Белоснежка, блин...

***

      Гарри, в принципе, ожидал чего-то подобного — это же Снейп. Ну, пусть предполагал, какая разница-то? И подготовился к такой ситуации, насколько можно это было. И честно говоря, он бы предпочел молчать до конца своих дней, заранее зная реакцию Снейпа на новость и его отношение — ведь оно ничуть не изменилось и после победы, но против магии не попрешь. Опять же, как известно, вейлы выбирают себе пару из тех, кто не поддаётся их чарам — а уж менее подверженного очарованию его глаз и всего прочего, чем Снейп, не сыскать и во всем мире, не то что в Англии. Так что его реакция была вполне прогнозируема. Да если бы Гарри мог — он молчал бы ещё лет десять, не меньше. А то и дольше. И попытался бы устроить свою жизнь с кем-то другим — впрочем, а кто сказал, что он не пытался? Как всегда не доверяя полностью никому и ничему, даже заключениям гоблинов, он сделал попытку завязать отношения с кем-то, кто не носит фамилию Снейп. Попытка — и вполне предсказуемо, как сообщил Гарри гоблин, оскалившийся не то в улыбке, не то в гримасе недовольства — успехом не увенчалась. Хотя к ситуации больше подошло бы определение «полный провал»: на нахождение рядом с ним в ограниченном пространстве постороннего человека вейла отреагировала довольно спокойно, хоть и неодобрительно. Всё-таки чисто по-человечески Мадлен ему нравилась, да и внешне была вполне привлекательна.       Дело было так: осенью, после того, как Гарри сбежал из Хогвартса, он попытался встречаться с девушкой. Подумав, Поттер решил радикально сменить обстановку и отправился во Францию. Сняв квартиру в Марселе, поближе к теплому морю, он начал изучать самого себя обновлённого и свои реакции на мир вокруг. Так вот, возвращаясь к вопросу о девушке — они познакомились на курсах по плаванию, куда пришёл Гарри и где она работала тренером. Молодые люди понравились друг другу, и уже к концу полуторамесячного курса они проводили довольно много времени вместе. Поцелуи и объятия были ему приятны, но… Но когда дело дошло до «сладкого» — он просто не смог возбудиться, вот хоть что ты делай! Небольшая коррекция памяти — и с девушкой они расстались друзьями.       Тогда Гарри решил зайти от противного. Раз уж его вейле так нравится Снейп — быть может, он все же по мальчикам? Определиться самостоятельно он пока не успел, но решил попробовать. Гарри нашел симпатичного парня того же типажа: высокий, поджарый брюнет с длинными волосами и темными глазами. Антуан был старше лет на десять или около того, так что по мнению Гарри вполне подходил на роль первого партнера: опытный мужчина в данном случае предпочтительнее неофита — задницу как-то жалко, родная ведь и единственная. Пара недель общения и свиданий — походов по театрам, музеям и клубам — прошла весьма даже успешно, что позволило Гарри начать надеяться на успех своего плана по замещению Снейпа в своей жизни на кого-то другого, куда более лояльно относящегося к человеку, носящему фамилию Поттер. Однако же задумка успехом не увенчалась, более того, она едва не стала трагичной. Хотя ничто не предвещало такого развития событий, ведь всё шло нормально и во время посещения вернисажа, и на последовавшей за этим прогулке по ночному городу. Но после возвращения в квартиру Гарри, стоило им закончить с ужином и переместиться на диван с обнимашками, как вейла словно взбесилась — волной магии самого Гарри откинуло в сторону и пришпилило к потолку над диваном, а бедного Антуана вдавило в тот самый диван так, что носом кровь пошла. Гарри терпел, надеясь, что если он выдержит — то это будет значить, что он победил, но когда в широко распахнутых глазах своего несостоявшегося любовника он увидел, как изменяется его лицо, превращаясь в подобие птичьей головы, и почувствовал, как сводят судорогой пальцы на руках вытягивающиеся когти… А тут еще и спину резать начало — черт, крылья! Это уже сложнее, если он обернется полностью — на выброс такой силы мигом примчатся местные представители правопорядка, задолбаешься потом объяснительные писать.        