Осколки разбитого зеркала

      Вернувшись со встречи, Гарри закрылся в своих комнатах, чувствуя себя эмоционально истощённым. Он даже порадовался, что ему не пришлось разговаривать с Дамблдором, кто знает, как он повёл бы себя, ведь ему хотелось задать слишком много вопросов директору, и слишком многим он был возмущён, слишком многое он не понимал. Не зная, как успокоиться, он взял в руки дневник, решив немного почитать. К сожалению, свадебный ритуал Ланваль не описывал, вообще после свадьбы записи стали появляться реже и с большими временными перерывами.       «20 ноября 1645 года»       «Сегодня нашу семью постигло большое горе, и я был не в силах его предотвратить или изменить. Мои силы, мой дар, моё проклятие — оно было бессильно. Моей сестры больше нет. Рядом со мной сидит Натанаэль, прижимая к себе новорожденного сына — Парсифаля — мне кажется, он боится его выпустить из рук, вдруг высшие силы заберут у него дитя, как забрали Кэррин. «Он так на неё похож!», — всё твердит Натанаэль. А вот когда я смотрю на это страшное сморщенное существо, и вижу лишь обычного орущего и невероятно раздражающего ребёнка. До красоты сестры младенцу явно далеко. А ведь это мой первый племянник! Наверное, я должен испытывать некое чувство гордости, но нет. Я вижу в этом существе лишь причину гибели сестры. Лучше бы умер ребёнок, чем она. Кэррин могла бы родить другого».       «18 декабря 1645 года»       «Скоро праздники, у меня почти нет времени на дневник, ведь все обязанности лежат только на мне, а с ужасного дня смерти Кэррин, их будто бы прибавилось, ведь Николас уже который день находится в своих покоях, отказываясь выходить и даже разговаривать со мной. Эгоист! Кэррин была не только его сестрой, меня так же потрясла её гибель, но что было бы, позволь я себе так же предаваться боли и страданиям, как он? Даже Натанаэль помогает мне, хотя это его сын остался без матери, это ему следует горевать и поливать слезами одинокое ложе. Но нет. Николас показал себя во всей красе! Аурелия каждый день умоляет меня поговорить с Николасом, ведь он отказывается видеть даже собственную жену, но брат глух к моим речам».       «11 апреля 1646 года»       «Аурелия беременна. Второй племянник — это ли не радость для нашего семейства? По-крайней мере, дядюшка Роберт вне себя от счастья, он уже раздумывает, что подарить малышу на рождение, хотя до этого события ещё несколько месяцев. Николас немного ожил, ни на шаг не отходит от жены, постоянно кладёт руку ей на живот, а ещё он отчаянно боится, что с ней что-то случится при родах. Он заставил меня поклясться, что я сделаю всё, что смогу, чтобы спасти Аурелию, и я охотно дал ему эту клятву. Никаких больше смертей в нашей Семье!»       «2 июля 1646 года»       «Мальчика назвали Дван. Аурелия жива, с ней всё прекрасно. Николас счастлив.       Кажется, я тоже счастлив».       «19 февраля 1647 года»       «Ио до сих пор не беременна. Казалось бы, она происходит из рода Блэк, самого большого и древнего из всех магических Семей, но именно мне досталась единственно бесплодная представительница их семейства. Развестись я не могу, и я всё ещё надеюсь, что со временем ребёнок появится. Но меня всё чаще стали посещать мысли о создании артефакта, который позволил бы мне передать свой титул и власть тому, кого я посчитаю достойнейшим по крови и уму. Это артефакт будет…»       От чтения Гарри оторвал громкий звук распахнувшейся двери и весёлый голос крёстного. Он быстро убрал дневник в шкатулку и поднялся навстречу Сириусу.       — Как ты, Гарри? — спросил Сириус, заключая его в объятия. — Прости, мы с тобой так нормально и не поговорили с последней нашей прогулки. Это я виноват, надо было больше времени уделять тебе. Ты же мой крестник, моя ответственность! Но теперь — я весь в твоём распоряжении! — Сириус уселся на кровать, скрестив ноги и похлопал по месту рядом с собой. — Ну. Рассказывай. Чем ты тут занимаешься?       