Переходный возраст

- Фушими-сенсей, что же теперь с нами будет? Я все еще чувствую в воздухе этот немного кружащий голову запах. Наверное, так пахнет страсть. Мой разум потихоньку начинает возвращаться в нормальное состояние, и я уже не могу отделаться от мысли, что нам обоим придется нести ответственность за свое поведение. Было бы эгоистично взвалить вину за случившееся на плечи учителю, а самому безучастно находиться в стороне. Я прекрасно понимал на что иду, и хотя половина моих действий была совершена под гнетом сильных эмоций, я ни о чем не сожалею. - Одно могу сказать точно, Мисаки: в ближайшее время нам с тобой не гореть в аду, - сенсей сжимает мое плечо. - Да не об этом я, - утыкаюсь в него носом, чтобы избежать встречи наших глаз. Мне, конечно же, дико приятно сейчас лежать в его объятиях, но не хочу пока что показывать ему свое счастливое лицо. - Я понимаю, - он зарывается носом мне в волосы. - Я все еще не в том состоянии, чтобы думать адекватно... Черт, ситуация начинает немного напрягать. Надеюсь, сенсей не начнет сейчас со мною сюсюкаться. Не хотелось бы, чтобы мы с ним превратились в одну из тех сумасшедших влюбленных парочек, которых показывают в романтических фильмах или которых можно встретить в торговых центрах. От них на километр несет ванилью, а от их держаний за руки и беспрестанных поцелуев застрелиться хочется. Хотя я и позволял учителю делать с моим телом всякие странные вещи всего полчаса тому назад, но, надеюсь, он все же помнит о том, что мы оба мужчины, и что чрезмерные милования это скорее всего женский удел. - Сенсей... Я, наверное, в душ пока схожу, - начинаю ерзать под одеялом. - Мисаки, и почему ты всегда пытаешься от меня сбежать? - чувствую, как его вторая рука перехватывает меня поперек живота. - Может, все потому, что вы вечно меня смущаете? - начинаю заводиться. - Фушими-сенсей, пустите... Мне уже пора. С отцом еще нужно поговорить... - Сейчас отпущу, - учитель приподнимается и тут же нависает надо мной. - Но сначала поцелуй меня. - Вот еще, - упираюсь руками ему в грудь. - Сенсей, мой отец страшен в гневе... Фушими несколько секунд пронзает меня строгим взглядом, а после отстраняется. Я спешу покинуть футон и, борясь со смущением, которое испытываю от того, что все еще обнажен, начинаю спешно подбирать с пола свои вещи. А если быть точным, то его вещи, любезно предоставленные мне на время. - Ми - са - ки - и - и... - вздрагиваю в дверях от спецефически произнесенного моего имени. - Ну что еще? - оборачиваюсь, прижимая к себе скомканные шмотки. - Я люблю тебя... Топнув ногой, вскидываю голову и отправляюсь в ванную комнату. Предварительно закрывшись на замок, развешиваю на крючки свои пожитки. Хочется верить, что влюбленность сенсея не заберет у него часть его мозгов. Я, конечно же, не могу точно сказать, за что и почему его полюбил, но уж точно не за эту нежность и любезность. - Мисаки, твои вещи уже высохли, - к тому моменту, как я выбрался из душа, Фушими уже успел собрать футон и сейчас расправлял на стуле мои рубашку и брюки. - Сейчас переоденусь, - произношу как можно радостнее, скрывая досаду. Я не могу не понимать, что пройдет всего каких-то несколько