Осколки разбитого зеркала

      — Как красиво, Эжени! — девочка протянула руки, дотрагиваясь до голубых и сиреневых цветочных головок, вплетённых в венок. — А можно мне такой же?       Эжени села на колени рядом, расправив складки длинного простого платья и не боясь испачкаться в устилающей всё вокруг зелени.       — Конечно, солнышко. Хочешь попробовать сама сплести?       — Я не умею… — протянула малышка, пряча руки за спиной.       — В этом нет ничего сложного, поверь! — рассмеялась Эжени. — Принеси мне только те цветы, которые бы ты хотела увидеть в своём венке. Но помни: чем длиннее стебель цветка, тем лучше у тебя получится венок. Справишься с этим, Ниниана?       Ниниана серьёзно кивнула, склонив свою золотоволосую головку.       — Постараюсь.       Маленький мальчик, ещё младше своей сестры, внимательно посмотрел на старшую подругу:       — А мне что делать, Эжени? Я тоже хочу помочь!       — А ты, Мори, можешь найти самый красивый цветок в саду и подарить его сестре. Она обязательно вплетёт его в венок, а я помогу сделать его неувядающем. Что скажешь?       Мальчишка вскочил на ноги.       — Здорово! Я найду самый-самый красивый цветок, вот увидишь!       Старик, расположившийся в переносном стуле, отложил книгу себе на колени, укрытые пледом, и снял очки, рукавом протирая огромные толстые стёкла.       — Ты так добра, душенька. Прими мою благодарность, что приглядываешь за этими пострелами. Что бы я без тебя делал, красавица моя!       — Да что вы, мэтр Амброзиус! Я люблю детей, мне нравится проводить с ними время. У кого, как ни у детей, учиться быть добрыми, чуткими и лёгкими? И мне не сложно помогать вам, пока вы заняты своими исследованиями.       — Ох, девонька, ты сама добра и чиста, как ангел. Никогда не пойму, за что Иисус послал мне такой подарок в твоём лице…       — Полно, мэтр Амброзиус, захвалите девочку! — подала голос сидящая рядом на траве женщина. Она подала книгу старику, щурясь от яркого солнечного света. — Вот, возьмите, тут описываются древние обычаи при появлении долгожданного наследника. Думаю, это именно то, что вы искали… Вот солнце же тут! Будто летом где на курорте!       Амброзиус оживился. Дрожащими руками он бережно взял книгу, раскрывая на первых страницах. Некоторое время с трудом вчитывался в древние письмена, то протирая очки, то утирая внезапно выступивший на лбу пот. Потом торжествующе улыбнулся.       — Мадемуазель Клермон! Будь я чуть моложе, обязательно бы вас расцеловал! Вам говорили, что вы просто невероятная женщина?       — Да что вы, Амброзиус, — смущенно заулыбалась Софи. — Я всего лишь обычная гувернантка…       — Не совсем обычная. Вы умеете отыскивать то, что надёжно спрятано. А это тот ещё талант, уж поверьте старику!       Тем временем Эжени надела на голову сплетённый венок. Улыбаясь совсем не осеннему солнцу, будто магическим образом здесь, посредине замка, поселившемуся, она закружилась по саду, подхватив длинные юбки и чуть мурлыча песенку на родном языке.       Un beau jour ou peut-être une nuit       Près d’un lac je m'étais endormie *       Сделав реверанс воображающему кавалеру, Эжени осторожно ступала вдоль бушующих буйством красок клумб.       Quand soudain, semblant crever le ciel       Et venant de nulle part, **       Улыбнувшись, девушка вновь закружилась.       Surgit un aigle noir. ***       Солнце мягко поглаживало кожу, взгляд радовали прекрасные цветы, лучше которых Эжени никогда ничего не видела, свежий ветерок, разгоняя душные ароматы, развевал волосы и даровал какую-то непонятную надежду, ещё не до конца оформившуюся мечту, слишком смелую, слишком невозможную.       L’aigle noir dans un bruissement d’ailes       Prit son vol pour regagner le ciel ****       Внезапно поскользнувшись, Эжени упала на колени прямо перед чьими-то высокими чёрными сапогами. Покрываясь краской стыда за свою неловкость и глупость положения, девушка подняла голову, встречаясь взглядом с добрыми зелёными глазами.       Гарри поспешно подал руку Эжени, помогая ей поняться.       — Ты не ушиблась?       — Ничего страшного, — Эжени опустила взгляд, радуясь, что распущенные волосы скрывают покрасневшие кончики ушей. — Мне так неловко, милорд. Прошу меня простить.       — Что за формальности? Мы же всегда были на «ты»!       — Мисс Лестрейндж сказала, что я не могу вести себя так по-панибратски с Тёмным Лордом. Мне очень жаль, что я так неподобающе говорила с вами.       — Эжени, прошу тебя, прекрати извиняться! Тем более, было бы за что. Я всегда хорошо к тебе относился. Прошу, давай останемся друзьями. А друзьям ни к чему «выкать» друг другу, согласна? Если хочешь, мы ничего не скажем Лоре.       Эжени смущённо улыбнулась.       — Хорошо. Мне самой как-то непривычно так с тобой разговаривать.       — А теперь пойдём ко мне. Надо посмотреть на твои ноги.       Эжени опять покраснела.       — На мои ноги? Зачем?       — Ты же упала! Я должен тебе помочь.       — Ты очень добр, Гарри. Но я могу сама с этим справиться.       — Если тебя это успокоит, я ни разу это не делал… — Гарри сам покраснел. — В смысле, никогда никого не лечил. Но я знаю того, что нам поможет.       Эжени вспомнила тот день, когда собрались все Пожиратели, вспомнила произошедшее с миссис Лестрейндж. По её коже прошлись мурашки.       — Это… Как было тогда? А это не опасно?       Как ни странно, Гарри сразу понял, о чём говорит Эжени. Голос Ариэля слишком взволновал его душу, будто бы разбудив в ней что-то новое, что-то пугающе непонятное, то, что больше не хотелось видеть. То, что пыталось вырваться на свободу во время его встречи с друзьями в «Кабаньей голове» и то, что ни в коем случае нельзя было выпускать наружу вновь.       — Нет, не бойся. Это больше никогда не появится.       Эжени затаила дыхание.       — Это? Разве это был не ты? Я не понимаю…       — Пожалуйста, Эжени, давай не будем об этом. Когда-нибудь, я обязательно тебе об этом расскажу. Но не сегодня. Не будем портить этот день.       Девушка кивнула.       Добравшись до одной из мраморных скамей, расставленных в одном из холлов вдоль стен, Гарри усадил подругу.       — Эжени… М-м-м. Можешь… немного задрать платье?       Эжени опустила глаза, становясь пунцовой.       — Да, конечно.       Осторожно девушка приподняла ткань подола, обнажая худые белые коленки, на которых ярко отпечатались фиолетовые следы от падения.       — Сильвио!       Домовой тут же появился. Поклонившись, он выжидательно посмотрел на хозяина.       — У нас есть в замке какие-нибудь зелья, чтобы снять синяки? Это моя подруга Эжени, она упала, и мне очень нужно ей помочь!       — Конечно, милорд. В замке есть всё необходимое. Я сейчас же доставлю вам всё, что нужно.       Через минуту на скамье уже стояла склянка зельем, что-то вроде ватного тампона для нанесения это зелья (как проинструктировал своего Лорда Сильвио), глубокая медная миска с водой и даже полотенце.       Гарри, стараясь всё сделать правильно, тщательно помыл руки и промокнул ватный тампон зельем.       — Ты готова?       Эжени кивнула, продолжая придерживать приподнятый подол.       Присев перед девушкой, Гарри понял, что боится. Боится ей сделать больно, боится, что зелье не сработает, боится просто что-то сделать не так.       Осторожно смазывая колени, он смотрел на Эжени, ловя каждый ей вздох, каждый взмах ресницами. На щеках француженки выступил очаровательный румянец.       — Мне не больно, правда.       Не удержавшись, Гарри слегка коснулся ладонью маленького тёплого колена.       — Скажи, Эжени, а что за песню ты пела там, в саду?       — Это песня про чёрного орла в бриллиантовой короне, который несёт с собой магию и свободу. Мне кажется, этот орёл очень похож на тебя…       — Ты правда так думаешь?       Эжени дотронулась до руки Гарри, застенчиво опуская глаза и отодвигая его ладонь со своей ноги. Потом опустила юбки и поднялась, смотря на юношу сверху вниз.       — Я правда так думаю, Гарри. Правда. И спасибо тебе за помощь, но мне надо идти, пока меня не хватилась мисс Лестрейндж.       Пройдя ещё пару шагов, девушка остановилась и обернулась.       — Тебе тоже нужно верить в себя, Гарри. Ты правда необычный волшебник.