Осколки разбитого зеркала

      Пробудившись ото сна, Гарри не сразу понял, что из вспомненного им было реальностью, а что коварным сновидением. Потянувшись и надев на нос очки, он в который раз удивлённо смотрел на красивую богато обставленную комнату, не понимая, как оказался здесь, а не в своей коморке на Тисовой аллее или в общей спальне Гриффиндора.       — Доброе утро, милорд. — Непонятно откуда появившийся домовой, как всегда нарядно одетый, поклонился. — Правильно ли я сделал, что не стал никому из ваших вассалов рассказывать о вашем местоположении? Господин Лестрейндж вчера божился меня убить, ежели я ничего не скажу, но ведь у меня не было никаких приказаний что бы то ни было кому бы то ни было говорить о вас.       К магии Гарри привык довольно-таки быстро, слишком много было совпадений и чудес в его детстве, слишком глубоко внутрь него проникло волшебство. Но поверить в то, что переворачивало его мир с ног на голову, он никак не мог. Будто всё происходящее было каким-то странным непонятным сном, предназначение коего было ввести его в опасное заблуждение.       — Спасибо, Сильвио, — Гарри снял очки, потирая заспанные глаза. — Мне кажется, ты поступил правильно. Но откуда Пожиратели узнали, где нас искать? — неожиданное осознание вдруг пришло в голову, вызвав злость. — Неужели Малфой нас выдал?       — Господин Драко Малфой? Нет, что вы, он тут совсем не при чём, — Сильвио вздохнул. — Это всё домовые эльфы, которых привёз с собой милорд Малфой. У них был приказ следить за господином Малфоем-младшим, и они всё, не долго думая, выложили милорду Малфою-старшему. Даже не подумали о том, что это не их дом! Да что тут, подумали… У этих домовых эльфов и мозгов-то нет! — Сильвио опять горько вздохнул.       Гарри повеселел.       — Это хорошо. Я рад, что Драко меня не сдал!       — Позвольте откланяться, Ваша Светлость. Надо бы мне провести беседу с несносными эльфами, дабы ещё чего позорного не отчудили.       Гарри улыбнулся.       — Да-да, иди, конечно. Только не перепугай бедолаг.       — Да какие они бедолаги… А! Бестолочи! — проворчал Сильвио, потом поклонился и тут же исчез.       Оставшись в одиночестве, Гарри по привычке заглянул под портьеру, в надежде, что таинственный обитатель спрятанной картины выглянет и наконец покажет своё лицо. Но тот, как и всегда, предпочитал прятаться.       Неспешно собираясь, Гарри вспоминал, как их встретили Пожиратели после их благополучной эвакуации из «Кабаньей головы».       — Гарри! — закричал Сириус, стоило им только оказаться в огромном холле. — Гарри!       Он оказался в его крепких, медвежьих объятиях, будто надёжно защищённый от всего мира.       — Я так испугался, Гарри. Ты не можешь так со мной поступать. Не можешь, слышишь?       Сириус на минуту отстранился, заглядывая в глаза крестника.       — Гарри, а что, если бы тебя там убили?       Гарри вздрогнул, увидев невыносимую боль в отчаянном взгляде крёстного.       — Гарри, я бы не смог тогда жить дальше. Вся моя жизнь — принадлежит тебе. Только тебе. Без тебя и жить незачем.       Гарри очень любил крёстного. И он даже не представлял всю глубину одиночества Сириуса Блэка, поэтому на какой-то момент ему даже стало страшно.       — Прости. Прости, — зашептал он, крепче прижимаясь к единственному родному человеку. — Но ничего плохого же не случилось. И не случилось бы. Я просто хотел увидеть Гермиону…       — Гарри. Ты помнишь, что я тебе говорил про Дамблдора?       Гарри прекрасно всё это помнил. И знал, что никак не может в это всё поверить.       Но он согласно кивнул.       — Гермиона может сама того не ведая быть его куклой, его марионеткой. Тебе не стоит видеться с ней. По крайней мере, пока. И уж тем более без меня. Ты можешь мне это пообещать? Это очень важно, Гарри.       