Переходный возраст

Хмель от тех нескольких глотков саке, которые я хлебнул то ли для храбрости, то ли просто от отчаяния у себя дома, за время поездки бесследно выветрился из моей головы, но смелости во мне не убавилось. Когда я приехал в свой родной город, на улицах уже стояла глубокая ночь. Я не рассчитывал в такое время поймать такси, но это не становилось препятствием на пути к моей основной цели. Сейчас я, как никогда, был уверен в своих действиях и готов был пешком идти сквозь мрак через весь город, лишь бы осуществить все то, что возникло в моем затуманенном горем мозгу. − Куда едем? - удача оказывается на моей стороне, и мне удается найти свободного водителя. Называю адрес, откидываюсь на сидении. Вижу, как в зеркало заднего вида мужчина пристально меня разглядывает. − А не мал ли ты, сынок, для поездок на такси в такое позднее время? - оборачивается ко мне. Черт, мне только этой фигни сейчас не хватало. Нервно тереблю лежащий на коленях рюкзак и опускаю глаза. − Вы не понимаете… - всхлипываю носом, - у меня мама недавно скончалась. Отец пьет, дома не ночует… Я из дома сбежал… К бабушке еду… Еще ниже опускаю голову. Мне стыдно. Стыдно от того, что я впервые пользуюсь своим горем для того, чтобы вызвать к себе жалость, и для того, чтобы выйти сухим из неприятной ситуации. Этот мужик легко может сдать меня сейчас в полицию, а мне для полного счастья как раз «не хватает» именно этого. − Ну-ну, не реви… Я, конечно, не хочу навлечь на себя неприятности, катая в своей машине несовершеннолетнего среди ночи, но так и быть, куплюсь на твои слезы. На вот, держи салфетки… Вздохнув, заводит мотор, и через несколько минут мы трогаемся. Кажется, пронесло. Когда въезжаем во двор, где мы раньше жили, я немножечко начинаю нервничать. Может быть, мне стоило чуть повременить с поездкой и купить билет на утренний поезд? Хотя, тот, кому я намереваюсь нанести свой визит, и так слишком долго сладко спал, пока я принимал на себя все удары судьбы. Этот человек не нашел времени, чтобы приехать, чтобы хоть что-то разузнать обо мне. А ведь еще некоторое время назад, как мне казалось, он так и норовил влезть в мое доверие. Когда, в какой момент ему опостылело все, что со мной связано? Лезу в карман, чтобы достать деньги для расчета с водителем. Заметив мою суету, мужчина жестом останавливает меня и велит покинуть машину. Благодарю его и поскорее выбираюсь наружу. Нужно пользоваться его хорошим расположением духа, пока он не передумал. Захожу в подъезд. В нос бьет до боли знакомый запах сырости и старой краски. Решив не вызывать лифт (он так шумит!), иду наверх по лестнице. Вот и интересующая меня дверь. Жму на звонок. Что такое, черт возьми? Почему я не слышу знакомой мелодии? Когда вы стали отключать звонок на ночь? Скажите еще, что и с мобильником поступаете так же. Конечно, ваш сон на вес золота. Негоже преподавателю представать перед своими учениками невыспавшимся, с синяками под глазами. Да, Фушими-сенсей, все правильно делаете! Прислоняюсь спиной к двери и, что есть силы, начинаю лупить по ней ногами. О спокойствии жильцов больше не может идти и речи. Если сбегутся все – я уже не против. Аншлаг? Значит, аншлаг! − Что происходит? – сонный недовольный голос, и скрежет замка. – Пожар? Он самый! Прямо в середине моего сердца. И если сейчас вы не поторопитесь, он грозит спалить все вокруг. Дверь распахивается, и мгновение спустя зажженный свет в прихожей являет моему взору фигуру Фушими. Чуть мятые пижамные брюки, перекошенная от многочисленных стирок футболка, поверх которой небрежно наброшена рубашка. Черные волосы топорщатся в разные стороны, делая образ сенсея немного комичным. − Мисаки? – щурит глаза и, видимо, жалеет, что не надел очки. Нет, демон тебя побери, Одзи-сан!