Не веря своим ушам, Гарри поспешно сел рядом. Он давно о многом хотел рассказать Сириусу, но сейчас вдруг осознал, что слова не шли, и он глупо молчал, не зная, с чего начать. Ведь они так давно не общались! В его жизни много что успело произойти.       — Знаешь, я тут общался с твоей подружкой Лорелеей, — первым прервал тишину Сириус. — Она очень даже миленькая, несмотря на характер, что достался ей от моей дражайшей кузины. Она тебе нравится, Гарри?       — Мадам Лестрейндж или Лоре? — не смог сдержать улыбки Гарри.       Сириус разразился лающим смехом. По уголкам его глаз разбежались весёлые морщинки.       — Конечно, Лоре. Разве может кому-то нравиться Беллатрикс? — и он продолжил смеяться, упав на кровать навзничь.       — Лоре сложный человек, — сказал Гарри. — Она вроде хорошая, но иногда меня ужасно бесит. Даже больше, чем Малфой.       — О, понимаю, — закивал Сириус. — Нелюбовь к Малфоям — это у нас в крови. А насчёт Лоре… Знаешь, как говорится, от ненависти до любви… А? Слышал такую поговорку?       — Но моё сердце уже занято, — пробормотал себе под нос Гарри.       — Что? Что-что? — Сириус вскочил на кровати. — Гарри, я не ослышался, ты влюблён? И кто же эта красотка? Только не говори мне, что это Беллатрикс!       Гарри почувствовал, что покрывается румянцем, и замотал головой.       — Сириус! Нет, конечно! Это… Это Эжени.       — А-а, — со знанием дела протянул Сириус. — Маленькая робкая француженка. Да-а, она настоящий цветок. Редкость для нашей старой доброй Англии. Надеюсь, ты признался этой малышке в своих чувствах?       — Угу, — кивнул Гарри, краснея ещё сильнее. — Мы даже… Целовались. Один раз.       — Неплохо! — Сириус довольно потёр руки. — Но скажи мне, Гарри, водил ли ты свою любовь на настоящее свидание?       — Сви… свидание? — переспросил Гарри, чувствуя себя невероятно неловко. — Н-нет…       — Отлично! — Сириус вскочил на пол и принялся ходить по комнате. — Ты обязан позвать свою маленькую француженку на свидание. О, это будет так непередаваемо!.. Мы сделаем это обязательно где-нибудь в Лондоне… Можно выбрать интересный ресторан на свежем воздухе… Увитый белыми розами и пионами… Закажем свой интерьер и свою тему!.. Или…       Гарри прервал его бормотание:       — Сириус?       — О, не беспокойся, Гарри. Я устрою всё лучшим образом! — воскликнул крёстный. — Иди, займись своими делами, а мне нужно всё подготовить! А ещё лучше подумай о том, что наденешь на это важное событие. И ничего не говори своей маленькой француженке, я сам обо всём побеспокоюсь!       Сердце учащённо забилось, но Гарри заставил себя вспомнить о том, что нависло над ним дамокловым мечом по вине Дамблдора, его настоящего опекуна.       — Сириус, но весь мне… Придётся жениться на Джинни. Через два года. Как я могу звать Эжени на свидание? Я дам ей ложную надежду…       — Гарри, два года — большой срок. К этому времени мы разберёмся с этой проблемой, даю слово! А теперь, перестань думать о взрослых вещах. Скоро тебя будет ждать нечто незабываемое! Думай только об этом!       Драко ещё в школе узнавал первым все сплетни. И поэтому сейчас ему не составило труда сразу же разузнать о планах Сириуса Блэка устроить идеальное свидание своему любимому крестничку, и он в который раз поразился беспечности и безответственности Блэка, которому через два года женить крестника, а он решил усугубить и без того плачевную ситуацию разбитым сердцем самого Гарри Поттера. Точнее, де Морта. Один дементор.       