Глава 23. Расчёт и чувства
9 января 2020 г., 17:00
Над головой — огромный тёмный балдахин. Чёрное дерево, бархат портьер, шёлк простыней. Холодно. Неуютно. В этой комнате она за всё пребывание в замке была второй раз, и она благодарна Моргане за это. Рядом, на соседней подушке, рассыпались белоснежные спутанные локоны, идеально прекрасные, идеально ухоженные, даже лучше её собственных… Наверное. Длинные пушистые ресницы, совсем как у её сына… Красивый благородный нос, тонкие губы, только во сне не кривящиеся в самодовольную усмешку…
Светлые ресницы чуть дрогнули, и она уткнулась лицом в подушку. В её возрасте подобные действия непозволительны, хоть матушка запрещала им спать подобным образом уже с десяти лет, так что даже с детства она не могла позволить себе спать так, как хочется. Но матушки уже давно нет, и от одного раза ничего с лицом не случится.
Шелест простыней. Тёплая, такая знакомая рука на плече.
— Доброе утро, дорогая.
— Доброе утро, — пробормотала в ответ, отворачиваясь на другой бок. Очень надеясь, что голос был в меру сонным, и она не переусердствовала с актёрским мастерством.
Но мужа всё, видимо, устроило.
Тихонько выдохнула, слушая, как он собирается к завтраку. Она бы сама, с радостью, поскорее вернулась в свои покои, чтобы без спешки и волнения позавтракать в постели.
Люциус стоял у зеркала, собственноручно расчёсывая свои прекрасные платиновые волосы, а она вдруг вспомнила другие кудри, скользящие вчера у неё между пальцев, чёрные и непослушные, совсем как их вечно бунтующий хозяин.
Эта лукавая улыбка, добрые серые глаза, совсем непохожие на льдистые и жестокие — Люциуса. Чуть царапающая при бесконечно долгих поцелуях позавчерашняя щетина. Он был таким же мальчишкой, как и в детстве, когда учил её, свою кузину, целоваться.
И столкнулась в зеркале с изумлённым взглядом мужа.
— Давно не видел, чтобы ты так улыбалась.
Она ответила совершенно искренне.
— Я радуюсь новому дню. У нашей семьи всё складывается удачно, чего я ещё могу желать?
— Действительно, — усмехнулось ей его отражение.
Она улыбнулась и закрыла глаза, вспоминая горячие ладони на своих бёдрах, пьянящие поцелуи и невыразимое запретное счастье…
***
После завтрака, на котором была лишь она, да Малфои, Лорелея отправилась в библиотеку, где она приметила пару серьёзных книг на интересующую её тему. Писать специалистам она не решилась, потому что письма могли проверяться, и не хотелось, чтобы ненужные люди узнали о её подозрениях. Потому что если она окажется права, то в её руках будет слишком серьёзный козырь, чтобы делиться им с кем бы то ни было. Перевернув последнюю страницу «Тончайших аспектов высокого приворожения», вздохнула. Постучав ногтями по обложке книги, задумалась. Потом отнесла книгу назад и осторожно поправила соседние книги, чтобы все корешки стояли ровно. Никто не должен заметить, что именно она брала для чтения. На обратном пути, направляясь в гостиную, чтобы поприветствовать леди Малфой, а потом отправиться на поиски Гарри, а после — на приватную беседу с самым дражайшим дядюшкой, Лорелея столкнулась с человеком, с которым она до сего времени тщательно избегала любых контактов. — Дядюшка Сириус. Несмотря на достойную одежду и даже более или менее приведённую в порядок причёску, лорд Блэк выглядел не лучше других представителей её семьи, вместе с ним отбывавшим заключение в Азкабане. Бегающий взгляд, в котором то и дело загорался опасный огонь, тёмные круги под глазами, обкусанные ногти — всё это пугало Лорелею, хоть она и старалась не подавать виду. — А, — тот остановился, будто бы только что заметив её. — Дочка моей безумной кузины. Забыл, как там тебя зовут?.. Меня не звали на твои крестины. Лорелея спрятала усмешку. — Меня зовут Лорелея, дядюшка Сириус. И, к слову, моя мать сейчас не безумнее вас. Хотя стервозности у неё, к сожалению, ни капли не убавилось. На сером измождённом лице появилась широкая ухмылка, преображающая бывшего заключённого в слабую тень некогда беспечного наследника и лорда. Лорелея даже подумала, что, возможно, раньше, до Азкабана, Сириус был очень даже хорош собой. — Возможно, всё не так плохо, как я думал! — воскликнул он. — Ты ещё не потеряна, девочка! Насколько сильно тебя бесит твоя мать? — Бесит — неподходящее слово. Сириус смотрел на неё заинтересованно. — Вы, наверное, не знаете, но мои родители меня не растили. И дело даже не в их десятилетней тюремной отсидке. Как только я родилась, меня отправили в другую страну с глаз долой. Я ненавижу их обоих. Она не думала, что выскажет настолько личные вещи ненавидящему её семью человеку, но когда сказала это, то почувствовала облегчение. Не желая смотреть в лицо лорда Блэка отвернулась, желая уйти, но была остановлена. Изумлённо смотрела на его руку, удерживающую её локоть. И