Осколки разбитого зеркала

      Время текло слишком медленно. Минутная стрелка на настольных часах, привезённых Сириусом по просьбе Гарри, едва переползала с одного деления на другое. Сквозь плотно закрытые окна не доносилось ни звука, и только тикание часов заполняло собой пространство комнаты.       Переодевшийся Гарри беспокойно сидел за столом, то и дело беря в руки шкатулку с дневником и письмами, открывая и закрывая её крышку. И в то же время его нетерпимо мучило желание залезть в верхний ящик стола и достать оттуда зеркало, чтобы пообщаться с Джинни и рассказать ей о произошедшем.       Расположившийся на диване Малфой шелестел страницами свежей газеты, непонятно откуда взявшейся. Непонятно откуда — потому что в последнее время от них стали прятать любые листовки, таблоиды, бумаги, если там были хоть какие-то новости о внешнем мире.       Дверь осторожно приоткрылась.       Лоре неслышно прошлась по ковру и присела на диван рядом с Драко. Чуть склонив голову, мисс Лестрендж выжидательно смотрела на Гарри.       Гарри отодвинул шкатулку от себя подальше, на самый дальний край стола, и повернулся к девушке.       — Хкм… Лоре. Мы с Драко решили, что тебе нужно знать об этом… — Гарри покосился на Малфоя, ожидая от него очередной град возражений, но тот лишь раздражённо пожал плечами. — В общем. Мы нашли потайной ход, который ведёт к месту, где спрятан Кодекс рода де Морт.       Лоре поправила складки простого голубого платья, скрестив руки на коленях. Подняла голову. В её тёмных глазах будто светилось понимание и принятие.       — Очень хорошо. Вы хотите, чтобы я пошла с вами на поиски Кодекса?       Гарри опять посмотрел на Драко, но тот продолжал молчать.       — Да.       Лоре поднялась.       — Хорошо.       — Что?       Лоре повела плечом.       — Я пойду с вами.       — И это всё? — удивился Гарри.       — А чего ты ждал? — усмехнулась мисс Лестрейндж. — Я больше не желаю ругаться с твоим другом Малфоем. Если ты считаешь нужным, чтобы я отправилась с вами, да будет так. Единственное, о чём бы я хотела тебя попросить, Гарри, это о том, чтобы ты ставил меня в известность о своих планах. Ты не поверишь, но я оказалась в весьма глупом положении, когда вы с Малфоем убежали встречаться со своими друзьями непонятно куда. Пожалуйста, не заставляй меня это испытывать вновь.       — С друзьями Гарри, — наконец подал голос Малфой, складывая газету пополам.       Гарри хотел было возразить, что Малфой не его друг, но посмотрев на Драко почему-то сдержался.       — Нет разницы, — миролюбиво хмыкнула Лоре.       Гарри протянул девушке руку.       — Я согласен. Прости, я не думал, что из-за меня ты попадёшь в такую ситуацию. Это больше не повторится. Обещаю, Лоре.       — Благодарю.       Лоре чуть пожала протянутую руку, улыбаясь краешком губ. Улыбка преображала её серьёзное, чуточку грустное лицо, делая его необычайно красивым, так что Гарри даже покраснел, поймав себя на том, что любуется губами мисс Лестрейндж.       — Так когда идём за Кодексом? — поинтересовалась Лоре, вновь становясь сосредоточенной, и всё её нежное очарование тут же исчезло, будто бы его и не было.       — Скоро же должен приехать Сириус, — пожал плечами Гарри. — Так что пока не получается. Но как только всё уляжется, то я вас всех соберу, и вот тогда мы отправимся на поиски Кодекса.       Лоре кивнула.       — Хорошо. Раз это всё, то я пойду. Maman и леди Нарцисса попросили меня помочь с приготовлениями к балу, и будет совсем невежливо отказать им.       — Постой!       Уже дошедшая до дверей Лоре обернулась.       — У меня есть ещё предложение, — торопливо заговорил Гарри. — Как насчёт проверить этого зверя, что воет у нас по ночам? Мы бы могли его поймать…       Лоре махнула рукой.       — Издеваешься? Кто мы, и кто взрослые, не сумевшие не поймать! Прости, Гарри, но здесь я откажусь. Мне моя жизнь ещё дорога.       Дверь тихо затворилась.       В тишине комнаты лишь негромко шли настольные часы.       В воздухе ещё плавал аромат пряных духов Лоре.       Гарри в поисках поддержки посмотрел на Малфоя, но тот лишь закинул ногу на ногу и развёл руками. Ненужная газета упала на пол.       — А что? Я с ней согласен.       Гарри отвернулся. В его душе разливалось тягучее чувство безнадёжности и печали. На что он надеялся? Всё это — лишь жалкая замена друзей. Следовало ожидать, что ничего путного из этой затеи не выйдет.       Но всё равно почему-то было очень грустно.

