Осколки разбитого зеркала

      Войдя во внутренний сад, Лорелея остановилась. Глупый мальчишка! В груди что-то тихонько заныло, а на губы против воли сложились в усмешку. А ведь они даже не заметили её, продолжая самозабвенно целоваться, окружённые высокими кустами изысканных белоснежных роз, приглушённые журчанием струй фонтана и пением птиц. Взяв себя в руки, Лорелея сделала шаг навстречу влюблённым.       — Гарри! — она надеялась, что её голос звучал твёрдо. — Гарри, нам срочно нужно поговорить.       В любой другой момент, происходи эта ситуация с любыми другими людьми, да хотя бы с Малфоем, она бы посмеялась от души над их выражениями лиц. Но не сейчас. И не над ним. Щёки Гарри покрылись румянцем, когда он повернулся, а девчонка, явно испуганная, шмыгнула ему за спину.       — Простите, миледи, — прошептала она, не поднимая своих бесстыжих глаз.       Что ж. Она не собиралась лезть в это. Ради Гарри не собиралась. Но раз Эжени сама начала…       — Ты не должна извиняться, Эжени, — почти с вызовом проговорил Гарри, и она в очередной раз поразилась его бесконечному желанию отстаивать права «унетённых».       — Обязана, — фыркнула Лорелея. — Она пока ещё моя служанка, не твоя.       — Но твой Лорд я, — упрямо гнул своё Гарри.       Надо же. Раньше ты не особо гордился своим положением. По губам Лорелеи скользнула довольная улыбка.       — Эжени, выйди. Нам с Гарри надо поговорить.       Девчонка выбежала из сада, не колеблясь ни минуты, лишь быстро поклонившись сначала ей, а потом Гарри, а сам Гарри печально провожал её взглядом.       — Зачем ты так с ней? — будто устало произнёс он. — Она хорошая девушка, добрая…       — Уверена, ты сейчас назовёшь с десяток положительных эпитетов, — прервала его Лорелея. — Но Эжени — не твоего поля ягода. Ты должен он неё отказаться.       В глазах Гарри мелькнул гнев.       — Я никогда от неё не откажусь!       — Но…       — Мы любим друг друга!       Слова хлестнули её будто плетью.       — Любовь? — горько рассмеялась Лорелея. — Ты хоть знаешь, что это такое? Пообжимался с симпатичной девчонкой, и всё? Любовь? Так, по-твоему?       Она видела, как его ладони сжались в кулаки. На лице застыло непробиваемое упрямство.       — Но это так. Я люблю Эжени, а она любит меня. И если тебе не понять наших чувств, то ты сама ничего не знаешь о любви.       Лорелея отвернулась, уставившись взглядом в ближайший куст роз. Если бы она умела пользоваться беспалочковой и невербальной магией, этот куст бы давно уже пылал.       — У тебя есть долг, — как можно холоднее и отстранённее произнесла она, не смотря на собеседника. В памяти стояли слова Люциуса, и каждое жгло душу раскалённым клеймом. — Со своей любовью ты забыл обо всём остальном. Мы нашли кодекс, помнишь? И где же он? Ты прочитал хоть страницу? Ты вообще открывал книгу?       Упрямство с лица Гарри не сошло, нет, оно стало лишь ещё более осязаемым. Лорелея мысленно поздравила себя с тем, как провела разговор. Самая умная нашлась!       — Когда нужно будет, тогда и открою.       — Но ты должен! — воскликнула она. — Если ты не откроешь, то может случиться что-то ужасное!       — Что-то ужасное? Что-то хуже моего пребывания в этом замке? — спросил Гарри. — А ещё… Может, кому-то я что-то и должен. Но только не тебе, Лоре! Уходи.       Она с минуту не понимающе вглядывалась в его лицо.       — Уходи, — повторил он. — Пожалуйста.       Сжав губы, развернулась.       Мерлин, кажется, она всё сделала только хуже.       Дядюшка Люциус меня убьет.

