Переходный возраст

Открыв глаза, не сразу понимаю, где я и почему мне так трудно дышать. Собравшись с мыслями, медленно вспоминаю события вчерашнего вечера. Кажется, по приезду я закатил небольшой скандал Фушими-сенсею. А потом... После душа он уложил меня спать. Я долго ворочался и все никак не мог уснуть. Беспрестанно всхлипывал, не в силах унять свои эмоции. Фушими не выдержал и просто стащил меня с дивана к себе на футон. Прижал к себе, а я, как малый ребенок, прятал свое лицо у него на груди, обжигая его слезами, и бубня что-то нечленораздельное о несправедливости жизни. И сейчас, учитывая то, что мы все еще лежим вместе, и правая рука сенсея перекинута через мое тело, я могу сделать вывод, что вчера так тут и уснул, не перебравшись обратно к себе на диван. Ками-сама, отец, очевидно, уже обнаружил мое отсутствие. Представляю, как мне влетит, когда я вернусь обратно. Осторожно убираю с себя руку учителя и выбираюсь из-под одеяла. Может быть, пока он еще спит, мне по-тихому свалить из его квартиры? Ведь все, чего я так хотел, я уже получил. О чем мы будем с ним разговаривать, когда он проснется? О школе? О работе? Будем ходить вокруг да около, не касаясь личных тем. Будем избегать взглядов в глаза, а если они и будут случаться, то тут же постараемся отводить их в сторону. Фигня... Захожу в ванную комнату и сажусь около раковины. В груди все так же неуютно. Почему я продолжаю отрицать то, что происходит на самом деле? Почему не могу быть честен с самим собой? Ведь я ехал к учителю не только для того, чтобы узнать, почему он не искал меня. Была и другая причина, смысл которой я так боюсь озвучить. Мне страшно признаться в том, что уже давно я чувствую к сенсею нечто большее, чем простая симпатия. Я еще никогда не влюблялся, и поэтому мне сложно оценить насколько реалистичны эти чувства, но то, как бьется мое сердце в его присутствии, или как сжимается душа, когда я думаю о нем, подсказывает мне, что это именно то, чего я так старательно избегал очень долгое время. Но чего именно я опасаюсь в данную минуту? Быть отвергнутым или быть принятым сенсеем с распростертыми объятиями? Быть тем, чье сердце разобьется и уже никогда не склеится вновь, или тем, чья душа воспарит высоко вверх и затеряется в облаках? Какой боли я боюсь больше: моральной или физической? Снова куча вопросов. Умываюсь холодной водой и смотрюсь в зеркало. На меня смотрит какой-то другой Ята Мисаки. Разбитый и уничтоженный своим горем. Угнетенный морально смертью матери и депрессией отца. Я не знаю, хочу ли я с ним познакомиться... Усмехаюсь. Если боль в моей душе настолько сильна, что даже время не властно над ней, то, может быть, пришла пора поискать для нее другое лекарство? Если учитель не оттолкнет меня, то, возможно, мы станем с ним близки. Между нами произойдет то, что обычно происходит между двумя взрослыми людьми в такой ситуации. А учитывая то, что у меня все это будет в первый раз, боли все равно не избежать. Так может это все и к лучшему? Может быть физическая боль сможет вытеснить моральную? Набрав в легкие побольше воздуха, выхожу из ванной. На цыпочках добираюсь до комнаты. Опускаюсь на колени рядом с футоном, на котором спит сенсей. Я должен, просто обязан проверить все свои подозрения. Один поцелуй, и я пойму, что явь, а что моя фантазия. Наклоняюсь над ним. Теплое дыхание пробивается наружу сквозь едва раскрытые губы. Смотрю во все глаза в лицо сенсею и поверить не могу, что все это происходит на самом деле. Кровь приливает к щекам, и я чувствую, что если чуть помедлю, то стыд завладеет мной, и я выйду побежденным из этой даже не начавшейся битвы. Закрываю глаза, и, кажется, проходит целая вечность до того момента, как мои губы соприкасаются с губами учителя. Тепло, немного влажно и... до ужаса страшно. Страшно до дрожи, но в тот же момент этот страх будто бы добавляет азарта, и я хочу продолжить. Неумело, то касаясь, то отстраняясь, целую его губы. Не размыкая плотно сжатых век, продолжаю дарить свои первые невинные ласки. Забывшись от счастья, даже