Осколки разбитого зеркала

      Они сидели вчетвером, друг напротив друга: лицо напротив лица, глаза напротив глаз. Сжатые губы, серьёзные морщинки. Их объединяло отчаянное желание разобраться во всём происходящем, понять, зачем всё это, и что делать дальше.       Чувствуя себя уже спокойнее, Гермиона мягко смотрела на Гарри.       — Гарри, объясни нам всё. Мы ждём.       Он смотрел на дорогую подругу, которая морщила лоб, будто уже готовая разбираться и помогать во всём, о чём бы он её ни попросил. Он смотрел на милую Джинни, которая рассеянно улыбалась, посматривая на него, и качала под столом ножкой. Смотрел на школьного недруга, сейчас мирно сидящего рядом и готового поддержать.       В происходящее верилось с трудом.       Но это не сон, по течению здесь не поплывёшь. Нужно действовать.       Он вздохнул, собираясь с мыслями. Уже открыл рот, как тут с грохотом распахнулась дверь, заставив Гарри подавиться собственными успокаивающими друзей словами, уже готовыми вот-вот вырваться.       Неторопливое гудение, царящее в пабе, тут же, как по команде, утихло. Басовитое бормотание, осторожные шёпотки, звон кружек — больше ничего не было. Лишь настороженная тишина.       Сердце пропустило удар.       В дверь, сквозь ярко светящийся рассеянным дневным светом, медленно заползала темнота.       Чёрные клубы дыма змеились, шелестели, постепенно наполняя собой пространство, уничтожая свет.       Гарри медленно, как во сне, перевез взгляд на друзей. Те замерли, не в силах шелохнуться. На лице у Гермионы застыл ужас, искажающий каждую черточку её лица, превращающий её и без того бледное лицо в посмертную маску.       — Это… Это… Я слышала об этом…       Неверяще смотрящие глаза Джинни будто застыли. Руки девочки были прижаты к щекам, так что обкусанные ногти до покраснений впивались в щеки.       Рядом Драко сжал губы, превращая их в узкую линию. Его холодный взгляд ртутью скользил то на Гермиону, то на фигуры в чёрных плащах и серебряных масках, материализующихся из пустоты.       Прошло всего-лишь около минуты, но время будто бы остановило свой бег.       Гарри чувствовал каждый вдох в этом помещении, видел путь каждой пылинки, скользившей по затхлому воздуху.       Вокруг будто обезлюднело, хотя никто из посетителей и не торопился уходить. Только бармен пропал, будто он пару минут назад и не стоял за соседним столиком, выслушивая новый заказ. Остальные посетители молчали: кто опустив голову, кто делая вид, будто ничего и не произошло, кто молча изучая прибывших.       Самая высокая фигура, от которой во все стороны так и распространялись лавины ужаса, двинулась к их столику.       — Гарри… — зашептала Джинни, хватая друга за руку. — Гарри, мне нужно…       Он не обратил на нее внимания, будто в страшном сне наблюдая за тем, кто приближался. Серебряная маска в ответ лишь жутко скалилась.       Рядом зашевелилась Гермиона.       — Почему ты ничего не делаешь? — гневно зашипела школьная подруга. — Тебя что, околдовали? — она вдруг вскинула руку, с зажатой в ней палочкой. Глаза горели отчаянной решимостью. — Проте…       — Экспеллиармус!       Палочка Гермионы оказалась вдруг в руках у Малфоя.       — Они хотят убить Гарри! — взвизгнула гриффиндорка, вскакивая с места. — Ты им помогаешь?       — Дура! — зашипел в ответ слизеринец. — Я тебе жизнь спасаю, глупая заучка! Пошевели своими гениальными мозгами! Это тебя сейчас убьют!       В руку Гарри что-то ткнулось. Заметив молящий взгляд Джинни, он спрятал в складки своей мантии свёрток и молча поднялся, не сводя глаз с замерших напротив трёх фигур, всё ещё не предпринимавших никаких агрессивных действий.       — Отпустите моих друзей. Они тут не при чём.       Самый высокий кивнул.       Другой, пониже, шагнул вперед, протягивая ладонь, затянутую в щёгольскую перчатку и протянул знакомым смешливым голосом.       — Пойдёмте, мой Лорд. Вас заждались.       Гарри медленно встал из-за стола. Расстояние между ним и Пожирателями всё сокращалось, а между ним и подругами с каждым шагом будто разрасталась пропасть, через которую уже не перейти. Но безопасность девочек, его друзей, гораздо важнее их ненависти или непонимания.       Малфой как всегда был прав, их быстро, слишком быстро нашли.       Гермиона замотала головой, и отчаянно, как в последний шанс, вцепилась в край мантии вдруг отдаляющегося друга.       — Гарри!.. Я не понимаю… Ты идёшь с ними сам?.. Но почему?.. Кого они назвали лордом?.. Гарри!       Гарри на мгновение обернулся.       Почувствовав его взгляд, полный тоски, Гермиона опустила руки, чувствуя, как непонятная боль обрушилась на её душу.       — Почему, Гарри?..       — Прости…       Не смотря на девочек, он повернулся к слизеринцу.       — Пойдем, Драко. Нам пора.       Он первый раз назвал его по имени. Своего лучшего школьного врага.       Он не знал, вернул ли Малфой палочку Гермионе, не знал, плачет ли сейчас Джинни, не знал, ненавидит ли его сейчас Гермиона. Но он знал, сейчас он прекрасно знал, что ему нужно сделать дальше. Ему нужно найти Кодекс. И дочитать дневник.       Идя за возвышающейся над ним спиной Пожирателя, Гарри безэмоционально смотрел по сторонам.       Вот, из-за барной стойки выглянул пропавший бармен. Его лучистые голубые глаза странно понимающе блеснули, совсем-совсем знакомо. Только вот у кого он видел такой же взгляд?..       Посетители, мимо которых они проходили, поспешно отворачивались, не желая быть втянутыми в их не касавшиеся неприятности.       Лишь один поднял голову, когда Гарри проходил мимо. Озорная ухмылка осветила помещение. Из-под капюшона выбились золотые локоны. Гархардт подмигнул на миг сбившемуся с шага Гарри и опять опустил голову, будто ничего и не было.       Только голос всё ещё звучал в голове:       Я с тобой Гарри. Если что, ты всегда можешь на меня рассчитывать.       Весёлый голос Герхардта. Будто не подчинённый ни страху, ни волнениям. Будто и вовсе не знакомый с этими чувствами.       Всегда.       Может, ему и показался этот голос. Слишком часто он начал слышать всякие голоса в голове. Да и откуда Грюну владеть легилименцией? Он на вид лишь на пару лет старше его самого. Но вот в той поддержке, что Гарри прочёл во взгляде случайного знакомого, в этом сомневаться не приходилось. И Гарри был очень рад, что в этом перекосившемся с ног на голову новом мире он смог найти ещё одного друга, ещё одного просто хорошего человека.       Дверь таверны захлопнулась, а вместе с ней из головы вылетели и все сомнения.

