Осколки разбитого зеркала

      Мимо проплыли руки невидимых слуг, к котором она уже почти успела привыкнуть, и остановились, предлагая взять с подноса шампанское. Взяла два высоких бокала и вернулась к своему укромному местечку, где шум праздника был не так громок и где можно было позволить себе неторопливо читать книгу дальше, погружаясь всё глубже и глубже в воображаемый мир, совсем непохожий на реальность.       Грубый хохот резко выдернул её из прекрасного мира грёз. Захлопнув книгу, Лорелея подняла глаза на две фигуры в масках, которые медленно, чуть покачиваясь на ходу, неотвратимо приближались к ней, видимо, намереваясь нагло нарушить её блаженный покой.       — Какой оригинальный образ! — восхитилась одна из фигур изрядно набравшимся голосом. — Впервые в жизни вижу даму в мужском наряде на костюмированной вечеринке… А уж я много повидал в этой жизни…       — Так уж и много! — загоготала вторая фигура. — Не знал, что треть жизни в Азкабане, это у нас теперь «много повидал», называется! Хотя, девица ничего, тут уж и не поспоришь! Не хочешь с нами выпить, красотка?       Лорелея окинула долгим взглядом как обычно пьяных Пожирателей.       — И с кем же из вас двоих мне выпить?       — Со мной, разумеется, — важно ответил второй, делая шаг вперёд, и тут же согнулся, потому что первый воткнул ему локоть под рёбра. — Твою же мать!       — Эй, я первый её заметил!       Лорелея усмехнулась.       — Вы тут ещё подеритесь, как магглы.       Пожиратели остановились, рассматривая друг друга, будто в первый раз увидели.       — Точно! Чего это мы, как дети прям… — протянул первый. — Ты можешь пойти с нами обоими.       — Да, — согласился второй. — Уж мы найдём способ тебя развлечь, чтобы ты не пожалела о своём решении.       Лорелее хотелось в голос рассмеяться, она уже с трудом сдерживала кривую усмешку, когда рядом вырисовалась ещё одна фигура, в которой без труда угадывалась её матушка, будь она трижды проклята. Но появилась маман весьма удачно, тут уж не поспоришь. Лорелея ухмыльнулась и приготовилась наблюдать.       — Рабастан! — заорала Беллатрикс, и голос её взвился ввысь, переходя на высочайшие частоты. — Ты совсем охренел, к родной племяннице приставать?! А ты, Долохов, окончательно окосел от своего беспробудного пьянства?! Не видишь, что ли, кто перед тобой?!       Лорелея отпила глоток шампанского и довольно улыбнулась. Краем глаза поймала пропитанный холодом внимательный взгляд мимо прошествовавшего волшебника в сопровождении неизвестного мага и благодарно кивнула.       — Что нового в… у него? — спросил Люциус Малфой, минуя, как обычно орущую Беллатрикс. Поморщился. У свояченицы, некогда самой ярой приспешницы ложного лорда и бескомпромиссной поборницы чистоты крови, был слишком громкий голос и слишком маггловская манера разговора. Вот парадокс.       Его спутник так и не притронулся к алкоголю, каждый напиток скрупулёзно проверял на яд, а лицо его было надёжно скрыто за чёрной маской на пол лица, чтобы ни единая душа не узнала и не сообщила о его присутствии куда не нужно.       — Он пока бездействует. Собирает сведения через… сам знаешь кого. Есть ещё один момент, который тебе стоит знать… Не так давно к нему приходил один человек… Назвался де Вальдом. Если тебе ни о чём не говорит эта фамилия, то это смесь французского и немецкого…       — Да, — прервал его Люциус. — Фамилия весьма говорящая. Возможно, это совпадение, а, возможно — нет. В любом случае, сейчас у нас есть задачи поважнее… Пока эти идиоты пропивают свои оставшиеся мозги, мы оправдали Блэка. Надеюсь, Нарцисса приведёт его в порядок, он нам нужен адекватным. И, несмотря на мою к нему нелюбовь, он всё же будет явно адекватнее остальных.       — А что… что будет дальше?       — Я разберусь с одной нашей маленькой проблемой, а так же ускорю некие события. И переговорю с нашим человеком у Дамблдора. А потом… Да хранит нас Мерлин. Каждый день проверяй наш тайник и жди сигнал.       Гермиона окинула раздражённым взглядом Малфоя, который почти всё время крутился возле неё, стоило только Рону отойти в сторону, чтобы устроить очередной рейд на местную еду. Ей стоило огромных усилий уговорить Рона не ругаться с Малфоем, убедив друга, что лишнее внимание им сейчас ни к чему. Рон скрипя сердце согласился, но по каждому из его взглядов, которыми он щедро одаривал Малфоя, было видно, каких сил ему стоит сдерживаться. И Гермиона была безмерно ему за благодарна.       — Может пойдёшь повеселишься со своими друзьями Пожирателями? — сухо проговорила она, когда Малфой вернулся, протягивая ей бокал шампанского. — Нет, благодарю, я не пью.       — Они мне не друзья, — зло сказал Малфой, и на какой-то момент ей вдруг стало его жаль.       Слизеринец как-то потерянно на неё смотрел, вертя в руках полный бокал и будто не знал, что дальше делать. Потом вдруг выпил его залпом и очень робко улыбнулся. Гермионе стало страшно.       — Гермиона… — тихо сказал он, опуская глаза. И Гермиона впервые увидела, какие у него длинные пушистые ресницы. — Гермиона, не хочешь потанцевать со мной?       Он выглядел таким грустным, таким надеющимся и даже испуганным, что она растерялась. Почему-то вспомнила, как ударила его на третьем курсе, а он точно так же изумлённо смотрел на неё и молчал. Тогда она не придала этому моменту внимание, но сейчас задумалась — так ли Драко Малфой был плох и ужасен? Ужасный и отвратительный Малфой должен был залепить оплеуху ей в ответ, но он лишь гордо поднял подбородок и молча ушёл, так ни слова ей и не сказав. А ведь у неё не было права его бить. И ни у кого нет права причинять физический вред кому бы то ни было. Тогда именно она поступила жестоко и отвратительно. Она. Не он.       Она протянула ему руку и сдержанно улыбнулась.       — Хорошо, Малфой. Но только один танец. И здесь. И пока не вернулся Рон.       Его робкая улыбка в ответ огненной болью полоснула её по сердцу.       Заиграл вальс, так хорошо ей знакомый ещё со Святочного бала. Его рука опустилась ей на талию, и это было совсем по-другому, не как с Виктором. Это было правильно. Чувственно. Волнующие. Другая рука коснулась ладони, и их пальцы переплелись.       Тот танец видели все. Главной в том танце была гордость.       Этот же танец не видел никто, кроме них двоих. В этом танце не было место гордости. Здесь было что-то иное, а что… Она пока не могла понять.       Она первой заметила две приближающиеся фигуры и потянула за собой Драко, заставляя его остановиться. Мягкая улыбка, преобразившая его лицо во время танца, пропала, сменившись обычным выражением лица, которые она лицезрела из года в год в школе.       — Драко, спасибо, что присмотрел за Гермионой, — сказал Гарри, подходя ближе. — А где Рон?       — Присмотрел? — возмутилась Гермиона, на шаг отступая от Малфоя. — Рон сейчас вернётся, он пошёл принести нам еды. — И тут Гермиона увидела состояние Джинни, которая почти висела на Гарри. — Джинни! Что с тобой? Гарри, что с Джинни?!       Джинни расслабленно улыбнулась. В уголках её глаз блестели слёзы.       — Гарри обещал мне подарить самое красивое на свете платье…       Малфой фыркнул, и Гермиона почувствовала укол раздражения. Гарри улыбался почти такой же расслабленной, как и у Джинни улыбкой.       — Да, Джин права… Мы собирались погулять по замку и поискать платье, но тут увидели вас…       Гермиона ощутила ещё более сильное раздражение. Малфой жёстко схватил её за руку и прошипел на ухо.       — Они же в хлам! Ищи своего рыжего дружка и отправляйтесь-ка отсюда…       — Но мы же только…       — А! — махнул рукой Драко и потащил её за собой. — Уизли слишком давно нет, как бы не случилось чего…       Гермиона остановилась, заставляя Драко остановиться так же.       — Зачем ты о нас заботишься? — только и спросила она. — Ты же ненавидишь нас всех…       Драко усмехнулся.       — Откуда тебе знать, кого я ненавижу, Гермиона?       Она хотела ему ответить, но не нашла слов. Он опять потащил её за собой, а она покорно шла следом, вдыхая запах его духов и отчаянно цепляясь за его ладонь. Ощущала его нежную аристократическую кожу, совсем не такую, как у неё, или у Рона, или у Гарри. Ненароком прикасалась к фамильным перстням, холодившим и царапавшем ей ладонь. Интересно, они нужны для красоты, или тут дело в какой-то древней родовой магии?       Драко резко остановился, и она врезалась в его спину. Выглянув из-за его плеча, пожалела, что это сделала.       — Рон, что ты творишь?!       Рон стоял возле стены, спиной к ним. Его лицо повернулось к ним, и на нём проступила блаженная улыбка.       — Уизли, я думал, больше в этой жизни ты меня не поразишь, — с отвращением пробормотал Драко, кривя нос.       Гермиона отвернулась и увидела спешащих к ним Гарри с Джинни.       — Ребят, вы куда ушли? — воскликнул Гарри, и замер, тоже увидев Рона и его действия. — Рон! Охренел?! Это же мой дом!       Рон, застегнувшись, повернулся к ним. Теперь на лице его явно читалась обида.       — Быстро же ты стал за этих, Гарри. Уже и замок стал «твой»! Стоило только тебе получить его, как ты сразу же освоился! И богачи уже стали ближе настоящих друзей!       Увидев, как побагровел Гарри, Гермиона бросилась к другу, хватая его за руку. С другой стороны в Гарри вцепилась Джинни, не пуская его броситься на разборки с Роном.       Драко скривился.       — Гермиона, тебе не кажется, что я был прав? Собирай своих друзей, и поскорее.       Встретившись с серыми злыми глазами, она увидела в них лишь тепло и заботу. Слова обиды замерли у неё в горле. Холодные перстни коснулись её ладони, и сердце учащённо забилось птицей, увидевшей свободу. Она смотрела в его глаза и видела лишь любовь.       — Какие шикарные девчонки! — довольно проговорил Антонин, обнимая двух девиц, одна из которых поила его вином, а вторая угощала виноградом. — Где ты их достал, Басти, старый ты чёрт?       — Из «Игривой русалки», откуда ж ещё, — ухмыльнулся Рабастан, усаживая себе на колени подружку. — Мадам Эльвира моя давняя подруга, рассказал ей всё как есть, а она мне подобрала своих лучших девочек.       — О-о, давненько же я не был в «Русалке», — вздохнул Рудольфус, опрокидывая в себя стакан огневиски. — Старость не в радость…       — Да какая тут старость, — засмеялся Рабастан. — Скорее, это твоя жена, растреклятая фурия! Слышал, как она на меня орала, когда мы с Тони просто подошли к вашей дочурке поговорить? Как была безумной стервой, так и осталась, зуб даю!       — А я слышал, что вы с Тони собирались нашу Лоре к себе в постель затащить! — усмехнулся Рудольфус. — Вот что значит, ещё до праздника начать пить!       — Но-но-но! — Антонин выхватил из рук девицы бокал и залпом выпил. — Ты же был в местном подвале! Лучше бухла в жизни не видел! И как оттуда вообще можно вылезать?!       — Кстати, дамы, — Рабастан крепче обхватил своих спутниц. — Вы же помните, к кому нужно подходить за баблом?       