не замечаю, как мне на затылок ложится рука сенсея, и как его тонкие длинные пальцы начинают зарываться в моих непослушных вихрах. Не замечаю, как поцелуй становится чуть глубже, как мои губы оказываются в плену чужих. Таких горячих, настойчивых, жаждущих терзать и испивать меня до конца. Долго, тягуче, растягивая это сладкое удовольствие почти до бесконечности. Вздрагиваю, когда мне под футболку проникает прохладная рука учителя. Распахиваю глаза. Словно в бездну затягивают меня черные расширенные от возбуждения зрачки. Еще немного, и я навсегда затеряюсь, растворюсь в его взгляде, и никакие силы не смогут вернуть меня обратно. - Мисаки... Притягивает к себе. Изучающе смотрит, пытаясь разгадать истинную суть моих намерений. Чувство неловкости тисками сдавливает грудь. Дышу тяжело, прерывисто, захватывая воздух небольшими порциями, будто бы стараюсь его экономить. - Фушими-сенсей... Я просто... Просто что? Хотел проверить люблю ли я вас? Во мне взыграло любопытство и я полез к вам со своими поцелуями? Просто хотел понять, что я чувствую? Что? Что, Мисаки, ты силишься сейчас сказать? - Мисаки... Я люблю тебя... А вот это уже отметает все мои "просто". Теперь все становится сложно, и вряд ли я был к этому готов. Может быть предполагал, думал, но никогда не был на сто процентов уверен. Ведь мной всегда управлял мой страх. Он сжился со мной, забрался под кожу, и оттуда, из глубины моего сознания управлял мной. Я боялся себя, своих желаний, всего того, что начинал чувствовать. Я ломал, забивал обратно свои эмоции, прячась за маской вечного шутника. А сейчас, одно присутствие учителя, одна его фраза - и все мое циничное "Я" разваливается на куски. - Мисаки... люблю... Откидываюсь на подушку, позволяя Фушими нависнуть над собой. Облизываю губы, тем самым ненароком приглашая его для нового поцелуя. Этого хватило, чтобы через мгновение учитель припал к моему рту и, растворяясь во влаге друг друга, мы забыли обо всех недомолвках, существующих между нами ранее. Я тонул в своих новых ощущениях, открывал для себя новые чувствительные горизонты и просто наслаждался моментом. Он целовал меня ласково, неторопливо. В этом поцелуе не было страсти, но та нежность и трепет, с которыми он касался моих губ, были стократ сильнее этого обжигающего чувства. Он то посасывал мне язык, втягивая его вглубь своего рта, то выталкивал оттуда, проникая мне в рот своим языком. Игриво касался самым кончиком зубов, скользил по деснам. Я потерялся в ощущениях, и поэтому, когда учитель с влажным звуком оторвался от моих губ, разочарованно, несдержанно застонал. Обхватил его за шею и с силой притянул отбратно, не желая прерывать волнительные минуты почти неземного удовольствия. Я рычал словно дикий зверек, впиваясь в любимого, отчетливо теперь понимая, что именно этого я и хотел все это время. Только с ним и больше ни с кем я хочу делать все эти запретные, но такие волнующие вещи. Только с ним хочу постигать эту сложную науку любовь, доверяясь и отдавая всего себя без остатка. В его объятиях я хочу засыпать и просыпаться, его голос слушать двадцать четыре часа в сутки, и поселиться именно в его сердце, оберегая его и не позволяя больше никому в него прокрасться. А все потому, что я... - Люблю вас... Выдыхаю эти слова и замираю, не веря, что произнес их. Фушими нежно гладит пальцем меня по щеке, любуясь моими слегка припухшими от поцелуев губами, с которых только что сорвалась важная нам обоим фраза. - Сенсей... Я люблю вас... Уже немного легче. Улыбается мне уголками губ. Приподнимается и начинает расстегивать свою рубашку. Закусываю губу, с невероятным волнением наблюдая, как его пальцы ловко справляются с маленькими пуговками. Рубашка ползет с плеч, и моему взору открывается почти идеально сложенное тело сенсея. Слева под ключицей замечаю небольшую татуировку, за все время нашего знакомства скрытую от моих глаз одеждой. Видя, как завороженно я смотрю на рисунок, учитель еще шире улыбается и, наклонившись к моему уху, тихо шепчет: - Могу я узнать: есть ли на твоем теле нечто