Осколки разбитого зеркала

      Когда не знаешь, как поступать — положись на обстоятельства. Судьба обязательно подскажет, как лучше поступить.       Сейчас, как никогда, Гарри решил довериться своей интуиции и действовать согласно своему любимому правилу, которое его никогда не подводило.       Поэтому в данный момент они с Малфоем, этим треклято ненавистным слизеринцем, сидели, выжидали. Выжидали, когда же придут его друзья. Жались в самом тёмном углу, стараясь казаться незаметными, пряча головы под капюшонами — благо, что на них и впрямь не обращали внимание.       Посетители Кабаньей головы — типы мрачные, серьёзные. Им нет дела до сбежавших от праздничного веселья юнцов. По-крайней мере, так считал Гарри, одобрявший выбор подруги для их встречи.       Малфой же, судя по нахмуренному лицу, пребывал совсем не в восторге от сложившейся ситуации.       В очередной раз оглянувшись на соседний столик, за которым, близко придвинувшись друг к другу шептались какие-то волшебники, Малфой в свою очередь придвинулся к Гарри и горячо зашептал.       — Мне не нравится это место, Поттер! О чём только думала твоя мелкая рыжая подружка? — он скривился. — Ты только посмотри направо, посмотри! Это же настоящее отребье, только вышедшее из тюрьмы! Эти уродливые татуировки, это тряпье на них, а их лица! Ты видел хоть у одного приличного волшебника такое выражение лица? Хотя это лицом назвать даже язык не поворачивается!       Гарри скосил взгляд на тех, о ком говорил Малфой.       — Уверен, татуировка твоего отца тебе нравилась больше, Малфой. А что до выражений лиц… Не у нас ли дома ошивается банда особо опасных беглых уголовников?       — Не говори так о моих родных! — тут же зашипел тот. — И не забывай, что мои родственники — и твоя родня тоже!       — Родня… — Гарри опустил взгляд в кружку со сливочным пивом. Голос его стал едким. — Я же де Морт, не забывай!       — Но папаша твой при этом был еще и Поттером! Мне мама рассказывала на днях… А ей Сириус. Ума не приложу, как твои бабка и дед могли так долго скрывать всю эту мутную историю! Смена фамилии, подделка древа… Видать, совсем мутные были времена, раз общественность быстро об этом всем позабыла!       Гарри понятия не имел, о чём говорит Малфой, но признаваться, что пронырливый слизеринец знал больше него самого — это было выше сил. И почему это Сириус откровенничал с мамашей Малфоя, а не с ним? Это же его, его предки! Его, а не малфоевские!       А потому что Нарцисса — кузина Сириуса… — прошептал знакомый голос.       Гарри вздрогнул.       Слишком давно он не слышал этот шёпот. Родной, близкий, пугающий. Ну и что! — встрепенулся он. — А зато я — его крестник!       Поспешно повернулся к Малфою, лишь бы еще раз не слышать ничего из того, что не следовало бы.       Малфой внимательно на него смотрел, не скрывая кривой ухмылочки на тонкий белых губах.       — Всё в порядке, герой?       И даже эти подколки показались вдруг приятнее, желаннее того, что сторожило, пыталось ворваться…       Мимо прошёл бармен. Шаркая ногами, сутулясь, он что-то бормотал себе под нос. В воздухе ощутимо запахло навозом каких-то животных. Может, коз. Хотя Гарри их ни разу в жизни и не видел.       Слизеринец опять скривился.       И перегнулся через стол поближе, оглядываясь на остановившегося у соседнего столика мужчину.       — Поттер! Тебе не кажется, что это бармен уж очень подозрительно себя ведет? Он уже четвертый раз подходит в тот угол, и каждый раз, когда проходит мимо нас, он так смотрит, будто знает, кто мы! — на этих словах он перегнулся настолько далеко, что почти уткнулся носом в нос Гарри. — Поттер, это шпион!       Гарри нервно рассмеялся. Смех показался ему самому каким-то каркающим, резким и слишком громким.       — Малфой. Сейчас ты вылитый Рон.       Слизеринец тут же побледнел, а потом пошёл яркими алыми пятнами.       — Не смей меня сравнивать с этим, — зашипел он подобно разозлённой гадюке. И дёрнулся назад.       Но вы же родственники! — ехидно заметил голос.       — Но вы же родственники! — повторил Гарри, усмехаясь.       Но тут же закрыл себе ладонью рот, чувствуя, как ужас постепенно затапливает с головы и всё ниже, ниже.       Гарри замотал головой:       — Нет!       — Что?       Малфой вдруг встрепенулся.       — Они идут. Вот они.       И принялся заправлять платиновую прядь за ухо.       Гарри оглянулся.       К ним медленно, внимательно оглядывая посетителей, скользили две тонкие девичьи фигурки.       В рыжих кудрях заиграл случайный лучик света.       От души отлегло.

