Переходный возраст

− Пап, пейзаж за окном что-то смутно напоминает мне центр города… − впервые за несколько долгих часов, что мы провели в пути, я решаю подать голос. Отец говорил, что квартира находится в самом центре городка, что школа и больница, где лежит мама, находятся чуть ли не в шаговой доступности. А сейчас, наблюдая мелькающие за окном машины какие-то дебри, я начинаю разочаровываться в тех сказках, которые рассказывал мне родитель. − Мисаки… − вижу, как отец снова избегает встречи наших глаз, − буквально за два дня до переезда хозяин поднял плату, и мне ничего не оставалось, как найти другое жилье. Но ты не переживай: автобусы вроде бы регулярно у них ходят. Да и перебоев с водой практически не бывает… − Чего?! – не верю своим ушам. – А раньше сказать нельзя было об этом?! − Мисаки, отец и так с ног сбился за последние недели. Ты должен его понять, − папин коллега укоризненно глянул через плечо в мою сторону. − Черт… − натягиваю шапку на глаза и почти съезжаю на сидении вниз.

* * *

Думал, больше разочаровываться уже некуда, ан нет. Поколесив по дворам, наконец-то въезжаем в нужный. Приподняв край шапки, испуганно выглядываю в окно. Дом, в котором мы жили раньше, тоже не был из ряда элитных, но эта постройка времен каменного века, кажется. − Приехали, − открыв дверь, констатировал отец. Вздохнув, беру свой скейтборд и вылезаю наружу. Кучка местной детворы моментально окружает меня и начинает, хихикая, рассматривать. Один пацаненок даже тянет руку, чтобы дотронуться до моего единственного сокровища, но, встретившись глазами с моим недобрым взглядом, на полпути замирает. − Эй, Мисаки, так и будешь там стоять? – отец совсем меня задергал. Словив разочарованные взгляды ребятни, разворачиваюсь и не спеша иду помогать с багажом. − Этаж-то хоть какой? – вытащив из багажника коробку со своим барахлом, обращаюсь к отцу. − Первый, − родитель тоже торопится взять одну из коробок. − Ята-сан, похоже, у вас еще и с замком проблема, − коллега отца растерянно разводит руками. − Ну что там еще? – отец опускает свою ношу на землю и спешит в подъезд. – Мисаки, посторожи вещи. − Yes, My lord*… − бубню себе под нос, не желая чтобы мои шуточки достигли ушей родителя. Вокруг меня снова начинает собираться кучка мелких недоносков. Словно глупые голуби топчутся рядом, надеясь на кусочек хлеба. Так и хочется громко крикнуть им «кыш» и с довольной миной наблюдать, как они разлетятся в разные стороны. − Ты кто? − Что это у тебя? − А я умею кататься на роликах. − Я в этом году в школу иду… Эй, я так сильно похож на няню?! Идите и найдите себе кого-нибудь другого для ваших бесконечных вопросов и нелепых рассказов. Резко встаю на ноги и, пихнув коробку, на которой сидел поближе к машине, лезу в карман за телефоном. − Рикио, привет! Звоню, как ты и просил. Только что вот добрались до места. Жутковато здесь. И саранчи надоедливой целый двор. Мелкие, видимо не совсем понимая, о чем я говорю, весело перешептываются и смеются. − Похоже, тебе совсем не по душе этот переезд, − Рикио вздохнул. − Ты только что понял?! Не удивительно: до тебя, как до жирафа все доходит. Тебе нужно запретить расти в высоту!! – я злюсь в большей степени не на Рикио, но он сейчас единственный, на кого я могу выплеснуть весь свой негатив. − Квартира-то большая? – приятель не обращает внимания на мои крики. − Я еще не видел. Что-то с замком, и отец сейчас занимается этой проблемой. И да… Адрес, который я тебе написал – это не мой… − опускаю свою задницу обратно на коробку. − Э? Почему? − Вышла какая-то накладка с первой квартирой. И теперь я буду обитать в каком-то бараке. Я тебе СМС-кой вышлю его адрес… Ладно, отец возвращается. Я тебе перезвоню, − быстро отключаюсь. − Эх, похоже, что все, − отец чешет затылок. – Ну что… На раз-два понесли? Понесли… Скорее всего вынесли. Вы мне весь мозг с этим переездом. Шикнув на довольно-таки близко подошедших малолеток, иду вслед за отцом.