Он попытался успокоить вейлу, шепотом проговаривая то, что надеялся никогда не произносить: «Я понял, я всё понял. Больше не буду пытаться заменить его — никем и никогда, обещаю тебе. Отпусти, пожалуйста, отпусти — и меня отпусти, и этого бедного человека. Я его больше не трону — только подлечу и память исправлю. Клянусь — больше никто, только Он!»       У него получилось! Да, это было его и только его ошибкой — он сам спровоцировал магическое создание своим поступком, и гордиться тем, что смог уговорить разбушевавшуюся вейлу уйти обратно вглубь сознания, наверное, было неправильно, но… Но он все равно был доволен собой и горд — он смог! Он нашел общий язык со своей второй сущностью и понял главное: или он заполучит Снейпа — или умрет. Вариантов больше не было, а умирать страх как не хотелось, и тогда он решился на… наверное, это можно было назвать авантюрой. Он рассудил так: «Одной авантюрой больше, одной меньше — значение в конечном итоге имеет лишь жизнь. И если её для меня быть без него не может — я все равно не сдамся и буду бороться до последнего. Или я — не Гарри Поттер!»

***

      Гарри, пытаясь обрести равновесие после неудачной попытки вернуться в Хогвартс и не менее провальной устроить личную жизнь, занялся ремонтом дома. Тогда-то, наводя порядок в библиотеке Блэк-холла и разбирая архивы, нашёл в дневниках упоминание о неком артефакте, который захотел разыскать — жить почему-то хотелось всё сильнее. И чем больше препятствий ему виделось со стороны Снейпа — тем интенсивнее он упирался. Из чувства противоречия, что ли? Вполне вероятно, очень уж он привык с ним спорить, наверное. Кажется, у магглов такое называется условным рефлексом.       Перелопатив горы старых пергаментов и книг, он нашёл некоторые упоминания о магах, использовавших этот артефакт, и подсказавшие ему направление дальнейших поисков. Добрался до библиотеки в Зальцбурге, где разыскал уже не сказки или предания, а вполне себе серьёзное исследование двухвековой давности, изучил его и понял, что Белоснежка жива осталась как раз благодаря ему — хрустальному гробу. Для человека, находящегося внутри, время словно останавливается — так было и с девушкой, известной как Спящая Красавица. Ведь даже маг или магическое создание не может спать сто лет и не постареть ни на день, что уж о магглах говорить? То-то же!       Кстати о Спящей Красавице — Гарри удалось выяснить прелюбопытные подробности этого замшелого дела: оказывается, что только сын Красавицы и именно Бертрана, принца, разбудившего заколдованную принцессу, мог снять проклятие с ведьмы, заколдовавшей ни в чем неповинного младенца. Что оставалось делать несчастной девушке, которая осталась совершенно одна после одной из эпидемий, выкосившей половину Европы, когда случайно услышанное пророчество открыло ей способ побороться за существование своё и рода? Только искать подходящего ребенка и придумывать чары, чтобы усыпить вместе с девушкой и всё королевство. Озадаченно почесав в затылке, Гарри мог только восхищенно поразиться хитроумности идеи и количеству сил и времени, вложенных ведьмой. И, конечно же, пожалеть всех героев этой драмы — пророчество, чтоб его! Он сам, как непосредственный участник и жертва аналогичной гадости, не мог не понимать, что выбора у Августины Штайнбаум не было: или использовать магглов — или потерять всё, став проклятой тварью, а потом