Девушки хитро улыбнулись друг другу.       — Конечно, Басти, — отозвалась рыжая красотка. — К высокому блондинистому лорду с надменной миной. Говорят, его кошелёк покрывает всё остальное…       Дальнейшие её слова были заглушены дружным пьяным хохотом.       После того, как друзья отбыли камином, Малфой тоже куда-то ушёл, и Гарри остался в одиночестве. Голова сладко кружилась, идти никуда не хотелось. Сириус ещё давно куда-то пропал, и Гарри понял, что его это ужасно бесит. Сириус — был его единственным родным, близким человеком в этом мире, в этом замке, но он постоянно был занят, будто бы у него были какие-то другие дела, более важные чем он, Гарри, его единственный и любимый крестник.       Может быть, ему ещё нужно было заслужить любовь Сириуса?       Покачнувшись, Гарри остановился. Прислонился к стене, охлаждая тело и разум и разглядывая двух людей, неспешно ведущих беседу неподалёку. Одного он никак не мог узнать в сером безликом балахоне, а вот другой, одетый в алую мантию и средневековый костюм… Эти светло-зелёные глаза и сочувствующий взгляд он бы узнал из тысячи.       — Герхард! — воскликнул он, радуясь что тот всё-таки принял его приглашение. — Я так рад, что ты приехал! Не представляешь, как рад тебя видеть!       — Мой Лорд, — поклонился человек в сером балахоне, стоило ему только подойти ближе.       Но Гарри было всё равно, он во все глаза смотрел на Герхарда, который улыбался одними губами и протягивал ему затянутую в белую кожу, унизанную перстнями руку.       — Рад видеть тебя в добром здравии, Гарри.       — Тебе здесь не скучно? — с волнением спросил он. — Прости, если бы я знал, что ты будешь, я бы сам тебя встретил, Герхард. Но я увидел тебя только сейчас… Прости. Мне так неловко…       — Что ты, Гарри, — мелодично рассмеялся Герхард. Его голос будто бы обладал какой-то непонятной магией, и Гарри почувствовал, как все его неловкость и волнение послушно отступают. — Этот замок невероятен… Передай мой поклон леди, что устраивали празднество, оно превзошло все мои ожидание. И не волнуйся, Гарри, мне здесь весьма и весьма интересно…       Ему показалось, или Герхард подмигнул?       — Этот вечер необычный, я чувствую, — продолжил говорить волшебник. — В этот вечер произойдёт то, что изменит жизнь того, кто нуждается… — Герхард смотрел прямо в глаза Гарри. — В этот вечер можно обрести то, на что и не надеялся…       Гарри показалось, что его ударили молнией. Слова Герхарда всполошили его душу, заставили задуматься о том, о чём он уже почти забыл.       — Спасибо, Герхард! — воскликнул он, махнув на прощание знакомому.       И бросился бежать на поиски двух людей в этом замке, которые могли бы ему помочь. Пусть и не по своей доброй воле и не по дружбе, но другого выбора ни у кого из них не было. Пробежал мимо двух танцующих странный танец страсти в укромной комнатке, мимо весёлой пьяной компании Пожирателей, мимо разъярённого лорда Малфоя, что-то высказывающего размалёванной девице, мимо танцующих вальс пар…       Малфой нашёлся у барной стойки, философским взглядом рассматривающий стакан, Лорелея сидела рядом с ним, со скучающим видом листая книгу. Увидев его, они оба смотрели так, будто бы ждали его. А он говорил так, будто бы был полностью уверен в своём желании.       — Я иду на поиски Кодекса. Сейчас или никогда.       Возможно, отыщи он Кодекс, Сириус поверил бы в него, стал относиться к нему серьёзнее, не только как к сыну Джеймса. Возможно, принеси он Кодекс Сириусу, тот бы…       — Хорошо, — сказала Лорелея, вставая.       — Идём, — кивнул Малфой.