***

      Когда Сириус наконец перешагнул порог камина, Гарри уже извёлся в ожидании. Ни дневник, ни тайный ход уже не бередили душу, как раньше. Хотелось лишь удостовериться в том, что с крёстным не случилось ничего ужасного, что он жив и на свободе, хотелось обнять его и больше никуда не отпускать одного.       Едва увидев высокую фигуру в непривычном для его глаз смокинге, Гарри тут же вскочил со ступеньки, где он караулил крёстного, и крепко обнял единственного близкого человека.       — Сириус! Ты как? Всё хорошо? — засыпал он вопросами крёстного.       Тот весело рассмеялся, и морщинки заплясали в уголках его глаз.       — Всё порядком, Гарри. Всё порядком. Ты не поверишь, но теперь перед тобой свободный и честный волшебник!       Гарри счастливо улыбнулся.       — Я знал, что так и будет. Я так за тебя рад, Сириус!       — Пойдём-ка прогуляемся, малец, — Сириус положил ладонь на плечо крестника, уводя его прочь из зала. — Негоже здесь весь день стоять.       Они шли по длинным коридорам, украшенным бесконечными гобеленами, каждый из которых рассказывал свою историю. В свете расставленных факелов фигуры с гобеленов плясали и кружились, будто пытаясь догнать проходивших мимо людей. Но полумрак мешал как следует разглядеть гобелены и насладиться их красотой и мастерством тех, кто их создал кропотливым трудом.       Когда стены сменились на каменные, ничем не прикрытые, воздух стал будто свободнее, и, а коридор расширился, подводя к огромному залу, который оканчивался высокими воротами.       — Что это? — спросил Гарри, рассматривая выбитые на створках руны. — Куда ведёт эта дверь?       — Это парадный вход во дворец. Или, если смотреть с нашей стороны, то это выход наружу, на территорию замка. Когда-нибудь, обещаю, мы отворим эти ворота, и я покажу тебе все твои владения.       — Но почему же не сейчас? Почему мы все в этом замке заперты, будто в тюрьме?       Сириус хрипло засмеялся.       — Гарри, поверь, если это тюрьма, то она очень даже похожа на рай! Обещаю, как только мы тут со всем разберёмся, то сразу же отправимся туда. Только подожди меня. Я хочу быть тем, кто откроет тебе новый мир. — Сириус опять засмеялся. — Нет, внутренний двор — это далеко не новый мир. Но я хочу сделать для тебя, сделать с тобой вместе — хоть что-то. Раз уж детство твоё я пропустил.       — Спасибо, Сириус! — Гарри обнял крёстного. — Я обязательно дождусь этого момента. Но тогда у меня есть ещё вопрос: можешь мне рассказать, как пользоваться сквозными зеркалами? Я как раз утром прочитал про такие…