на веселье в его серых тёплых, и вовсе не безумных глазах. — Тогда у нас даже больше общего, чем мы оба думали, — весело сказал он. — Надеюсь, ты присмотришь за моим крестником, Лорелея. Сама не заметила, как ответила улыбкой, но вовремя спохватилась. Кивнув, сбивчиво попрощалась и поспешила уйти, пройдя мимо гостиной и сама не зная как, оказавшись в совсем другом коридоре. Отворив створку, прошла в натопленные комнаты, и пока ноги с каждым шагом приближались всё ближе и ближе к массивному столу, пальцы невольно всё сильнее сжимали брошь в виде листка клевера, приколотую к вороту платья. — Плохое самочувствие? — отстранённо поинтересовался самодовольный голос, и она пришла в себя, отдёргивая руку. — Плохо спала, — отозвалась, присаживаясь на край стула и складывая ладони на коленях. — Что вам от меня нужно, дражайший дядюшка? Люциус Малфой повернулся к ней и неторопливо отошёл от окна. — Ты ещё помнишь наш договор, Лорелея? Она нахмурилась. — Помню. — Повтори. Он сел в кресло, вальяжно закидывая ногу на ногу. От его ледяного взгляда пробирал холод, и Лорелея порадовалась, что у неё есть брошь, защищающая от нежелательных ментальных контактов. Не то чтобы она была уверена в том, что лорд Малфой — хороший легилимент, но, мало ли что… С Люциусом Малфоем лучше перестраховаться. — Вы помогаете мне познакомиться с Гарри, а я помогаю вам помочь ему удержать власть. По его тонким губам пробежала усмешка. — Неплохо сказано. Сказала бы она ему что-то другое. Несмотря на множество недостатков, дядюшка был на редкость расчётливым, и в этом была его сильная сторона. А вот в его мнительности — слабая. Говорить вслух об одержимости лорда Малфоя стать серым кардиналом за спиной нового Лорда — было равносильно самоубийству. Интересно, как у столь умного человека мог быть настолько глупый и посредственный сын и наследник, как Драко? — Я жду, — прервал её мысли ледяной голос. Она окинула взглядом свои пальцы с безупречным маникюром. — Всё сделано. Мы нашли Кодекс. Люциус Малфой будто бы сразу же расслабился после её слов. Откинувшись на спинку кресла, повертел в руках непонятно откуда взявшийся бокал, наполненный вином. — Прекрасно. Прекрасно. Стенка бокала окрасилась багряным цветом, и Лорелея смущённо опустила глаза. — И что дальше? — с нетерпением спросил дядюшка. — Дальше? — непонимающе переспросила Лорелея, поднимая взгляд. В голосе лорда Малфоя послышалось отчётливое раздражение. — Да. Дальше. Вы читали книгу? Он уже что-то делает? — Н-нет… Не читали. И я не видела сегодня Гарри… Раздался грохот и звон осколков. Хрусталь осыпал стену за её спиной. Лорелея не смела шелохнуться, боясь выдохнуть. — Тогда какого мордреда ты здесь, глупая девчонка?! Она поднялась на негнущихся ногах. — От чтения этой книжонки зависит его жизнь! — донеслось ей вслед. Сердце будто перестало биться.***
— Эжени? — тихо позвал девушку Гарри, подходя к качелям. Эжени тут же обернулась, и щёки её окрасились нежно-розовым. — Гарри! Спрыгнула с качелей, будто бы испугавшись его присутствия, и он тут же начал корить себя, что своим приходом помешал её развлечению. Когда она шагнула ближе, то, сам от тебя такого не ожидая, взял её узкую изящную ладонь и поднёс к своим губам, желая показать себя настоящим джентльменом, хоть и видел такое только в фильмах тёти Петуньи. — Гарри, — как-то испуганно прошептала Эжени, впрочем, не отнимая ладонь от его губ. — Я же не леди, зачем ты так… — Ты лучше всех вместе взятых леди! — горячо воскликнул он, любуясь её очаровательным смущением. — Не говори так, — она приложила пальчик к его губам, и его сердце забилось чаще. — Хорошо, если ты так хочешь, — прошептал он, едва шевеля губами, боясь её спугнуть. Она засмеялась. Переливчато, звонко, и при этом очень нежно. Так смеяться умела только она одна. — Ты смеёшься надо мной? — чувствуя, как пылают щёки, спросил он. — Ну что ты, глупенький, — опять засмеялась она. — Просто ты так мило сейчас выглядишь! Ты так похож на котёнка, который был у нас в Париже! Он и не понял, как его смех смешался с её. — На котёнка?! — Только не обижайся, прошу! — На тебя невозможно обижаться, Эжени! Её красивые ручки вновь оказались в его ладонях, её смеющиеся глаза замерли напротив его глаз. Его губы робко коснулись её губ. Гарри готов был поклясться, что это один из самых прекрасных моментов в его жизни. Он любовался её полуприкрытыми огромными глазами, длинными чуть изгибающимися ресницами, красивой кожей, светло-каштановыми мягкими локонами, что красиво обрамляли лицо. Эжени была настоящим ангелом — не только внешне, но и внутренне, и он пообещал себе, что будет её достоин. Отстранившись, он посмотрел в её глаза. Они блестели. — Ты плачешь? На её таких сладких и желанных губах появилась нежная улыбка. — Да. От счастья.