* * *

− Итадакимас! – хочу поскорее проглотить невкусный ужин и наконец-то увидеть маму. Отец тоже спешит, и поэтому два раза, поперхнувшись, громко кашляет. Периодически бросает на меня короткие взгляды, но прежде, чем я успеваю поднять на него глаза, отворачивается. Стоим на остановке, которая находится почти напротив нашего дома. Судя по расписанию, приход транспорта здесь можно считать за праздник. После длительных сорока минут ожидания наконец-то можем сесть в автобус. Занимаю место у окна и, подперев подбородок рукой, прижимаюсь головой к стеклу. Отец, видимо, чтобы я не доставал его лишними вопросами, демонстративно разворачивает перед собой карту города и полностью погружается в ее изучение. − Следующая остановка твоя новая школа, − через полчаса езды, отец отрывается от карты и обращается ко мне. Вытащив из уха один наушник, киваю головой. В такое время года трудно сказать, нравится ли мне то, что я вижу сейчас перед своими глазами. Серые улицы, почти такие же люди, снующие по ним. За решетчатым забором безликое здание, именуемое школой. Окна его сейчас темны, но всего через день они снова зажгутся, приглашая веселым светом учеников на занятия. − Мисаки, выходим, − следующая остановка − больница. Несмотря на минусовую температуру, в сквере при больнице замечаю гуляющих пациентов. Их можно отличить от навещающих по длинным сорочкам, торчащим из-под пуховиков и пальто. У всех на лицах легкая грусть, видимо от пребывания в этом неприглядном месте. Миновав регистратуру, заходим в лифт. Отец жмет кнопку с цифрой «6», и двери закрываются. Считанные секунды отделяют меня от свидания с матерью. Полу пустой этаж. Сейчас время посещений, но меня напрягает какая-то зловещая тишина. Следую за отцом, но чувствую, как каждый мой шаг становится все тяжелее и тяжелее. − Мисаки? – отец остановился у палаты и, видимо, уже собирался войти внутрь, как заметил, что я отстал. − Пап… − держась за стену, нервно выдыхаю, − что если… я не смогу? − Что не сможешь? – отец не сразу понимает причину моей паники. − Не смогу остаться сильным и невозмутимым, − говорю тихо. − Эй, Мисаки, − спешит ко мне. – Тебе не обязательно всегда быть сильным. Конечно, не нужно показывать маме все свои эмоции, но и оставаться непробиваемым тебя тоже никто не просит. − Хорошо, − тряхнув головой, делаю решительный шаг вперед. То, какой я увидел маму, не просто удивило меня. Зрелище было немного шокирующим, и я не знаю, как мне удалось не развернуться и не сбежать. Вид женщины, лежащей у окна, являл собой болезнь, во всех ее проявлениях. Землистый цвет лица, темные круги под глазами и резко бросающаяся в глаза худоба. Если бы не отец, поспешивший поприветствовать мать поцелуем, то я вряд ли бы понял, что это она. − Ну, как ты сегодня? - Вижу, что отцу нелегко даются вопросы. − Мама… − тереблю полы своего реглана. – Мама!! Кидаюсь к ней, и вот уже через секунду заключаю ее в свои объятия. − Мисаки… Сынок мой, − мать покрывает поцелуями мои успевшие стать влажными щеки. − Мам, когда тебя выпишут? Я так соскучился по нормальной еде, − словно котенок, подобранный на улице, долгое время лишенный ласки, трусь головой о колени матери. − Да я бы хоть сейчас ушла, − мама улыбается. – Только вот папа и мой доктор настаивают на обратном. Говорят, что нужно чуток подлечиться. − Ты должна поправиться, − папа кладет руку на плечо маме. – А мы с Мисаки пока одни дома похозяйничаем. Конечно, без тебя мы почти беспомощны, но первые успехи уже на лицо. Я научился варить рис, и даже делал онигири на той неделе. Кажется, это было вкусно. Что скажешь, Мисаки? − Пап… Вот именно: кажется. Это был отстой! − Но, Мисаки! − Ладно вам. Хотя… вот вы меня и повеселили, − мама заботливо треплет нас по волосам. – Сынок, а как там Фушими−сенсей? Так жаль, что я не смогла с ним попрощаться. Будто бы несколько острых шипов пронзили мое сердце разом. Сцена нелепого расставания сразу встала у меня перед глазами, и я вновь смог увидеть всю свою жалость в тот момент. − С ним все хорошо, − опустив глаза, отвечаю матери. А разве может быть иначе? Он выглядел вполне счастливым и радостным. Тем более рядом был этот вездесущий Акияма. Хотя Фушими и говорил, что они просто друзья, но в моей памяти еще свежи воспоминания об их поцелуе. Интересно: целоваться с парнями так же приятно, как и с девушками? Ну да, размышления того, у кого и первого-то поцелуя еще не было. − Он, наверное, очень расстроился, когда узнал, что ты уезжаешь, − мама продолжает разговор об учителе. − Мам, ну что мы все о Фушими-сенсее?! – решаю закрыть тревожащую мою душу тему. – Тебе тут не грустно? Ты смотришь телевизор? А книжки читаешь? Мам, хочешь завтра на улицу пойти? К разговору об удобствах присоединяется отец, и через десять минут объект моей сердечной боли перестает фигурировать в нашей беседе. Домой мы впервые за долгое время возвращались в приподнятом настроении. Постоянно болтали и даже решили завтра заглянуть в хозяйственный магазин, чтобы переклеить обои в прихожей. − Пап, а знаешь, мне начинает нравиться этот город, − во дворе я останавливаюсь и поднимаю глаза вверх, чтобы рассмотреть вечернее небо. – Мы снова вместе, и это значит, что все скоро наладится. Отец улыбается мне, и мы заходим в подъезд. Первый тяжелый день в новом городе подходит к концу. ___________ * Yes, my lord (знаменитая фраза Себастьяна, аниме "Темный дворецкий")