С другой стороны, он не мог не восхищаться умением людей жить один днём, не задумываясь о будущем, закрыв глаза на грядущие проблемы. Наверное, эти люди рассуждали примерно так: «Раз проблемы ещё не наступили, может, их и не будет? Тогда, если я не сделаю то, чего я на данный момент страстно желаю, я этого не получу никогда». Наверное, всё же в этих рассуждениях был некий резон. Тогда почему же он запрещал себе жить настоящим? Почему всю свою сознательную жизнь откладывал на будущее, которое, может никогда и не наступит? Надо считаться с мнением родителей, надо не разочаровать их, надо быть лучшим учеником, лучшим сыном, лучшим наследником… А кому надо? Почему никто не задумывается о том, что нужно ему самому?       Он знал, что ему нужно, но тщательно прогонял все подобные мысли из своего сердца. Конечно, это было бесполезным занятием, но зато создавалась видимость примерного сына и представителя древнего благородного Рода. Но смотря на сияющего счастьем Поттера, на скромно опускающую глаза при виде Лорда Эжени, он завидовал им настолько невозможной завистью, что ему казалось, что из сердца его непереставаемо льётся кровь. Он вовсе не желал быть таким же как Лорелея — холодная, будто застывшая во мраморе, не хотел быть таким, как отец — безжалостным и вечным приспособленцем, или безумным, как тётка Белла. Да кто вообще хочет быть взрослым? Другое дело — Сириус Блэк. Кажется, что он так и остался подростком, и даже Азкабан не сломил его дух. Гриффиндорец из семьи слизеринцев. Возможно, Блэк был единственным человеком, способным понять его.       — Я знаю, счастье Гарри для вас на первом месте, — сказал он Блэку, подкараулив его в возле камина. — Но прошу вас, выслушайте меня.       Тот лишь усмехнулся, но, к удивлению Драко, не сказал ни слова, лишь окинул выжидательным взглядом.       — Мне тоже нравится одна девушка, — выдохнул он, зная, что пути назад уже нет. — Но мой отец против наших отношений. Понимаете, это мой шанс, лорд Блэк…       Блэк засмеялся. Долго, лающе, но совершенно не обидно.       — Понимаю, парень, — отсмеявшись, Блэк похлопал его по плечу. Это было не очень приятно. — Мои родители были такие же. Но кто же она, эта прекрасная дама?       — Она… — Нет, он не назовёт её имя. Блэк ненавидит Дамблдора, если он услышит её имя… — Она магглорожденная, понимаете… Мама Гарри тоже была магглорожденной, верно? Вы ведь понимаете меня…       Блэк кивнул, и на сердце Драко стало легче. Может, давно надо было кому-нибудь рассказать?.. И раз Сириус был согласен помочь, то, единственное, что оставалось — это пригласить её. Ведь она же согласится, да?       Письмо было всё исчёркано, все слова казались пустыми и пафосными. Вдруг она не поверит в его искренность? Вдруг решит, что это шутка? Или подумает, что он над ней издевается? Ведь он всегда над ней издевался, при каждом удобном случае. Смеялся над её волосами, над зубами, над вечно испачканными пальцами, над постоянно поднятой рукой. Мерлин, она, должно быть, его ненавидит!       Но ведь она танцевала с ним на балу.       Может, всё же не ненавидит?       Он переписал письмо заново, и хоть содержание его не стало лучше, он надеялся. Она танцевала с ним. Есть вероятность, что она согласится. Белый филин скрылся за окном, а он всё смотрел вдаль, будто ожидая мгновенного ответа.       Во время ужина он сидел рядом с Гарри. Поттер неловко орудовал ножом и вилкой, один раз чуть не облился и постоянно на него косился, при этом как-то странно улыбаясь, подобно идиоту.       — Да что такое? — не выдержал Драко, повернувшись к соседу. — Ты меня нервируешь!       — Не здесь, — зашипел тот, нагибая голову.       — Прекрасно, — фыркнул Драко.       Он постарался не обращать внимание на Поттера, как уже давно научился не обращать внимание на громко смеющихся и вечно пьяных Пожирателей за одним с ним столом. Получалось с переменным успехом.       