минут, и мне нужно будет покинуть квартиру сенсея. Хотя мы и признались друг другу в чувствах, скрепили слова слиянием наших тел, ситуация работает не совсем в нашу сторону. Во-первых, он учитель, а я ученик, да к тому же еще и несовершеннолетний. Сразу минус. Во-вторых, в данный момент мы живем с ним в разных городах. В-третьих, мы оба представители одного и того же пола. Я хочу, очень хочу верить в чудо, но реальность слишком часто била меня по голове, чтобы я оставался закоренелым романтиком. Мне столько раз уже было больно в этой жизни, что, кажется, еще одно потрясение просто добьет меня. Не хочу придумывать себе сейчас лишнего. Не хочу уподобаться какой-нибудь наивной девчонке, верящей, что ее первый парень станет для нее чуть ли не всем в этом мире, и что их любовь будет вечной. - Мисаки, можешь пока что-нибудь перекусить, а я по быстрому тоже душ приму, - Фушими топчется около комода. - Сенсей... - тяжело вздыхаю, - просто проводите меня до двери. Аппетита сейчас все равно нет, да и к чему тянуть время? - Что с тобой? - выудив из ящика полотенце, вопросительно на меня смотрит. - Так боишься отца или тебе теперь неловко находиться со мной наедине? - Наверное, все сразу... - опускаю глаза. - Мисаки... - подходит и обнимает меня за плечи, - нам обоим нужно будет какое-то время, чтобы привыкнуть к ситуации. Я понимаю твое смущение и скованность, но это все пройдет. Да, будет нелегко, временами даже очень, но мы справимся. - Сенсей... - Эй, - поднимает меня за подбородок, вынуждая заглянуть себе в глаза. - Я рядом. Мы больше не расстанемся... Никогда... Наклоняется и целует меня в губы. Я закрываю глаза, и сладким ядом бежит по каждому моему сосуду эта утешительная ложь. - Люблю вас... Тряпка. Я самая настоящая тряпка...

* * *

- Фушими-сенсей, это лишнее, - я все же выпил чашку зеленого чая, пока учитель принимал душ. А после он предложил подбросить меня до дома. Я немного растерялся от такого предложения, и поэтому сейчас сидел, глупо моргая глазами и пересыпая из ладони в ладонь мелочь, приготовленную на обратную дорогу. - Мисаки, позволь сегодня мне решения принимать, - Фушими убирает в сумку свои права на машину и берет с тумбы ключи. Могу ли я спорить с ним в такой ситуации? Покорно поднимаюсь со стула и, поставив чашку в раковину, иду в прихожую. Пока сенсей закрывает замок, с грустью смотрю на дверь нашей предыдущей квартиры. Уловив мой взгляд, учитель как-то печально вздыхает. - Там до сих пор никто не живет, - Фушими, поправив свою сумку, направляется к лифту. Гоню прочь нахлынувшие воспоминания и спешу за учителем. Кажется, с сентиментальностями сегодня явный перебор. Нужно поскорее сесть в машину и умчаться прочь от этого эпицентра слезливого настроения! - Сару, привет! - испугано дергаюсь на выходе из подъезда. Как всегда, полный оптимизма навстречу нам попадается Акияма. Не хочу сейчас даже думать о том, зачем он шел к Фушими. В данный момент меня больше всего интересует, что он сам подумает, увидев меня в компании с учителем. Наверняка ему известно, что я давно покинул этот город, и что вряд ли бы без особой причины приехал бы сюда с дружественным визитом. - Акияма, - Фушими