подобное? От этих слов огонь бежит по каждой моей вене. Я понимаю, что таким вот завуалированным способом учитель попросил у меня разрешения на снятие моей одежды. Хотя, возможно, он и успел вчера рассмотреть меня в душе, но сейчас дела обстоят немного иначе. Слова снова мне неподвластны, и поэтому я просто молча киваю головой. Он неторопливо тянет вверх край моей футболки, медленно, сантиметр за сантиметром обнажая мое худое тело. Смущенно отвожу взгляд в сторону: я не могу похвастаться идеальным телосложением. - Ты прекрасен... Комплимент еще не успевает достигнуть моих ушей, а губы учителя уже касаются моего живота. Жаркое дыхание опаляет кожу, и я судорожно выдыхаю, не в силах глянуть в ту сторону. Снова влажно. Язык сенсея кружит вокруг пупочной впадинки, а затем неглубоко погружается в нее. Ками-сама, если за нашу грешную любовь нам суждено будет гореть в аду, то у меня хотя бы есть небольшая надежда, что мы сможем там встретиться. Тащит футболку мне через голову и отшвыривает ее к дивану. Череда торопливых, жадных поцелуев. Лицо, подбородок, шея. Я уже не горю, я просто пылаю под этим нескончаемым водопадом нежности. Выгибаюсь под сенсеем, когда его руки, оглаживая мои плечи, вдруг скользят вниз, и осторожно касаются моих сосков. Несильно, одними подушечками пальцев надавливают на чувствительные розовые точки, заставляя меня непристойно постанывать и елозить по простыне. Внутри будто бы все скручивается в узел. Набухает, разрастается, а затем медленно сползает куда-то вниз живота. Трение наших тел друг об друга сейчас подобно трению двух кусков кремния. Одно движение - и искра. Еще одно - огонь. Прижимаюсь еще плотнее и чувствую, как сильно мы оба сейчас возбуждены. - Мисаки... хочу... Он озвучил и мое желание тоже. Желание отдаться, показать до конца, как сильно я его люблю. Запускает руку мне под поясницу и одним уверенным рывком стаскивает с меня свои же брюки. На мгновение вспоминаю, как нелепо я вчера выглядел, закатывая почти наполовину длинные штанины. Пока я предаюсь милым воспоминаниям, Фушими тоже полностью раздевается. От моих любопытных глаз уже ничего не скрыто, и теперь я могу оценить учителя еще и ниже пояса. М-м-м... Моя самооценка снова ползет вниз. Он у него такой... Черт, впервые вижу наяву чужое достоинство. Порно я не беру в расчет, да и у Рикио я видел только мельком. А тут... - Мисаки, все в порядке? - сенсей наклоняется ко мне. Его член касается моего, и я то ли шиплю, то ли просто так шумно выдыхаю от этих ощущений. Нет, учитель, я не в порядке. Еще немного и меня на куски разорвет от перевозбуждения. Он накрывает ладонью наши члены, размазывает выступившую смазку и начинает медленно двигать рукой. У меня все плывет перед глазами. Эта близость умопомрачительна. Губы учителя сминают мои и, обмениваясь влажными, смазанными поцелуями, дыханием и громкими стонами, я осознаю, что одновременно мы обмениваемся с ним кусочками самих себя. Частицами наших душ, сердец, нашей с ним взаимной любви. - Мисаки... Давай попробуем вместе... От подступающего оргазма мне сводит пальцы на ногах. Толкаюсь в руку учителю, впиваясь в его плечи ногтями. Запрокидываю голову, тихо шепчу "еще", желая затянуть сладостный момент, увеличить время нашего тесного пребывания рядом. Фушими двигает рукой чуть быстрее, и через мгновение яркой вспышкой в моем сознании вспыхивает ослепительное удовольствие, и я несдержанно, бурно начинаю изливаться. Сквозь поволоку на глазах вижу, как считанные секунды отделяют сенсея от заветной кульминации. Лицо... Его лицо сейчас более чем прекрасно. Тяну руку вниз в робком, но в тоже время решительном желании помочь своему возлюбленному. Вздрагивает у меня под пальцами. Удивленно распахивает глаза, но я читаю в них полное согласие. Двигаю рукой, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях партнера. Я тоже очень хочу сделать ему хорошо. - Ми-са-ки-и... Звучит не так раздражающе, как это случалось до этого. Мне на живот выплескивается еще одна порция спермы, а минуту спустя, обессилевшее тело