой испытываю терпение бедного звонка, а второй лезу в карман своих широких шорт. Время на дисплее телефона говорит мне о том, что учитель должен быть уже дома. Прикладываю ухо к холодной обивке двери, отчаянно пытаясь убедиться, что проклятая кнопка, оповещающая хозяев о приходе гостей, находится в рабочем состоянии. Звонкая трель летит, веселя слух с той стороны железной перегородки. Больше не слышно ни единого звука. Разочарованно вздыхаю и возвращаюсь ни с чем восвояси. Когда-то красивая гостиная напоминает сейчас номер какого-нибудь дешевого мотеля. Мы всегда жили скромно, но прирожденный талант дизайнера, которым обладала моя мама, помогал превратить эту мрачную халупу в уютное гнездышко. А сейчас, если бы я сам собственноручно не занимался упаковыванием вещей и застал бы квартиру уже в таком виде, то я с трудом разглядел бы в этом хаосе некогда любимое жилье. Звук мобильного телефона эхом летит по комнате. - Ну ты где там застрял? – полу недовольный, полу удивленный голос Рикио. - А в чем дело? - ни сразу соображаю, о чем он говорит. - Ты же вечером хотел к управляющему своему на работу зайти, помнишь? Мы с тобой на семь договорились. Вот, мерзну тут уже минут пятнадцать… - Черт, извини… Совсем из головы вылетело… Уже бегу… Срываюсь с дивана и несусь в прихожую. Мои мысли, кажется, совсем забыли, что такое порядок. Я же сам просил сегодня Рикио составить мне компанию, когда я пойду увольняться, а потом напрочь забыл об этом. Нахлобучив шапку, и наскоро проверив наличие ключей и мобильного телефона в кармане, выхожу из квартиры. Около двери сенсея царит все та же устрашающая тишина. Набираюсь смелости и, глубоко вздохнув, вновь тревожу звонок. «Эх, Фушими-сенсей, тут такие события, а вы решили сверхурочно поработать…».

* * *

Кажется, управляющий не очень доволен тем, что я увольняюсь. Уже минут пять молчит, демонстративно игнорируя меня и записывая что-то в своем журнале. - А вы, молодой человек, поначалу мне таким серьезным показались, - мужчина, наконец-то, отрывается от своей писанины и смотрит на меня. - У меня обстоятельства. Семейные. Очень серьезные, - я не хочу, не хочу ни перед кем оправдываться. - Все вы школьники такие легкомысленные. Сначала чуть ли не умоляете дать вам работу, а потом сбегаете, испугавшись трудностей. - Мисаки не такой! – Рикио аж привстал со своего места. - А вы кто? Его адвокат? – директор магазина, оказывается, еще та язва. - Рикио, не нужно, - беру приятеля за руку. - Ладно, горе-работник, отпускаю тебя, - рабовладелец хренов. – Надеюсь, твои семейные обстоятельства и впрямь серьезные… - У него мама… - Рикио! – вновь хватаю его за руку. – Нам пора. Всего доброго. Извините меня. Как дурак раскланиваюсь директору, пятясь к двери и практически насильно уводя с собой приятеля. - Ну что ты там устроил? – надеваю на голову капюшон. Температура воздуха понизилась, и с неба стали валить крупные хлопья снега. - Почему ты не сказал ему все, как есть? Ведь можно же было избежать всех этих оскорблений в свой адрес, - Рикио все еще негодует. - Как ты не поймешь: мне не нужна ничья жалость. Я не хочу пользоваться болезнью матери, как щитом от всех своих неприятностей. Пусть все будет так, как было раньше. По крайней мере, для окружающих… - Как скажешь… - в голосе Рикио слышны нотки безысходности. – Ладно, мне, пожалуй, уже пора. Завтра в пять приду тебя провожать. Поправив ворот своей куртки, мой приятель скрывается в темноте. Постояв несколько минут, я тоже отправляюсь к себе домой. В подъезде уже без стеснений жму на кнопку звонка рядом с квартирой Фушими. Мне снова никто не открывает, и мне остается только с сожалением вздохнуть и идти в свою некогда родную, но на данный момент холодную и чужую квартиру. Отец, прикорнув на диване в гостиной на подушке, спит неглубоким нервным сном. Приоткрывает один глаз, когда я крадусь мимо него в свою комнату, и, приветственно что-то буркнув мне, снова пытается вернуться в царство Морфея. Последняя ночь перед тем, как мы покинем этот город. Прикрываю дверь и остаюсь наедине с гнетущей тоской.