***

      Драко нашёл Эжени в одном из боковых коридоров возле витражного окна: девушка взмахивала палочкой, поправляя на стенах праздничные знамёна, которых раньше тут вовсе не было.       Увидев Малфоя Эжени прекратила свои действия и сделала реверанс.       — Надеюсь, я не мешаю, мистер Малфой. Мисс Лестрейндж попросила помочь и развесить вокруг украшения к балу. Это знамёна семьи де Морт.       Драко уселся на подоконник, разглядывая кусочки разноцветного стекла.       — А где сама Лорелея?       — Не знаю, — отозвалась Эжени, вновь принимаясь за работу. — Боюсь, тут я ничем не могу помочь. Мне передать мисс Лестрейндж, когда её увижу, что вы её искали?       — Нет, не нужно.       Пусть за окном и была серость, но яркие витражные стёкла придавали жизнь хоть этому небольшому кусочку замка. Любуясь красными и жёлтыми стёклами, Драко чувствовал, что, возможно, хоть в этот момент ему не одиноко, и на душе его уже не серо.       Посмотрев на вытиравшую пот со лба компаньонку Лоре, Малфой поманил её к себе.       — Садись, — он указал ей на место рядом с собой. — Я хотел поговорить именно с тобой. Наверное, ты, Эжени, самый адекватный и здравый человек в этом замке…       — Но как же… — залепетала та, но была прервана красноречивым жестом.       — Я просто хотел попросить у тебя совета. Я знаю, что ты не будешь об этом болтать… И знаю, что только ты способна внимательно меня выслушать и помочь.       Эжени вытерла о подол вспотевшие ладони.       — Вряд ли я…       — Просто я люблю одного человека. Одну девушку. Она замечательная: умная, красивая, честолюбивая, гордая. Но у неё есть единственный минус… Минус, который раньше меня бы испугал. Но не сейчас. Не знаю, почему раньше я так обращал на это внимание… Так вот, меня это обстоятельство ни капли не пугает. В отличие от моих родителей. Узнай они о том, что моё сердце принадлежит грязнокровной девушке… Мне даже страшно представить, что тогда произойдёт.       Боясь спугнуть Малфоя, которому каждое слово давалось с величайшим трудом, Эжени затаила дыхание. Каждое его слово отзывалось в её сердце, отчего на глазах её навернулись вдруг слёзы. Боясь своей храбрости, она осторожно взяла юношу за руку.       — Не бойтесь своих чувств, — прошептала она, пряча глаза. — Просто подождите немного. И всё обязательно сложится так, как нужно. Любовь обязательно победит. Я в это верю. Я знаю, что это будет так. Неважно, что вы разного социального статуса, неважно о том, что думают люди вокруг… Важно лишь то, чем живёт и что говорит ваше сердце.       Драко ударил кулаком по стене.       — Просто я так разочарован в своих родителях! Мой отец… Я так им гордился! Он был моим кумиром, моим богом! Но теперь… После того, что произошло… После того, что он сделал… Я не могу относиться к нему, как прежде. Я не могу верить в его идеалы. Я даже не могу смотреть ему в лицо!       Эжени мягко дотронулась да его руки.       — Покажи.       Он, сам не ожидая от себя такого, покорно протянул руку, разжимая ладонь. Красные полосы проходили по белой коже, как печать Каина по лицу убийцы.       — Я не хочу это убирать, — сквозь зубы прошипел Драко. — Я хочу, чтобы эти следы всегда быть со мной. Я хочу, чтобы отец всегда об этом помнил.       — Родители — тоже дети. Не стоит обожествлять все их поступки или идеи. Вам нужно жить своим умом и своим сердцем.       Слова Эжени ещё долго не выходили из его головы. И когда он шёл по пустынным лестницам и коридорам в свои покои, и когда лежал на диване, размышляя о тайном ходе, находящимся аккурат за его спиной, и даже когда он принимал ванну.       Выбравшись из горячей купели, Драко завернулся в тёплый халат и босиком прошёл к столу. Сев на стул, он выдвинул средний ящик, доставая пустые пергаменты.       Обмакнув перо в чернильницу, юноша задумался.       «Мисс Грейнджер, Гермиона,       Мне бесконечно жаль, что я причинил тебе столько неприятностей…»

***

      Задержавшись перед дверью, Нарцисса нервно поправила волосы. Её локоны как всегда были безупречно уложены, но глупая привычка детства никак не могла забыться, особенно в те моменты, когда женщина нервничала.       Заставив себя чуть улыбнуться, леди Малфой ещё сильнее выпрямила и без того прямую спину и постучала.       — Войди, — послышался глухой голос мужа.       Оказавшись внутри комнаты, обставленной Люциусом под свой новый кабинет, Нарцисса неспешно подошла к столу, за которым и сидел её муж. Откинувшись в кресле, лорд Малфой крутил в руках гранёный стакан с виски. Перед ним на столе лежали груды бумаг, обычно педантично собранные в стопки или разложенные по ящикам бюро.       — Я пришла поговорить.       Люциус отсалютовал стаканом.       — Ты всегда приходишь поговорить. Может, тогда тоже выпьешь?       Нарцисса отрицательно покачала головой.       — Нет, благодарю. Ты же знаешь, что я не пью.       — Тогда зачем ты здесь? — Люциус опрокинул в себя содержание стакана и потянулся за графином, уронив со стола пару писем.       Нарцисса наклонилась, поднимая с пола бумаги.       — Ты пьян, — брезгливо поморщилась она.       — Ты пришла сюда ради этого? — Люциус поднёс к губам виски. Но, секунду подумав, с явным сожалением, поставил обратно на стол. — Дорогая?       — У меня к тебе серьёзный разговор. Насчёт сына.       — А, это…       Неяркий свет в кабинете замигал.       — У тебя не было права так поступать с ним!       — Почему же? Я его отец и глава семьи. Дорогая Нарцисса, у меня были и есть все права, тебе ли не знать.       Люциус говорил тихо и лишь улыбался, но Нарциссе вдруг стало страшно. С годами в браке она и не заметила, как её подростковая влюблённость превратилась в нечто ужасное и отвратительное. А теперь уже было слишком поздно.       — Дорогая, — супруг нежно коснулся её бедра. — Ты хочешь ещё поговорить о моих правах? Или уже сама наконец снимешь с себя одежду?       Нарцисса отвернулась, когда слеза предательски соскользнула с щеки.       — Хочешь так? Неплохо.       Теперь щека прижалась к холодной столешнице.       В нос ударил тяжёлый запах виски, наверное, впопыхах разлитого.       Юбки зашуршали, и стало холодно.       А потом жарко и больно.