***

      Вечер усыпляет, окутывает своими мягкими объятиями уставший мир. Туманные кольца обвивают башни, скользя своими щупальцами вдоль стен, по каждому кирпичику, по каждой щелочке.       По коридору стучат звонкие каблучки. Рыжие локоны выбились из-под простого ободка.       — Джинни! Джин! Постой!       Взволнованный голос разносится эхом по пустым коридорам.       Каблучки стучат дальше.       — Джинни, ну стой же, стой! Так нельзя!       Она обернулась.       — Почему, Гермиона? Почему?       Тонкая ручка, вся в чернильных пятнах, схватила за плечо.       — Потому что сначала нужно всё серьёзно обдумать, обговорить. Нельзя действовать сломя голову, без плана!       — Но это же Гарри! Я должна ему помочь!       Гермиона упрямо сжала губы. Темные кудряшки покачивались из стороны в сторону, во взгляде застыло упрямство.       — Но Гарри в плену! А если это ловушка?       Джинни распахнула глаза.       — В плену? Кто тебе такое сказал?       Гермиона взяла подругу за руку. Долгий взгляд в глаза, стремящийся подарить спокойствие. Но та лишь нетерпеливо постукивала ногой, да кусала губы.       — Кто?       — Профессор Дамблдор. Джинни… Пойдем к нему? Он сам тебе всё расскажет.       — Но Гарри просил ничего никому не говорить!       — Но разве профессор заслуживает недоверия? — Гермиона потянула подругу в противоположную сторону. — Пойдем к нему!       Растерявшаяся Джинни позволила тащить себя подруге до башни директора. Она не знала, что делать. Мысль о том, что пока она в относительном спокойствии проводила день за днем в замке в окружении друзей, а Гарри, её спаситель, в это время мучился в плену… Нет, такого не может быть! Наверное, Гермиона что-то не правильно поняла. И директор сейчас всё объяснит, скажет, что это ошибка…       — Пупырчатые тянучки!       Горгульи покорно пропускают, но в голове всё еще звучит уверенный голос подруги, с которым та назвала верный пароль. Откуда она?..       — Мне директор дал на всякий случай, — опустив глаза объясняет Гермиона.       Джинни молчит, уставившись в приближающуюся дверь, которая, стоило им оказаться на расстоянии шага, открылась сама.       Профессор Дамблдор как всегда улыбается, здороваясь. И морщинки его улыбаются. И странные очки тоже.       В запахе стоит аромат травяного чая. Сладкий, притягательный, чуть щекочущий нос. Интересно, каков он на вкус?       Нарядная мантия профессора шелестит от каждого движения. И кажется, что каждая складка надушена какими-то дивными изысканными духами.       — Гермиона, девочка моя, можно мы с мисс Уизли поговорим наедине?       Джинни опускает взгляд на свои собственные ноги. Ни них надеты лишь теплые вязаные чулки, коленки под которыми все расписаны синяками. Старую мантию она никогда особо не любила носить.       Каким-то образом она оказывается в кресле, а напротив сияют волшебством синие улыбающиеся глаза.       Директор молчит, а ей первой заговорить почему-то вдруг страшно.       Когда она, совсем испугавшись молчания, пробует голос, тот оказывается совсем глухим.       — Профессор Дамблдор… Что с Гарри? Рон же говорил, что он у своего крёстного, у Сириуса… Что Сириус несправедливо обвинён, и они с Гермионой его спасали… Это что… Это неправда?       Синие глаза напротив будто заволакиваются печальной пеленой. Сердце пропускает удар.       — Он… Он в плену?       Сжав руки, она ждет страшного ответа. Но ответ оказывается совсем не таким, которого она ожидала, скрепя сердце, не тем, которого она боялась до потери сознания.       — Джинни, девочка моя… Скажи, насколько сильно ты любишь Гарри? На что ты готова ради него?

***

      Он не смог сдержаться, и радостно замахал рукой, не слушая шикающего и что-то ворчащего про конспирацию Малфоя.       Место внезапно показалось таким светлым, домашним. Будто никого больше и не существовало, кроме них троих. Не хватало только Рона, но Гарри запихнул грусть подальше, ведь мечта и так почти сбылась! Наконец-то он не среди опасных убийц и террористов, не в жутком пугающем замке, а в окружении друзей, которые всегда его поддерживали и были с ним заодно.       Джинни смущенно села на место напротив, приложив руки на грубую исцарапанную столешницу. Он успел заметить смешные вязаные чулки, и на душе потеплело. Сестричка Джинни.       — Я знала, что с тобой всё в порядке, — улыбнулась она. — Спасибо, что написал.       А его лучшая подруга не торопилась присаживаться. Гневно надув ноздри и поставив руки в боки, совсем как миссис Уизли, девушка смотрела на место рядом с Джинни. Гарри мысленно побился головой о стол. Как он мог забыть!       — А этот что тут делает?       Гарри ничего не успел ответить, чтобы загасить начинающуюся ссору, как Малфой вдруг улыбнулся. По спине у Гарри пробежала стадо мурашек. Слизеринец действительно улыбался. Мягко, искренне.       — Я что-то вроде охраны важной персоны, — улыбающийся Малфой стащил с головы капюшон и смотрел прямо на Гермиону. — Давно не виделись, Грейнджер. Как жизнь?       Та вздрогнула и побледнела.       И повернулась к Гарри.       — Гарри… Что происходит?       Джинни закивала, присоединяясь к вопросу.