и призраком, не имеющим возможности упокоиться. Страшно, да. Он бы тоже не рискнул отправить в небытие уникальный магический род, если бы была возможность этого избежать — а она была. И вполне реальная, как показала практика. Конечно, фройлян Штайнбаум по окончании истории сменила имя, поставив тем самым точку в истории вражды двух родов и страшных даже по меркам магов проклятий, и прожила еще почти сто лет под именем Ренэйт Вайдергебоген. До самой своей смерти Ренэйт покровительствовала Бертрану и Белинде, благодаря которым и стала возможна новая жизнь, а после и их потомкам. В общем, в накладе не остался никто.       Гарри, зная о вспыльчивости Снейпа не понаслышке, подумал, что имело бы смысл воспользоваться данным артефактом. Ну, хотя бы попытаться отсрочить неминуемую смерть — авось да и передумает Снейп раньше, чем его добьёт откат? Он ведь может, Снейп — он такой… И если всё грамотно подготовить, то и у его истории возможен счастливый конец. Да, точно, уж за что, а за жизнь побороться стоит. Даже со Снейпом. Ведь на самом деле он не хочет, чтобы его головная боль в лице Поттера таки отдала концы, иначе не спасал бы столько раз. Решено — он найдет артефакт, сделает портключ, чтобы максимально быстро переместиться к нему, и оставит для Снейпа письмо с инструкциями.

***

      Нашёл «гроб»… О, это была отдельная история — как Поттер методично прочесывал все горные массивы Европы в поисках того самого места, благо выручил найденный в сейфе Поттеров артефакт: лупа, показывающая магические линии и, соответственно, концентрацию магии в одном месте, что помогало отсекать бесперспективные места сходу. Но мозоль на заднице он себе все равно натер будь здоров — а вы бы попробовали каждый день от рассвета и до заката на метле мотаться по горам вверх-вниз, методично облетая поделенную на квадраты территорию! Не спасла и былая закалка — в бытность свою ловцом он всё же не просиживал по пятнадцать-семнадцать часов на метле, да и довольно давно это было, надо честно признать, ведь последний раз он играл в начале пятого курса. А потом с ним случилась Амбридж… Так вот — он нашел место, где находился артефакт, именуемый в сказках «гроб хрустальный», замурованный в лабиринте переходов и пещер Динарского нагорья, что находится на Балканском полуострове, пробился сквозь защиту и попал в пещеру. Там нарвался на Хранителя — духа, который мог воплощаться аж в семи ипостасях одновременно. Причем выяснил он это опытным — и довольно забавным при этом — путем. Как, впрочем, и все остальное, познаваемое им в этой жизни. Видимо, такая у него карма — всё проверять и испытывать на собственной шкуре, не иначе как. Эмпирик, твою мать, что тут ещё скажешь…       — Добрый день, сэр, — поздоровался Гарри с вышедшим к нему из темноты… наверное, все же магом — магглу-то тут что делать?       — Добрый, только уже вечер, — ответил ему незнакомец.       — Вечер, вечер, точно уже вечер, — за спиной Гарри появился еще один человек, очень похожий на первого.       — И вам доброго вечера, сэр, — поприветствовал его Поттер, повернувшись к нему лицом.       — А нам? — слаженным дуэтом поинтересовались еще двое (Гарри сразу вспомнилось, что так любили делать Фред и Джордж).       — И вам, господа, желаю здравствовать, — нашел в себе силы выдавить он.       — Нам, надо полагать, можно даже и не спрашивать? — в унисон произнесли еще трое близнецов, шагающих нога в ногу из глубины пещеры.       — Безусловно, и вас я тоже счастлив видеть, — Поттеру уже море было по колено.       — Какой… вежливый… мальчик… — с последним словом все фигуры слились в одну. — Что ж, и ты здравствуй, незнакомец.       — Так вот что за гномы-то были! — хлопнул себя по лбу Поттер.       — Да, — согласился дух. — Это всё был я. Белоснежка не была волшебницей, но некая доля магии в её крови присутствовала. Магия и привела девочку ко мне, и задержала её душу в теле до того момента, пока тело не оказалось в саркофаге.       — А… Это… Сар… Как его? Это что?       — «Это» — то, за чем ты сюда явился, неуч! Прям Маугли какой-то! Тебя что — волки растили?       — Почему волки?       — Потому что эти сказки знают все, даже дети магглов! Или ты — новый Тарзан?       — Да хватит обзываться уже! Не знаю я ни этого Тарзана, ни — как его там — Магли? Мугли? Никого я не знаю!       — Вот как? Очень, оч-чень интересно… Что ж, молодой человек, продолжим тогда — и зачем вам понадобился саркофаг? Отвечайте честно — ложь я почую. И буду вынужден наказать.       — У меня проснулось Наследие.       — И?       — Вейлы.       — Всё равно не понимаю.       — Мерлин, какое счастье!       — В смысле? — у духа аж глаза вылезли из орбит.       — В том смысле, что хоть кто-то не знает, кто я.       — А что — все должны? — дух и не думал, что можно удивиться ещё сильнее.       — Да не то, чтобы должны, но знают. Даже те, кого это, казалось бы, никоим образом не касается напрочь, — парень нахмурился и потер шрам на лбу.       «Машинально, привычным таким нервным жестом», — отметил про себя дух.       — И-и?       — Что — «И»? И всем, оказывается, дело есть — кто просто засветиться в прессе желает в моей компании, кто денег одолжить, кто услугу урвать, а кто и замуж выйти.       — Все равно не уловил пока трагедии. Ну, пошумят год-другой, попристают. Но стоит скрыться с глаз на пару лет — и очень скоро окажется, что про тебя и думать все забыли.       — У меня нет времени. Уже почти полгода прошло от вступления в Наследие.       — Не припоминаю такого, чтобы вейл обязывали воздерживаться таким образом. Вот ни разу такого не было. Точно говорю.       — Тут дело не столько во мне, сколько в том, кого моя вейла выбрала.       — Проблема?       — Не то слово! Это не просто проблема — это катастрофа.       — Блондинка оказалась редкой стервой? Это для неё тебе нужен саркофаг?       — Нет, да, нет.       — А подробнее? Я не понял — она не блондинка?       — Нет, совсем не блондинка. И не для неё.       — Но вейлы всегда выбирают себе пару с тем же цветом волос… — и дух подавился недосказанными словами, глядя на уже не скрываемые глубоким капюшоном балахона гостя… радикально чёрные волосы.       — А так? — скинув капюшон, маг вопросительно посмотрел на хранителя.       — Это… как это? — дух откровенно не понимал.       — Что именно?       — Ты не вейла!       — Предлагаешь перекинуться прямо здесь? Да вейла я, вейла. Просто тёмная.       — Но-о… Темными бывают только те вейлы, которые…       — Умирали, да. Я и умер — клиническая смерть длилась около двух минут.       — Но это должен быть не один раз!       — Я знаю. Со мной это было дважды — видимо, хватило.       — Не может быть!       — Блин, тебе что — справку от Смерти предоставить надо, что ли? И близко не подозревал в подобных тебе такого бюрократизма! — брюнет, фыркнув, встряхнул головой — и вот тут-то дух и заметил Печать Вечной Госпожи.       — Не надо никакой справки, лучше гламур сними.       — З-зачем это? — от неожиданности аж заикнулся молодой маг.       — Мне надо посмотреть на тебя. А твоя магия на удивление сильна, — дух вопросительно смотрел на визитера.       — Блин, это вообще обязательно?       — А в чем проблема-то?       — Да в том, что снять чары довольно проблематично — я специально их закольцевал, чтобы не слетели случайно. И не случайно тоже: столько желающих заснять пикантный кадр — ты себе не представляешь даже! В общем, для их снятия мне нужен ритуальный зал, желательно родовой.       — Ну ладно, обойдемся пока без демонстраций. Ты мне скажи — у тебя пряди седые есть?       — А ты откуда знаешь?       — А что я — первый год живу на свете? Уж Печать Вечной Госпожи я узнаю, не впервой. Правда, обычно она проявлялась, когда они вставали из гроба. Ну что — есть?       — Да, есть — на висках и над лбом еще.       — Значит, три… Ну хорошо, я верю, что ты вейла, пусть и тёмная — хоть это и редкость несказанная. Но причём здесь мой саркофаг?       — При том, кем оказалась моя половина.       — А, та самая стерва. Брюнетка, значит… Так-так-так, эти ещё похуже блондинок будут, уж я-то насмотрелся!       — Хуже, — с тяжёлым вздохом оседает на пол парень.       — Ведьма?! — понимающе спрашивает дух.       — Ещё хуже, — юный вейла прячет глаза и краснеет.       — Да куда ж хуже-то, чем стерва брюнетка, и при этом ведьма? — недоумевает дух. (п/а: наивный, да?)       В ответ парень молча достает из кармана какой-то сверток, оказавшийся газетой, разворачивает её и демонстрирует разворот первой полосы, на которой кривит губы… Брюнет не первой молодости, с большим носом, чёрными как адская смола — даже на этом скверном фото видно, правда-правда — глазами и… злобным оскалом? Да, человек на фото действительно двигается, духу не показалось.       — К-кто эт-то? — дух аж заикаться начал. — От-тец девушки, твоей п-половинки?       — Он и есть моя половина, выбранная моей вейлой — Северус Тобиас Снейп. Маг, зельевар, менталист, в прошедшем противостоянии — шпион Светлой стороны в стане Тёмной, в настоящем — директор Школы Магии и Волшебства Хогвартс, кавалер ордена Мерлина.       — У-у-у… Сочувствую, парень, этот действительно похуже любой ведьмы будет, по глазам видно.       — Теперь понимаешь, да? — маг хоть и молоденький ещё совсем, но глаза такие уже усталые… — Он был моим преподавателем и терпеть не мог меня все семь лет, пока я учился — а всё потому, что в детстве враждовал с моим отцом, на которого я очень похож, по слухам.       — По слухам? Ты не знаешь точно?       — Нет, мои родители умерли, когда мне был год с небольшим, я их совсем не помню.       — Как всё запущено…       — А я что могу сделать? Магия… От меня здесь ничего не зависит.       — Да-а-а… — дух озадаченно почесывает затылок, пытаясь определиться, что же делать дальше.       — Понимаешь, если бы это был кто-то другой — я бы попытался наладить отношения, подружился бы для начала, — Гарри, устав ерзать на твердом камне, встаёт и одним движением руки превращает горсть мелких камней в широкий и удобный даже на вид диван. — Присаживайся, — приглашает он духа, сам устраиваясь поудобнее. — Но Снейп… Это совершенно дохлый номер! Сначала он ненавидел меня из-за сходства с отцом и того, что защищая меня, погибла моя мать. А он с ней с детства был знаком и то ли дружил, то ли там был какой-то романтический аспект — кто знает? Потом…       — Что было потом? — хоть дух и не совсем живой, но любопытство ему не чуждо.       — Потом он все эти семь лет спасал мне жизнь — не то, чтобы каждый день, но раз-другой за год так точно.       — Так может зря ты так пессимистично настроен? Спасал — значит, ты ему небезразличен. Чувствовал, быть может, свою судьбу?       — Нет, причина не в этом. Всё дело в том, что ещё до моего рождения было произнесено некое пророчество. Согласно ему я должен был сразиться с тёмным волшебником, желающим захватить власть, и победить его. Вот для того, чтобы я дожил до решающего сражения, он и спасал меня раз за разом.       — Эм-м… Прости, парень, я не совсем, боюсь, понял. Давай-ка сначала, ладно? Ты ведь найдешь полчаса времени?       — Найду.       — Значит, ты оказался Избранным пророчеством, так?       — Так.       — С рождения?       — Ну как бы да. Ещё ДО рождения, скорее.       — В смысле?       — Был ещё мой сокурсник, но он родился на день раньше.       — И что — больше никто не рождался в этот день во всем городе, а тем более в целой стране?       — Н-не знаю… — Гарри как-то никогда не смотрел на это с такой точки зрения. — Он сам пришёл…       — Сам, значит… И что случилось, когда он пришёл?       — Он убил моих родителей и попытался убить меня.       — Попытался?       — Ну как тебе сказать? Что там было — никто не знает, в живых остался я один. А было мне тогда год и три месяца, и я совершенно ничего не помню об этом дне. Только крик матери… Предположительно — он бросил в меня убивающее заклятие, а оно отразилось от защиты, наложенной на меня мамой, и срикошетило в него самого. Он и развоплотился.       — Ага… Что-то тут концы с концами не сходятся, ну да ладно. Судя по всему — это был первый Поцелуй.       — Поцелуй? Первый? О чем ты? — не понял маг.       — Не это сейчас важно. Ты продолжай…       — Гарри, — представился визитер, правильно истолковав заминку.       — Продолжай, Гарри, что было потом? — духу действительно было интересно.       — Потом я жил у тетки, не владеющей магией, которая десять лет старательно мне внушала, что никакого волшебства нет. А когда мне исполнилось одиннадцать — я получил письмо из школы магии. Мне казалось — я попал в сказку. Правда, ни в одной сказке героя не пытались убить столько раз, сколько досталось на мою долю. А Снейп… Он меня спасал — и тут же поливал грязью. Как же я его ненавидел в детстве — кто бы знал. А уж когда узнал, что это он был тем, кто передал пророчество… Ты не поверишь — дышать было больно! Но он был единственным, кто всегда говорил мне только правду.       — Правду, говоришь? Спасал, говоришь? Хм… Может быть, может быть… А что, если?       — Прости, ты о чём? — не выдержал Поттер. — Я не понимаю, что ты имеешь ввиду.       — А тебе и не обязательно понимать, — отмахнулся дух, — это мои заморочки. Так, вернёмся к нашим баранам.       — В смысле? — явно не понял высказывания гость.       — В смысле — вернёмся к саркофагу, который ты разыскивал, — пояснил дух. — Вот, ты его нашёл, а дальше что? Что-то же ты планировал с ним сделать, м?       — Ну, я подумал, что могу переждать какое-то время в нем, пока мой избранник будет приходить в себя после новости и определяться с дальнейшими действиями, — алея щеками, прояснил свой план маг.       — Это не проблема, твоей магии хватит до конца времён, но ты уверен, что он придёт за тобой? Мне не жалко, ты не думай, — поспешил заверить дух. — Тут вопрос в другом — стоит ли оно того? Провести вечность в подобии сна, сном на самом деле не являющемся — это, я тебе скажу прямо, не особо приятно: сам ты просто встать и уйти не сможешь. Крышка не открывается изнутри, только снаружи. И только если человек искренне убежден в том, что хочет это сделать.       — Понимаешь… Тут такое дело… — вдруг замялся парень. — Мне кажется, что надежда у меня всё-таки есть — он так на меня смотрел тогда, в Хижине…       — Как? — тут же влез с уточнением дух.       — Как будто я ему дорог…       — Знаешь, Гарри, тут такой непростой момент… Если он столько раз спасал тебе жизнь — то сейчас и забрать её может. И даже магия не воспротивится… Боюсь, что тут он в своём праве.       — Ты знаешь, я не то чтобы так уж боялся смерти — я живу с мыслями о ней последние лет пять так точно. Тут другое — я знаю его достаточно давно и хорошо, чтобы суметь предсказать его реакцию.       — И что, ты думаешь, он сделает?       — Наорет, откажет и выкинет нафиг. Еще может и проклясть до кучи, а может просто связать и рот заткнуть. А потом, когда остынет, начнёт изучать ситуацию — но для меня-то уже поздно будет. Я не для того вернулся с того света, чтобы сейчас угодить туда опять — на этот раз без обратного билета.       — На том свете, говоришь, был? И как он выглядел для тебя, Гарри?       — Как призрачный вокзал, — было видно, что говорить об этом маг не хотел.       — Интересно, интересно… Скажи, а ты своему избраннику ни разу жизнь не спасал? Вот совсем-совсем?       — Ну-у… А ты откуда знаешь?       — Так обычно и бывает — всё же это двусторонняя связь.       — Ну спас я его, было такое… Только он не в курсе, если что — он был без сознания, когда мне удалось призвать феникса. И говорить ему об этом я не собираюсь даже под страхом смертной казни, так и знай.       — Я не это имел ввиду. Просто тогда у тебя есть неплохие шансы на успех — раз уж не только ты ему обязан, но и наоборот. Равновесие — слыхал о таком? — на согласный кивок парня он продолжил. — То-то. Гармония — неотъемлемая составляющая природы и, соответственно, жизни.       Итогом переговоров стало разрешение духа Гарри воспользоваться саркофагом — с расчетом на то, что Снейп одумается. И придёт его искать — письмо же Гарри ему напишет заранее и оставит подробные инструкции. Против готового порт-ключа для Снейпа дух возражал категорически, но вот указать место, где можно было снять координаты для аппарации, — пожалуйста! Это все равно было в подножье того горного массива, где находилась пещера, и искать по описанию дорогу можно очень долго.       — Я, вообще-то, Хранитель, если ты помнишь… — это дух попытался намекнуть парнишке, что расстелить ковровую дорожку для избранника у него попросту не выйдет.       — И что это должно значить? — нет, молод слишком и намеков не понимает. Придется говорить прямо, иначе возможны недоразумения, не исключено, что с летальным исходом. А ему это надо? Чтобы парнишка валялся тут незнамо сколько и ждал перерождения партнера? Нет, конечно, зачем бы это могло ему понадобиться?       — Никто не может просто прийти и забрать содержимое саркофага.       — В смысле? — всё так же не понимал юноша.       — В том смысле, что испытания — неотъемлемая часть пути. Поиск этого пути — тоже часть испытания. И не советую пытаться меня обмануть — мало не покажется никому! — сказал, как отрезал, дух.       — Н-но… почему? — маг не мог понять. — Я ведь… Он же…       — Кажется, ты, мальчик, не понимаешь, да?       — Д-да… Н-нет… В смысле — я действительно не понял, — быстро справился со ступором он, даже не возмутившись «мальчиком», хотя давно уже терпеть не мог, когда к нему так обращались. «Аллергия, — иронизировал он про себя, — развившаяся после чаепитий с Дамблдором — на слова «мальчик мой» и лимонные дольки».       — Максимум того, что ты можешь сообщить своему избраннику — внешний вид входа в пещеру, не больше. Можешь нарисовать — но никаких фотографий! Да, да, я в курсе современной техники, так что не думай меня обмануть — иначе останешься здесь навсегда. Не то чтобы мне было жалко — нет, ты не думай! Просто условия такие были прописаны изначально — той магией, что создала эту пещеру, этот саркофаг и призвала сюда меня в качестве охранника.       — А может… — задумчиво протянул было Гарри, но моментально был перебит духом.       — Нет! Во-первых, подпитка идёт от природного источника. Во-вторых, он и не думает иссякать. В-третьих, я сам не захочу уходить, а это значит — помогать не стану. Мне тут нравится, вообще-то!       — Эмм… Я не хотел тебя выгонять! — искренне (к удивлению духа) возмутился маг. — Я просто думал, что ты захочешь иметь возможность уйти, когда пожелаешь.       — Прости, малыш, но эта служба — моё предназначение, и я не хочу себе другой судьбы. Да и не привязан я к пещере так, как ты, наверное, предполагал. Я вполне свободно перемещаюсь по миру и развлекаюсь, глядя на современных людей. Не надо меня жалеть — я вполне счастлив.       Дух обожал свою работу с увлеченностью истого фанатика — в конце концов, это его предназначение и суть. Испытания соискателю предстояли немалые: найти дорогу, ведущую к этому месту, пройти этот путь — отнюдь не розовыми лепестками усыпанный, надо заметить, отыскать пещеру в куче других и не заблудиться в лабиринте — это на сообразительность и упорство, потом человеку предстоит пройти проверку искренности намерения — это уже личная работа духа. Обычно он искушал, посылая образ первой любви, вот только с Альфредом (принцем, пришедшим за Белоснежкой) у него вышел прокол — именно она и была его первой любовью. Молод был принц, очень молод, всего шестнадцать ему минуло, но достоин как не каждый опытный и поживший мужчина — сам прошёл все испытания, не струсил и ни разу даже не подумал бросить эту затею. Эх, славная была история, славная, даже вспомнить приятно. Но дух уже предвкушал, как будет испытывать мага, который придёт за Гарри — вот уж где он сможет развернуться. Видно же, что мужчина повидал очень и очень многое, и для него там — ну просто раздолье! «Будет, — притормаживал самого себя дух, — если мальчик успеет добраться сюда живым, если этот носатый решит бороться за мальчика, если найдёт место, если выберет верный путь, если сможет дойти, если… Что-то многовато «если» выходит, и мне это совсем не нравится…»       — Ладно, — показательно недовольно заявил дух, — так и быть — окрестности тоже можешь показать. Не упоминая точных координат, естественно, — он же сам заинтересован в том, чтобы сыграть с таким интересным персонажем, м? Страшно представить, сколько всего можно найти у него в голове! Страшно потому, что страх как хочется поскорее до него добраться и порыться всласть. Конечно, об этом он не скажет — такая партия предстоит, закачаешься просто!       — То есть я могу показать ему свои воспоминания? Рисовать я не умею совсем, а фотографировать ты не разрешаешь, — уточнил маг.       — Воспоминания показать? Это как? — тут же заинтересовался дух — с таким он еще не сталкивался.       — Ну прямо сейчас я тебе это продемонстрировать не могу — для просмотра нужно специальное приспособление, оно довольно объемное и носить его с собой довольно проблематично. Он увидит то, что я видел, но не моими глазами, а со стороны. Не знаю, как это объяснить — показать проще, пожалуй, — и он визуализирует небольшой кусочек пройденного пути в созданном им зеркале. — Но это больше похоже на кино 5D, если ты понимаешь, о чем я.       — Полный эффект присутствия, да? — задумался дух. — Что ж… Это можно. Все равно здесь стоит защита от магического перемещения — предупреди, кстати, своего избранника, а то не дождешься его никогда.       — Ой!       — Что «ой»?       — Хорошо, что ты сказал — сильные маги могут перемещаться, не зная координат. Им достаточно четкой визуализированной картинки — из воспоминания будет как раз такая. Обязательно предупрежу его, спасибо тебе огромное! — взволнованно затараторил парень. — Он мог бы попытаться — он очень силён, да и привык он к такому способу передвижения.       Дух улыбнулся — забавный какой парнишка! Непростой, и жизнь его уже успела потрепать — три Поцелуя в таком возрасте, надо же! — но такой искренний и открытый. Упертый — в хорошем смысле слова: целеустремленный, настойчивый — давненько ему не попадались такие. Но все равно, этот его избранник — вот он поинтереснее будет. Прямо не терпится, ух! Скорей бы! В игру! (п/а: ой, я это где-то уже слышала…)

***