***

      Гермиона плакала. Она глотала слёзы, она размазывала их по лицу испачканными в чернилах руками, она комкала грязный платок Рона и с трудом сдерживала рвущиеся наружу рыдания.       Рон неловко обнимал её, то похлопывал по плечу. И выглядел очень и очень виноватым.       От Рона пахло съеденными за ужином макаронами. На рубашке у него красовалось пятно от томатного сока, а волосы были взлохмачены.       Совсем не как галантный Малфой.       От того пахнет дорогим французским парфюмом, а обувь его так и блестит. Волосы идеально уложены, и даже говорит он идеально. И учится почти идеально. И сам весь идеальный.       Подняв глаза на смущенного Рона, Гермиона заливается ещё большими слезами.       Так вот на кого Гарри променял нас! На идеального Малфоя! На его идеального папочку! На всех этих аристократов и богачей!       Перед глазами у неё стоит идеальная и добрая (добрая!) улыбка Малфоя.       Возможно, если бы он так улыбался и ей…       — Ну-ну, Гермиона… — бормочет Рон, неуклюже глядя её по волосам.       Гермиона кусает губы и размазывает слёзы.       Рядом на диван опускается Джинни.       — Я всё продумала.       И её тон заставляет встрепенуться.

***

      В замке Гарри, закрывшись у себя в покоях, вертит в руках мешочек, который ему незаметно сунула в руки Джинни. Он помнит её одобряющую улыбку перед тем, как он ушел с пожирателями. Будто она что-то знала.       Но что? И откуда?       Потянув за тесёмку, он раскрыл мешочек.       На кровать выпало красивое зеркало в простенькой серебряной рамке.       И прикрепленная записка.       Это наше родовое. Для переговоров. Твоя Джинни.       Улыбка облегчения пробежала по его лицу.       Ещё есть шанс, что друзья его проймут и простят!