Гарри невольно опустил руку в карман, крепко сжимая переданный Джинни мешочек.       — Хорошо, Сириус. Я обещаю больше не делать никаких глупостей.       — Вот и отлично! — Сириус опять заулыбался. — А теперь иди к себе: хорошенько пообедай и отдохни. Завтра будет важный день: ты должен быть свежим и выспавшимся.       — А что завтра будет такого важного?       — Завтра и узнаешь, — таинственно улыбнулся крёстный. — Только обещай, что обязательно будешь держать за меня кулаки на удачу. Твоей удаче стоит только позавидовать!       — Договорились. Если тебе нужна моя удача, то можешь забирать её целиком. Мне она точно ни к чему…       Гарри всё гадал, что за день сегодня такой важный, когда к нему в дверь осторожно постучали.       — Привет, — как-то слишком меланхолично проговорил Малфой, заходя в комнату. — Как дела?       — Что ты здесь забыл, Малфой?       — У нас же перемирие, помнишь, Поттер? Или твои слова — это пустой звук?       — Перемирие, — согласился Гарри. — Но зачем ты пришёл?       — Да так… — протянул Драко. — Не хочу один идти на завтрак.       — Не хватает твоих тупых дружков-слизней?       — Знаешь… Если быть честным, Поттер, то мне много чего не хватает. Но я тут живу. И всем я всё должен. И если ты не заткнёшься, то я тебе врежу. Просто пойдём уже вниз.       Не ожидавший столь откровенной речи от школьного недруга, Гарри только пожал плечами.       — Ладно. Пойдём.       В обеденном зале оказалась только Лоре, рассеянно листающая какую-то книгу, что лежала на столе прямо между расставленных блюд.       — Доброе утро, мой Лорд, — ровно поприветствовала она Гарри, подчёркнуто не обратив внимания на Драко. — Приятного аппетита.       — И тебе, — отозвался Гарри, радуясь, что не надо больше терпеть исключительно общество Малфоя. — О чём твоя книга?       — О монахине…       — Тоже хочешь стать монашкой? — усмехнулся Драко, потянувшись к сахарнице. — Не боишься, что мамочка тебя после этого убьет?       Лорелея закатила глаза.       — Отвали, Малфой. Ты в курсе, что твои шуточки давно уже не смешные? Всем на тебя пофиг. Ты никому не нужен. Просто пойми уже это.       Гарри уже приготовился к бурному скандалу, но, как ни странно, Малфой ничего не ответил. Драко опустил глаза, сжимая в руке чайную ложку.       Кусочек сахара плюхнулся в чай слишком неловко, покрыв отвратительными пятнами часть скатерти.       — Ну вот, ты ещё грязнуля, Малфой.       Тарелка с грохотом оказалась на полу, разлетаясь на мелкие осколки.       — Иди к Мордреду, Лестрейндж! Достала, сука.       Лорелея побледнела.       — Малфой! А ну-ка извинись перед девушкой!       — И не подумаю. Приятного всем аппетита!       Когда прямая спина Малфоя скрылась за дверями, Лорелея скривила губы и взялась за приборы.       — Лоре, не расстраивайся только…       — Больно надо. Кто этот сопляк, чтобы я из-за него расстраивалась?       — Вообще-то мы ровесники.       Лоре улыбнулась. Впервые за утро.       — Даже не сравнивай себя с ним. Ты намного взрослее Малфоя. Он, может, и выглядит взрослым, но на самом деле он самый настоящий ребёнок — избалованный испорченным папочкой.       Гарри вспомнил о детстве Лорелеи, впервые находя что-то общее между собой и этой девушкой. Она, как и он, можно сказать, была сиротой, ничего не зная о своих родителях, которые сначала бросили свою маленькую дочь, а после гнили в тюрьме, повинные в жутких преступлениях. Да и сейчас она сирота. Потому что какими родителями могут быть отпетые преступники, почти пятнадцать лет просидевшие в тюрьме?       — Неужели, чтобы стать взрослым, нужно познать боль одиночества?       Лоре дотронулась до руки юноши.       — Возможно.       Гарри неловко отодвинул ладонь.       — Лоре…       — Кстати. Ты знаешь, почему никого нет?       Юноша отрицательно покачал головой.       — Никого нет, потому что сегодня очень важный день! Лорд Малфой с супругой и с мистером Блэком отбыли в Визенгамот на слушание. Насколько я поняла, maman и papa тоже там будут, но в другом облике. Остальные обещали сидеть тихо и не высовываться, если ничего непредвиденного не случится… Они тебе не сказали, потому что не хотели волновать раньше времени…       Гарри никак не мог осмыслить сказанного подругой.       — Погоди… Ты сказала, что Сириус отправился в Визенгамот? Его же там казнят! Лоре! Что происходит?       Лоре не сдерживала ликующей улыбки.       — Твоего крёстного могут оправдать!       — Но… Как? Даже у Дамблдора не получилось это сделать!       — Гарри, думай своей головой, — укоряюще заметила Лоре. — Дамблдор этого не сделал, потому что ему это было не выгодно. Понимаешь?       — Наверное…       — Но сегодня всё может получиться! И тогда доброе имя твоего крёстного будет наконец обелено. Думаю, это будет второе радостное событие в его новой жизни после того ужаса, что он испытал…       — Но почему он тогда мне об этом сам не рассказал?       — Хотел сделать тебе сюрприз, конечно. Прости, что испортила его тебе. Просто не могу видеть твоё грустное лицо.       — Я не грущу.       — Тогда я рада. Правда.       «Только бы всё получилось» — думал Гарри, возвращаясь обратно в свои комнаты. Блуждать по замку желания не было, хотелось лишь чтобы время бежало скорее, хотелось лишь увидеть благополучно вернувшегося Сириуса и крепко-крепко его обнять.       Гарри и сам не понял, каким образом оказался у Малфоя.       — Чего тебе? — грубо спросил тот, распахивая дверь. — Заходи, если хочешь, но, не будь идиотом, не стой на пороге. Не хватало ещё, чтобы тот монстр ворвался сюда.       — Слышал, что Сириус в Визенгамоте?       — Блэк? Да. Отец, кажется, что-то говорил об этом тётушке… Проходи-проходи. Так они действительно потащили его туда?       — Действительно, — Гарри присел на диван. — Надеюсь, всё обойдётся.       Малфой сел на стул напротив, закинув нога на ногу.       — Надейся. Обычно никогда ничего не обходится.       — Да что с твоим настроением? Мне казалось, что когда мы вчера встречались с девчонками, ты был очень даже мил с Гермионой. Так что же с тобой произошло?       — Ничего, — Драко спрятал ладони, положив их на колени. — Я не хочу об этом говорить.       — Отец ругался, да? — понимающе спросил Гарри. — Хотел бы я, чтобы и мой отец хотя бы поругался на меня… Хоть что-то было бы.       — Да всё у меня отлично, Поттер, отвали!       Гарри передвинулся поближе.       — А кто говорил про перемирие? А?       — Всё у меня хорошо, — уже спокойнее повторил Драко. — Это правда, Поттер.       — А что у тебя с ладонями, Малфой? А ну-ка, покажи их!       — Ещё чего. Я тебе не тот гомосек из «Голубятни», хватит меня лапать!       — Если хочешь, чтобы я перестал тебя трогать, то покажи сам.       Драко вскочил с места.       — Да что у тебя за миссия святого, Поттер? Неужели не понятно: есть семейные дела, и чужим в них лезть нечего! — он взмахнул руками. — Хватит уже лезть в мою душу!       — Тебя, что, били по ладоням? — Гарри тоже вскочил с места. — Кто?       — Тебе показалось, придурок! Оставь меня уже в покое!       — И не надейся! Я должен тебе помочь.       — Поттер. Неужели тебе не ясно: кто-кто, а ты точно никому ничего не должен. Иди уже, святоша.       Гарри хотел было возразить, как в руках Малфоя оказалась палочка.       — Уходи. Прошу.       Когда дверь за непрошеным гостем закрылась, Драко осел на диван. Палочка скатилась на пол. Руки его дрожали, когда он внимательно осмотрел свежезаросшие розовой кожей следы на ладонях.       — Ненавижу!