расплывается в фальшивой улыбке, - какими судьбами? - Решил вот тебе диски завести. Ты меня тогда здорово выручил. Спасибо, я от души повеселился, - кажется, это зеленоволосое чудо меня не замечает. - Да ерунда, - учитель отмахивается. - Мог бы еще их у себя подержать. Стыдно признаться, но, по-моему, это жалящее чувство, сейчас разрастающееся у меня внутри, называется ревность. Если сенсей любит меня, то нахрена он со всякими своими дружками столь любезен? Если он не хочет, чтобы от Акиямы осталась кучка пепла, то пусть прекратит говорить с ним в таком тоне. - У тебя были гости? - наклонив голову на бок, приятель учителя, наконец-то, смотрит в мою сторону. - Да, - довольный Фушими разворачивается ко мне. - Это Мисаки... Помнишь его? - Твой любимый ученик, - Акияма как-то странно хихикает. Моя рожа в мгновении ока становится пунцовой. Ками-сама, на сколько их дружба тесная? Доверяет ли Фушими приятелю все свои душевные переживания? - Да, ты прав, - слишком смело учитель притягивает меня к себе за плечи. - Мы с ним тут занимались... Черт, еще слово, и я, кажется, потеряю дар речи. Навсегда. "Мы с ним тут занимались"... Еще добавьте - "сексом". Фушими-сенсей, если вам уже плевать на свою репутацию, то я, вроде как, еще жить собирался... - М? Занимались? - Акияма недоуменно на нас таращится. - Новый преподаватель Мисаки по зарубежной литературе своеобразен в своих методах обучения. Ну, и пока что, у них не очень складывается понимание, - Фушими врет и не краснеет. - Мисаки приезжал навестить своего одноклассника и вот заодно заглянул и ко мне. Вам известно то чувство, когда у вас с души камень падает? Так вот: у меня сейчас оттуда целая гора свалилась. - А, ну, ясно, - Акияма улыбается. - Ладно, я вижу, вы спешите. Созвонимся тогда на неделе. Мисаки, был рад тебя повидать. - До свидания, - облегченно вздохнув, отвечаю Акияме. Проводив его взглядом, переглядываемся с учителем и идем к машине. Молча грузимся, а потом так же молча едем где-то минут двадцать. Видимо, каждый из нас в это время обдумывал неожиданную встречу с Акиямой. - А знаешь, Мисаки, - учитель первым решает заговорить, - это все может быть еще и забавным. - О чем вы? - хмурю брови, ожидая, что сенсей сейчас сморозит очередную фигню, за которую потом придется краснеть. - Нам же придется скрывать ото всех наши отношения. По крайней мере, пока ты не окончишь школу. Мне не очень хочется этого делать, но некоторые преграды на пути не перепрыгнуть... Это не от нас зависит... - Сенсей, что вы со мной, как с маленьким? Я все понимаю. И... готов к этому... Только вот не возьму в толк, в чем вы забаву видите? - Ну, все эти конспирации, введение окружающих в неведение... Это, как игра в шпионов, - он улыбается. - Боюсь разочаровать, но я вышел из того возраста, когда мальчики в войнушку играют, - хмыкаю и, скрестив руки на груди, отворачиваюсь к окну. - Ладно, Мисаки... Тогда будем в более взрослые игры играть, - тон голоса Фушими моментально становится на несколько октав ниже. - Да вы... - резко оборачиваюсь, - бесите... Он смеется, а я уже не знаю, куда себя девать от смущения. Черт, сенсей, не заставляйте меня пожалеть о моем признании вам.