* Или, может быть, ты Акияму ждал? − Мисаки, скажи мне, что это не сон, − голос учителя сделался каким-то странным. – Скажи, что не исчезнешь, если я к тебе прикоснусь… Ками-сама, его по ходу торкнуло. Фушими-сенсей, я, видимо, многое пропустил. Вы курить начали? − По-че-му? – первый ступор от созерцания преподавателя проходит, и у меня, наконец-то, прорезается голос. − Что почему? – наверное, он еще не до конца проснулся. − Не прикидывайтесь идиотом! – злостно топаю ногой. – Почему вы не искали меня? Почему не приехали?! Почему перечеркнули все, что между нами было?! − Мисаки, может быть, ты зайдешь? – Фушими выглянул на лестничную клетку и боязливо заозирался. − Ты долбанная, глупая обезьяна! – я уже плюю на этикет. – Бесчувственное чмо! Болван! Еще один щелчок двери. Не менее помятая, чем брюки сенсея, высовывается физиономия Изумо. − Что происходит? Фушими хватает меня за плечо и рывком втаскивает в прихожую. Захлопывает дверь, а после с силой швыряет меня об нее. − Замолчи, − прикладывает ладонь к моему рту, придавливая всем телом. − Ненавижу вас, − мямлю ему в ладонь. – Вы тот, кого я так хотел увидеть все это время, а вы… Вы предали меня. Забыли! − Мисаки, − опускает голову мне на плечо. – Я искал тебя. Три раза ездил в твой новый город. Твой отец почему-то оставил неправильный адрес. Я не знал, где вы остановились. Я носился с этой бумажкой по улицам, но на все расспросы о вашей семье, получал одни и те же ответы: «Не знаем», «Ничем не можем вам помочь». Меня передергивает. Изначально мы должны были жить по другому адресу. Но потом там подняли арендную плату, и отец впопыхах искал другую квартиру. Но это было уже после того, как он оставил наши координаты Мунаката-сану. − Это все равно вас не оправдывает, − упираюсь ладонями ему в грудь и начинаю отталкивать. – Могли бы Рикио порасспрашивать. − Я учитель, а не один из вашей компании. Что бы подумал твой приятель, если бы я начал приставать к нему с подобными вопросами? Я извел Мунаката-сана, да так, что он уже начал что-то подозревать. Если бы я еще и до учеников докапываться стал, то неизвестно вообще, во что бы все это вылилось. Стоим, тяжело дыша, напротив друг друга и не перестаем метать молнии глазами. Вроде бы и разобрались со всем, но напряжение не спадает. − Родители в курсе, что ты приехал сюда? – Фушими первым нарушает тишину. Я вздрагиваю, и меня снова накрывает. Стиснув зубы, сжимаю кулаки и налетаю на сенсея. От неожиданности он пятится назад, зацепляется ногой за половик и, поскользнувшись на нем, падает. Воспользовавшись ситуацией, седлаю учителя, в хаотичном порядке нанося удары по его телу. Он быстро овладевает ситуацией и руками удачно блокирует каждую мою атаку. − Ненавижу! Ненавижу! – слезы ручьями льются по щекам, а злость кипящей лавой выплескивает наружу. – Вы ничего не знаете! Вам на все наплевать! Вы жалкий, циничный человек! А я ведь в вас… Я… У меня настоящая истерика. Продолжаю махать кулаками и сыпать в адрес учителя проклятья. Не знаю, может быть, я забил бы его до смерти, но, видимо, Фушими такой расклад не устроил, и он ловко сбросил меня с себя. Не обращая внимания на мои крики, за ворот отволок меня в ванную. Запихнул в душевую кабину и включил воду. Холодную. Я моментально пришел в себя. Попытался выбраться, но не тут-то было. Учитель шагнул в душевую кабину и своим телом преградил мне путь к выходу. Так мы там и стояли. В одежде, мокрые до самой последней нитки, возбужденные. − Успокоился? – меняя воду на теплую, учитель строго глянул на меня. − Фушими-сенсей… − поднимаю на него глаза, − мама… Она умерла. Душ падает на дно кабинки, продолжая заливать наши тела водой. − Мисаки… Дрожащие руки обвиваются вокруг моего худого тела. Я чувствую сильное биение сердца. Его? Свое? Или, может быть, оно сейчас у нас общее? − Мисаки, хороший мой… Мальчик мой… ____________________ * Одзи-сан (японский Дед Мороз. Современный)