После ужина их отозвал в сторону Сириус.       — Вам скоро надо продолжать прерванную учёбу, — туманно произнёс он, при этом заговорщицески сверкая глазами. — Пойдёмте, я покажу вам библиотеку. Уверен, за всё время в замке вы там ни разу не побывали.       Драко вовремя ткнул Поттера в бок, потому что тот, видимо, не понял план крёстного и собирался что-то ляпнуть.       Проходящий мимо Рабастан громко заржал.       — Как будто бы ты был в библиотеке, Блэк. Смотри, сам не заблудись!       За что тут же получил затрещину от тётки Беллы.       — Наконец-то ты, дорогой кузен, дело говоришь! Гарри, милый, тебе нужно учиться, ведь новые знания — это сила! Просто походите по библиотеке, посмотрите книги… Может быть даже что-нибудь, что вас заинтересует найдёте… Ведь здесь нет запрещённых книг! Все книги по магии находятся в полном доступе!       Драко в который раз про себя порадовался, что с появлением Поттера в их жизни тётя Белла принялась воспитывать именно Поттера. Кто знает, что вышло бы, начни она проявлять свой нереализованный материнский инстинкт к нему. Интересно, а Лорелея не ревнует, видя как её мамочка носится с Гарри? Впрочем, она, похоже, сама не прочь подтирать Золотому мальчику слюни.       К счастью, больше никто их не задерживал по пути, и стоило им оказаться в тишине библиотеки, как Сириус вытянул ладонь, показывая лежащие на ней четыре деревянных пуговицы.       — Это порталы, — сказал он. — Две для вас твоих в обе стороны, а ещё два — для твоей дамы сердца, Драко.       Драко поспешно взял две пуговицы, он боялся, что Блэк шутит и сейчас отберёт у него порталы; его ладонь дрогнула, когда он сжимал пальцы. Нет, он не отдаст их. Ни за что. Но Блэк лишь обменялся смеющимися взглядами с Поттером.       — Порталы сработают завтра в полдень, — отвлёк его от мыслей голос. — Обратные — завтра в шесть вечера, не забудьте.       — Нас найдут, как в тот раз, — скептически произнёс Драко, вспоминая встречу в «Кабаньей голове». Чем этот раз будет отличаться от прошлого?       — Не найдут, я об этом побеспокоюсь.       — А куда мы попадём? — с интересом спросил Поттер.       — А это сюрприз, — ухмыльнулся Блэк и помахал им рукой. — Ну, до скорого. И не забудьте принарядиться!       Драко продолжил сжимать пуговицы в руке даже тогда, когда Сириус ушёл. Он не любил сюрпризы. Лучше всего, когда план чёткий, понятный, который, в случае чего можно в любой момент подкорректировать. А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг за ними опять прибегут Пожиратели, и отец вновь повторит своё наказание? Или вдруг порталы не сработают, или вдруг место, которое подготовил им Блэк будет совершенно ужасным? Зная Блэка, он мог и бордель местом романтического свидания назначить — Мерлин, хоть бы это было не так! Но самое главное — она так и не ответила…       — Драко, — Поттер был серьёзен, и это тоже очень напрягало. — Я при Сириусе ничего не сказал, но…       Сердце пропустило удар.       — Что такое?       — Я знаю, кого ты позвал на свидание. Я знаю, Сириус сейчас настороженно относится ко всему, что связано с Дамблдором. Даже к моим друзьям. Но он не прав. Драко, я очень надеюсь, что ты будешь добр с Гермионой и не будешь вести себя с ней по-хамски, как ты любишь. Впрочем, если она, конечно, примет твоё предложение…       Он горько усмехнулся.       — Да, если она примет моё предложение.       — Так обещаешь? — напирал Поттер.       Драко кивнул. Знал бы Поттер, что он чувствует…       — Обещаю.       А потом наконец прилетела сова с ответом. Он был на седьмом небе от счастья и поклялся самому себе, что будет лучше относиться к Поттеру, Блэку и даже Уизли. Ради неё он был готов на что угодно.