***

      — Ублюдки! — ещё раз рявкнул в темноту Сириус. — Да пошли вы все! Грязная тюремная шваль!       Покачнувшись, Блэк прислонился спиной к стене. Уставившись в тёмный потолок, он вздохнул.       — Где же ты, Лунатик… Что с тобой сотворили эти мерзкие твари?       Так и не дождавшись ответа от пространства, Сириус оттолкнулся от стены, с трудом передвигая ногами и придерживаясь рукой, направился дальше.       Неожиданно столкнувшись с невысокой фигурой, он выругался, с трудом удержав равновесие и не уронив неизвестного.       — Твою ж мать! Под ноги смотреть не пробовал?       Но фигура лишь всхлипнула. Странно знакомо и очень жалобно.       Схватив палочку, он бесцеремонно осветил бледное лицо, вглядываясь в красные глаза кузины и рассматривая её растрёпанные волосы.       — Цисси! Что случилось?       Нарцисса, его сестрёнка, лишь прижалась к нему сильнее. Сильно пьяный, тем не менее, Сириус вдруг почувствовал ответственность за сестру, за Гарри, за всех. Подхватив женщину за локоть, он повернул её к себе.       — Пойдём со мной. Ты не в себе. Тебе нужно успокоиться.       Та лишь кивнула, покорно следуя вслед за кузеном.       Чудом отыскав дорогу к своим покоям, Сириус осторожно провёл сестру внутрь, усадив на просторный диван и придвинув к ней бутылку с огневиски.       — На вот, пей. Это тебе поможет.       Нарцисса подняла на него свои огромные голубые глаза.       — Но я…       — Пей.       Он мягко подтолкнул горлышко бутылки к её лицу, и кузина, немного повременив, зажмурилась и сделала большой глоток. Он похлопал её по спине, когда та закашлялась, и забрал из её рук бутылку.       — Ну как? Хорош?       Нарцисса кивнула.       — Можно я ещё?       Сириус усмехнулся, усевшись рядом и раскинув ноги.       — Можешь меня не спрашивать, сестрёнка. Всё в моём доме — твоё. Хоть это и не мой дом.       Нарцисса вновь приложилась с бутылке.       Глаза её наконец начали блестеть, но уже не от слёз. Леди Малфой поправила волосы и с благодарностью улыбнулась кузену.       — Спасибо, Сириус.       — Как в старые добрые, — опять усмехнулся тот, откидывая голову и всматриваясь в потолок. Перед глазами всё приятно кружилось. — Как в старые добрые.       Нежные руки коснулись его ног, стаскивая грязные ботинки, но у него не было сил даже пошевелиться. Лишь когда руки дошли до его штанов, расстёгивая ширинку и проникая под нижнее бельё, Блэк чуть приподнялся, сверху вниз смотря на кузину.       — Цисси…       — Молчи.

***

      Гарри никак не мог заснуть. Ворочаясь с боку на бок, он наконец понял, что забыл сделать. Подскочив с постели, он метнулся к ящику стола, доставая оттуда зеркало. Сделав всё, как сказал Сириус, Гарри взволнованно ожидал ответа. Через некоторое время вместо его собственного изображения в оправе оказалось сонное, но улыбающееся лицо Джинни.       — Гарри! — воскликнула она, и даже в полумраке было видно, как улыбаются все её веснушки.       — Привет, Джинни, — улыбнулся Гарри. — Извини, если разбудил.       — Ничего страшного! — затараторила она. — Я сейчас пойду разбужу Гермиону! Она весь вечер готовилась к экзаменам (хоть они больше, чем через полгода!), только заснула, но это ничего. Она так будет рада тебя видеть!       — Нет-нет, не надо! — забеспокоился Гарри. — Я ненадолго, Джинни. Просто хотел сказать, что скоро у нас будет костюмированный бал. Правда только для своих. Но это ничего страшного! Я скажу тебе адрес, и вы с Гермионой и Роном сможете прийти! Но только вам придётся нарядиться так, чтобы никто вас не узнал… Вы же придёте?       Джинни счастливо улыбалась.       — Это… Это чудесно, Гарри! Вот это будет приключение!       — Спасибо, — от души поблагодарил Гарри подругу. — Спасибо. Доброй ночи тебе.       — Доброй ночи, — отозвалась та, напоследок помахав рукой.       Отложив в сторону зеркало, Гарри почувствовал облегчение. Может, его поступок и был глупым, но его сердце говорило, что он поступает правильно.       За окном послышался приветственный совиный возглас.       Гарри подскочил к окну, распахивая его.       — Хедвиг! Ты вернулась!       Хедвиг приземлилась за подоконник и показала пустую лапку. Потом деловито ухнула и покосилась на тарелку с печеньем.       — И Грюн будет! — обрадовался Гарри. — Бал обещает быть интересным!