учителя падает рядом. Развожу пальцем вязкую лужицу на животе. Фушими, наблюдая за моей игрой, улыбается. Носом трется мне о плечо, а после, чмокнув меня в него, поднимается. Я уже было готов возразить, но он почти сразу же возвращается обратно. - Давай вытру с тебя это безобразие, - салфеткой собирает с меня нашу влагу. - Сенсей... Мы ведь еще... - Не закончили? Ты прав, - целует меня. - Будем считать, что у нас сегодня сдвоенный урок... И я снова чуть было не задохнулся. От волнительного предвкушения окончательного акта в этой пьесе. Учитель подмял меня под себя, и я с трепетом ощутил всю важность этого интимного момента. До этого была только прелюдия. Главное действие произойдет именно сейчас, в эти самые минуты. Фушими, видимо, почувствовал, как непроизвольно напряглось мое тело, и поэтому, ласково целуя мой рот, поспешил заверить меня в том, что все будет хорошо. - Фушими-сенсей... Как же... Ну, он у вас не маленький, - густо краснею. - Это очень больно? - Мисаки, - его руки мнут мои ягодицы. - Не бойся. Я сначала подготовлю тебя. Вот здесь, - Фушими касается входа в мое тело, - нужно немного растянуть... Я закрываю глаза и полностью отдаюсь во власть учителя. Во власть его сильных, нежных, любящих рук. Я знаю, что с ним я могу быть спокоен, уверен в том, что он меня не предаст, не сделает больно моему сердцу. В настойчивых поцелуях снова тонет все мое сознание. Фушими, поглаживая внутреннюю поверхность моего бедра, неспеша идет к своей главной цели. От жара моего тела согрелись и его руки. Но когда его ладонь скользнула в заветную ложбинку между моими ягодицами, а после его пальцы дотронулись до сокращающейся от желания дырочки, я вновь почувствовал неприятную прохладу. - Тише, все нормально... Это всего лишь смазка, - преодолевая сокращение внутренних мышц, палец аккуратно проник в жаркую глубину моего тела. Мне показалось этого мало. То ли я был так распален от нашей предварительной игры, то ли сенсей был настолько нежен, что мне сразу же захотелось добавки. Захотелось заполненности, полной, распирающей, сводящей с ума. - Сенсей... еще, - никогда не думал, что буду просить о подобном. Входит двумя, подливая смазки и не забывая дарить моему покрывшемуся испариной телу, чувственные поцелуи. Готовит медленно, словно растягивая не меня, а то удовольствие, которое мы испытываем сейчас напару. Мне остается только ждать, когда же закончится эта сладостная пытка, и мы окончательно сольемся в нашем сегодняшнем безумии. - Мисаки... - его пальцы покидают мое тело и я уже чувствую, как влажная головка члена упирается в мою хорошо подготовленную дырочку, - выдохни... - Ай... - одним, немного резким толчком учитель полностью входит в меня. Боль, хотя и незначительная, прошивает мое тело. Хочу отстраниться, но сенсей удерживает меня за бедра на месте. - Все хорошо, Мисаки, все хорошо... Не напрягайся так, и боли почти не будет... Глубоко дышу, обнимая его за плечи. Вот он этот момент. Немного болезненный, но так даже лучше. Так я смогу его запомнить. Навсегда. - Я люблю вас, Фушими-сенсей... Он качнул бедрами, и начал неспеша двигаться во мне. Поначалу я еще ощущал боль, но позднее она отошла на второй план. Мысль о том, что меня делает своим мужчина, которого я полюбил всем сердцем, растворила ее, как вода растворяет сахар. - Мисаки... - увеличивает темп, - по... пожалуйста, назови меня по имени... - Сару... Сарухико... - я больше не принадлежу только самому себе. Снова яркая вспышка удовольствия на несколько мгновений почти ослепляет меня. По слившемуся воедино долгому, сладкому стону понимаю, что падение в нирвану у нас происходит одновременно. Последние несильные толчки, и учитель, бережно удерживая в руках мое изнеможденное тело, выходит. Потолок перед глазами размыт, размыто мое сознание, все мои мысли. Мы с учителем сейчас снова два независимых тела, но связь, образовавшаяся между нами за эти часы, теперь такая прочная, что ее не разрушить никакими силами. - Сарухико... - у него красивое имя. - Мисаки... - а ему, кажется, нравится мое.