***

      После отвратительного разговора с Лорелеей, Гарри побродил по замку, желая отыскать Эжени и извиниться перед ней за произошедшее, но девушки нигде не было. Тогда он отправился на поиски Сириуса, которого так и не видел с того времени, как нашёл Кодекс. Крёстный отыскался почти сразу же, в своих покоях. Замерев перед высоким ростовым зеркалом, Сириус расчёсывал свои длинные чёрные волосы серебряным гребнем.       — Гарри! — воскликнул Сириус, подмигивая Гарри через зеркало. — Как твои дела? Как тебе мой новый костюм? Достойно ли я выгляжу?       Гарри посмотрел на одежду крёстного. Действительно, теперь он выглядел куда лучше, чем раньше. Даже лицо его разгладилось, будто бы часть морщин безвозвратно ушла, вместе с позорным клеймом сбежавшего убийцы.       — Ты выглядишь прекрасно! Куда-то собираешься, Сириус?       — У меня свидание в Лондоне, — лицо Сириуса осветила счастливая улыбка. — Наконец-то я могу спокойно пойти в свой любимый ресторан, не боясь, что тут же прибегут авторы или дементоры, чтобы препроводить меня в тюрьму. Наконец-то, я честный человек! Ты не представляешь, Гарри, какое это счастье!       Он был очень рад за крёстного. Видеть его улыбающимся, смеющимся, счастливым — это ли не то, чего он так хотел, на что надеялся?       Гарри улыбнулся Сириусу в ответ.       — Я только хотел тебе сказать, что нашёл Кодекс де Мортов, Сириус. Хочешь, когда ты вернёшься, вместе его посмотрим?       — Лучше не жди меня, Гарри, — Сириус вернулся к своему отражению. Теперь он поправлял запонки на манжетах. — Я вернусь под утро, а может и к следующему вечеру. Теперь я достойный джентльмен, и я собираюсь как следует повеселиться! Когда ты будешь постарше, обязательно возьму себя с собой. Ты не представляешь, как мы когда-то веселились с Джеймсом!       Гарри смотрел на счастливого Сириуса и не понимал, куда вдруг пропало его собственное хорошее настроение и желание поделиться с крёстным историей их с Эжени любви. На душе вдруг стало тяжело. Едва выдавив из себя слова прощания, он поспешно вышел из комнаты, в состоянии полного разочарования направившись к себе.       Кодекс де Мортов лежал в бюро, так и не раскрытый. Взяв книгу в руки, Гарри замер, представляя, как они с Сириусом сидят рядом на его кровати и листают талмуд, смеясь над половиной из правил, обсуждая и представляя прошлых представителей рода.       Книга упала на пол.       А ведь он так хотел, чтобы Сириус наконец обратил на него внимание, отнёсся к нему, как к взрослому, не как к сыну Джеймса. Что, что ему надо сделать, чтобы Сириус его понял?       Книга с ноги отлетела в другой конец комнаты.       Чёртов Кодекс!       И ещё Лоре со своими нравоучениями. Ужасный день.       Когда в дверь постучали, он уже немного успокоился. Беллатрикс Лестрейндж, улыбаясь, подошла к нему.       — Как ваше самочувствие, милорд? Вы сегодня не спускались к нам. Я могу вам чем-то помочь?       Оторвав хмурый взгляд от книги на полу, он посмотрел на мадам Лестрейндж. В голове появился забавный план. Сириус бы посмеялся!       — Да, можете. Я обещал одной моей подруге подарить платье, и забыл об этом. Сегодня мне нужно срочно отправить посылку.       — Но уже поздно заказывать наряд, — протянула Беллатрикс. — Впрочем, есть один выход. Моя дочь сейчас, как и обычно в это время, в библиотеке. Можем пойти и выбрать что-нибудь из её гардероба. У неё полно платьев, которые она ни разу не одевала.       — Но… — Гарри изобразил на лице смущение. — Разве Лоре не будет против? Это же её одежда…       — Да что с ней станется, — отмахнулась Беллатрикс. — Купит себе новую. Пойдёмте, милорд.       В покоях Лорелеи царил идеальный порядок, будто бы уборку совершили только что. Ни одной пылинки, ни одной вещи не на своём месте. Даже книги, которых здесь было огромное количество, аккуратно расставлены в алфавитном порядке по фамилиям авторов.       — Н-да уж, — протянула мадам Лестрейндж. На её лице застыло недоверие. — И в кого же она получилась?       Когда Беллатрикс распахнула гардероб, Гарри чуть не засмеялся нервным смехом. Сотня платьев были развешены по цветам, от тёмного оттенка до самого светлого, и так в каждом цвете.       Беллатрикс обеспокоенно обернулась на Гарри.       — Милорд, прошу прощения за нескромный вопрос… Это платье для благородной девушки?       Джинни была благородной девушкой. Лорелея и Беллатрикс ей в подмётки не годились. Но, тем не менее, он изобразил непонимание.       — Ну… — Беллатрик замялась. — Эта девушка… чистокровная?       — Да, — улыбнулся Гарри, в душе хохоча над комичностью ситуации. Беллатрикс выбирает платье для Джинни! Ещё бы для Гермионы выбрала!       — Вы меня успокоили, милорд, — выдохнула женщина, погружаясь в недра гардероба. — Как вам вот это?..