* * *

- Ками-сама, вразуми моего сына! Человек ради нас с работы отпросился, а этот эгоист и в ус не дует! Что ты расселся, будто тебя медом намазали, и ты никак не отлипнешь? Мисаки! – голос отца доносится с лестничной площадки. Забегаю то в одну, то в другую комнату, и в который раз пробегаюсь глазами по стенам. Я уезжаю! Несправедливо, горько и больно. Если бы я мог хоть как-то изменить сложившуюся ситуацию. Выхожу во двор, где у машины меня уже дожидается отец. Он почти выхватывает из моих рук скейтборд и небрежно забрасывает его в салон. Жестом указывает мне в том же направлении. - Пап, еще пять минут, - умоляюще заглядываю ему в глаза и начинаю озираться по сторонам. Почти на выезде из двора стоит знакомая иномарка. Именно на ней ездит приятель Фушими-сенсея Акияма. Иду к этой машине и уже через несколько шагов замечаю за рулем владельца. - Акияма-сан... - неуверенно обращаюсь к мужчине. Но в следующую секунду уже жалею об этом. Рядом с ним сидит и сенсей. - Мисаки, – Фушими улыбается мне уголком губ. - Учитель… Фушими-сенсей, - эмоции во мне так и бурлят сейчас, и поэтому мне трудно понять, то ли я сейчас зареву, то ли буду смеяться от радости. - Мисаки, я сейчас очень спешу. В период каникул я должен посетить ряд занятий, у нас что-то вроде курсов повышений квалификации, - учитель улыбается шире и поправляет очки. - Но… Фушими-сенсей… Я… Мне очень нужно, - голос предательски срывается. Акияма пристально на меня смотрит, и от этого я еще больше теряюсь. Затем он заводит мотор, и его шум окончательно сбивает меня с толку. - Фушими… Я ведь… Мы больше никогда… - моя прощальная речь разваливается на куски. Дверь машины распахивается, и учитель выбирается наружу. Обогнув авто, он быстрым шагом подходит ко мне и, потрепав меня по волосам, заглядывает мне в лицо. - Надень шапку, а не то простудишься, - Фушими указывает пальцем на кусок темной ткани, который я тереблю в руках. - Что? – мысли в голове путаются: морозный воздух, легкий аромат парфюма, исходящий от сенсея – все это делает меня полностью потерянным. - Мисаки, - он делает шаг ко мне и, наклонившись к моему уху, шепчет, - я буду дома около десяти. Если не будешь спать - заходи. Посидим, поговорим. - Фушими… - я хочу так стоять всегда: уткнуться носом в грудь учителю, чувствовать его тепло, его запах, слушать его успокаивающий голос. - Эй, Сару! Время не ждет, - Акияма высунулся из окна и недовольно глянул на часы. - Иду, - сенсей отстраняется и, еще раз проведя рукой мне по волосам, идет обратно. - Фушими-сенсей! – сердце так и колотится. - Мисаки! – меня чуть ли не сбивает с ног Рикио. – Я уж думал, что опоздал. Мама с утра к бабушке решила съездить. Где твой отец? Все вещи уже погрузили? Я смотрю вслед удаляющейся от меня машине, в которой находятся Фушими и его приятель, и у меня по щекам начинают бежать слезы. «Сенсей, увидимся ли мы еще когда-нибудь?» - Мисаки, не хнычь, - Рикио легонько толкает меня в бок. – Я обязательно приеду тебя навестить. Обещаю! Горячие капли попадают мне за ворот и неприятно обжигают кожу. Кажется, я оставляю в этом городе гораздо больше, чем может показаться на первый момент. Я оставляю здесь что-то неощутимое, не видимое постороннему глазу, но такое близкое моему сердцу, что оно готово вырваться из моей груди и помчаться прочь от места этого бесконечного прощания. - Мисаки!! «Будь все проклято!» _____________ http://cs627428.vk.me/v627428394/2aa35/Zy0EuPlimlU.jpg Арт к концовке