* * *

Свет в окнах дает мне понять, что отец находится дома. Несколько секунд сижу неподвижно, будто бы собираюсь с мыслями, а потом смело отстегиваю ремень безопасности. Учитель проделыват тоже самое. Вопросительно смотрю на него, не до конца понимая его намерений. Надеюсь, сейчас не начнется эта классическая сцена прощания в машине. - Идем? - невозмутимо Фушими заглядывает мне в глаза. - Э - э -э... - немного теряюсь, - куда? - Мисаки, ты порой меня удивляешь. Не думал же ты, что я с тобой вот так просто здесь и распрощаюсь? - Сенсей, ценю вашу заботу, но не нужно перегибать палку. Мой отец сейчас не в лучшей форме, и поэтому мне не хотелось бы, чтобы посторонние его таким видели... - Я тебе уже не посторонний, - Фушими хмурится. - Заканчивай ныть и выбирайся из машины. Я иду с тобой, и это не обсуждается. Поджав губы, распахиваю дверь автомобиля. Судя по часам, я отсутствовал дома почти целые сутки. Если меня не убьют на месте, то пожизненное заключение в своей комнате можно будет считать за смягчение приговора. С тяжелым сердцем давлю на кнопку звонка. Небольшая суета с той стороны двери, и вот уже последняя распахивается, и на пороге я вижу своего отца. Не знаю, радоваться мне или нет, но он хотя бы трезв сегодня. Во взгляде преобладает тревога, но нельзя не заметить искр гнева, не сулящих моей персоне ничего хорошего. - Мисаки, - голос будто бы налит свинцом. - Пап, я все тебе объясню, - гляжу на него во все глаза. - Не сомневаюсь, - отец делает шаг назад, приглашая меня войти. Я совсем забываю о присутствии Фушими. У меня внутри все начинает дрожать, но прежде, чем я успеваю сделать шаг в квартиру, учитель заслоняет меня собой и первым входит в тускло освещенную прихожую. - Фушими-сенсей? - отец удивленно смотрит на преподавателя. - Какого... - Ята-сан, - учитель поправляет очки, - можем мы с вами где-нибудь поговорить? Наедине... Лицо отца еще более удивленно вытягивается, и он, потоптавшись на месте, делает приглашающий жест в кухню. Я жду, пока эти двое скроются за дверями, и только после этого захожу в квартиру. Быстро переобуваюсь и спешу спрятаться в своей комнате. На своей территории как-то спокойнее. Подхожу к окну и сажусь на подоконник. Местная детвора с восторженными криками гоняет по двору мяч. Я бесконечно завидую сейчас их так раздражающей меня всегда полной беспечности. На их лицах столько счастья, что, кажется, при одном наблюдении за ними, твое настроение уверенно поползет вверх. Сколько я не боялся повзрослеть, сколько не оттягивал этот момент, он все равно наступил, и от этого уже никуда не деться. Есть вещи, которые мы не в силах контролировать. Конечно же, их можно отвергать, делая вид, что мир стоит на месте и ничего не меняется. А можно (и это сложнее) научиться с этим жить, воспринимая действительность без каких-то особенных всплесков эмоций. Не знаю, о чем говорили на кухне мой отец и учитель, да только их разговор растянулся без малого на полтора часа. Когда дверь в мою комнату предательски скрипнула, я весь сжался, готовя себя к непростым объяснениям. - Мисаки... - это Фушими. Соскакиваю с подоконника и быстрым шагом подхожу к учителю. - Мисаки, мне пора... - вот она, реальность. Еще в обед я так противился всему тому, что происходит между влюбленными, а сейчас готов чуть ли ни на шею броситься сенсею и, обсыпая его лицо поцелуями, просить его задержаться еще хоть на немного. - За отца не переживай. Думаю, он не будет тебя сильно ругать, - Фушими прикрыл за собой дверь и прижался к ней спиной. - Мисаки... Я буду очень скучать. Плюю на все и бросаюсь в его объятия. Целую так, будто бы провожаю его на войну. Бесстыдно сосу его губы, глубоко лезу своим языком ему в рот. Он не менее страстно отвечает мне, и уже через минуту к нашему тяжелому дыханию примешиваются еще и еле слышные стоны. Если бы не отец за стеной, я снова бы отдался учителю, так как в такие моменты мое самообладание покидает меня со скоростью света. - Мисаки, до встречи...- чувствую, как нелегко учителю произносить эти слова, и как еще тяжелее ему отрываться от меня. - До скорой... - нелепо цепляюсь за него. Входная дверь несильно хлопает, и несколько минут я стою, восстанавливая сбившееся дыхание и борясь с желанием пустить прощальную слезу. Люблю, я действительно его люблю... - Мисаки, - легкий стук в мою комнату. Ну да, разговор с отцом. Набрав в легкие побольше воздуха, сажусь на кровать и гордо выпрямляю спину. Что ж, я уже не ребенок и должен уметь отвечать за свои ошибки. - Пап, заходи, - надеюсь, он и впрямь не будет сильно орать.