***

      Тишину винного подвала нарушали лишь храп и редкие взрывы хохота.       — Да-а, праздник удался, — сказал Долохов, подкручивая кран бочки, на которой сидел. — Руди вон никак не отоспится.       Рабастан пнул спящего брата.       — Эй, хорош храпеть!       Распахнув заспанные глаза, Рудольфус уставился на наглеца.       — Думаешь, ты не храпишь, братец?       — Да, Басти, ещё как храпишь! — захохотал Антонин. — Вечно всех в Азкабане будил! Думаешь, за что стражники тебя больше всех нас ненавидели?.. То-то же!       — Неправда! — поднял руки Рабастан. — Ложь и клевета! Вы не запишете меня в своё братство храпачей! Я не такой!       — Не такой! — всхлипнул от смеха Рудольфус.       Немного погодя, друзья присоединились к его хохоту. Отсмеявшись, Антонин раздал всем кружки, наполненные вином, и сам приложился к своей.       — Хорошо! — протянул он, откидываясь к стене. — Ох, и шлюхи на празднике были хороши, Басти. Это было твоё лучшее решение с тех пор, как мы выбрались из тюряги.       — С радостью бы ещё их позвал, — ухмыльнулся Рабастан. — Если бы не одна проблемка… После того, как мы отправили девочек за деньгами к Люцу, да ещё и наговорили про него всяких скабрезных шуточек… В общем, теперь Люц вознамерился меня убить.       — Да уж, у Люциуса всегда были проблемы с чувством юмора, — покачал головой Долохов.       — Думаете, он только на меня зуб точит? — продолжал Рабастан. — Как же! К вам обоим у него ровно такие же претензии, как и ко мне!       — Эй, а мы-то тут при чём? — выкатил глаза Рудольфус. — Я вообще к вашим девкам не притрагивался, у меня жена есть!       — И прекрасная жена! — с сарказмом протянул Рабастан. — Хорош завидовать. Лучше бы присоединился к нам, Беллс ничего бы и не узнала.       — Ага. Так же бы не узнала, как и Люц.       В подвале повисло молчание.       — Кажется, мы в жопе, — подытожил Долохов похоронным тоном. — Так давайте выпьем напоследок!       Не успели Пожиратели чокнуться кружками, как дверь резко распахнулась, и перед их опьяневшими взорами предстала разъярённая Беллатрикс.       — Pom'ani chorta, — с суеверным ужасом пробормотал себе под нос Долохов, поспешно пряча за спиной кружку и вжимаясь в стену.       — Как ты нас здесь нашла? — содрогнувшись спросил Рабастан, отшатываясь за бочонок.       — Вы что, серьёзно думаете, что Люциус вас здесь не найдёт?! — заорала Беллатрикс. — Отправиться на ваши поиски в винный погреб — первое, что придёт в голову любому, кто хоть немного вас знает! То, что вы совсем отупели от безмерного употребления алкоголя ещё не значит, у всех остальных мозги так же перестали работать! Руди, живо встал и пошёл за мной! А вы двое тоже выметайтесь отсюда подобру-поздорову! Ну? Чего ждём?       — Что-то случилось, любезная моя жёнушка? — робко спросил Рудольфус и тут же поперхнулся своими словами, увидев лицо Беллатрикс.       Обменявшись с друзьями обречёнными взглядами, Рудольфус медленно потащился вслед за супругой.

***

      В кабинете лорда Малфоя жарко горел кабин. Гарри украдкой, пока на него никто не смотрел, стёр со лба капельку пота. Душно.       — Блэка нет как обычно, — протянул Люциус. — Ожидаемо.       — Сириус уехал в Лондон, — зачем-то сказал Гарри. — Зачем он вам нужен, лорд Малфой? Зачем вам нужен я?       — Присоединяюсь к вопросу, — из угла комнаты раздался пьяный голос Рудольфуса Лестрейнджа.       — Действительно, — поджал губы Люциус. — Беллс, твой муж нам здесь не нужен. Убери его отсюда.       — Эй! — хотел было возмутиться Лестрейндж, но жена быстро его вытолкала наружу, захлопнув за ним дверь и повернув ключ в замке, а сверху приложив ещё пару заклинаний.       Гарри почувствовал, как страх липкими пальцами обхватил его шею.       — Я не понимаю…       Серый холодный взгляд будто прожигал. Наконец, лорд Малфой отвёл взор и неспешно достал из стола большой конверт.       — Это тебе, Гарри. От Дамблдора.       Страх смерился вспышкой надежды. А потом ещё большим страхом.       Он медленно коснулся конверта. Вскрытый.       — Вы его читали?!       — Да, — безэмоционально отозвался Люциус.       — У вас не было права!       — Гарри, — женская рука легла ему на плечо. Голос Беллатрикс был слишком мягок. Слишком. — Прочитай сначала.       Он почувствовал, как пальцы пошли ходуном. Он лишь смотрел на конверт, не в силах достать письмо, не в силах увидеть то, что там написано. Страх сковал его.       — Что там? — спросил Гарри, едва шевеля губами.       — Это письмо от Дамблдора, твоего официального опекуна, — медленно произнёс Люциус. — О твоей помолвке с Джиневрой Уизли.