Рандеву (Rendezvous)

— Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!!! Рик услышал в голове эхо от своего крика, одновременно с тем, как начал стрелять. Вокруг него мгновенно разразилась громом какофония звуков. В самом начале, пока он умолял Губернатора о перемирии, всё было до жуткого тихо. Но как только воздух рассекла катана — началась война. Звуки выстрелов позади него и прямо перед ним, присоединились к звукам выстрелов его кольта, которые сыпались по тюремному двору, как шквал взрывов фейерверка. Он увидел, как Губернатор получил пулю в руку, и вздрогнул, почувствовав, как свистит воздух от пуль рядом с ним. Он упал, ощутив ожог от одной из них, когда она задел его ногу. Лежа в высокой траве, он слушал. Как кричала Мэгги. Как рыдала Бет. Приказы, которые выкрикивали позади танка. Звук его движения, скрежет забора, разлетающегося на куски под его напором. Выстрелы звучали в ушах, пока он пытался сосредоточить свой разум на том, что происходило вокруг. Его дом, его семья… всё, что у него было — подвергалось атаке. Всё, что у него было — у него забирали. Он чувствовал запах горящего здания позади него, вспыхнувшего от первого же танкового выстрела, выпущенного в тюремную башню. Он поднялся и пригнулся, ныряя за кусты, сосредотачиваясь на одной, единственной цели — убрать Губернатора. Потому что именно он забрал у них всё, что они сделали. Они проливали здесь кровь. Воевали, работали и жили. Это был их дом. Их безопасное место. Он не успокоится, пока этот человек не исчезнет с лица земли. Рик наблюдал, как Губернатор отрубил голову Хершелю, с больным ликованием в его единственном глазе. Когда он бросил катану, выпрямляясь, Рик сбил его с ног, и они оба покатились по земле. Рик размахивал кулаками, посылая удары один за другим, чувствуя костяшками пальцев мягкую плоть щек и подбородка. Он был в ярости. Весь шум и хаос вокруг него исчезли. Остались только они, вдвоем. Звуки ударов и хрипы отгородили их от всего остального. Губернатор внезапно перевернул их, и они продолжили сражаться, задыхаясь и пытаясь взять верх друг над другом. А потом вдруг синее небо и время остановились. Рик лежал на спине, смотрел на безмятежные облака, постепенно сосредотачивая взгляд на лице другого человека и понимая, что побежден. Губернатор наносил ему удар за ударом, и боль каждого их них была похожа на искру, разжигающую пламя. Шум вокруг него стал ничем иным, как пронзительным гулом далеких криков и рыданий. Затем он почувствовал руки на шее, и стал изо всех сил пытаться дышать, изо всех сил пытаться оттолкнуть Губернатора. Он боролся. И задыхался. Его мысли мчались вскачь. Приходили воспоминания, мимолетные, словно листья на ветру. Его взгляд затуманился. Он видел Карла, в его слишком большой шляпе и с решительным взглядом на лице. Он видел Джудит, которую кормил улыбающийся Дэрил. Он чувствовал, как пальцы Джудит обхватывают его, как Карл обнимает его, чувствовал теплоту плеча Дэрила и его бедро, когда они сидели вместе в сторожевой башне. Он слышал их. Мимолетно. Еле слышно. Джудит хихикала, Карл говорил — «папа», Дэрил говорил — «Рик». Он слышал Хершеля, который говорил ему — «ты хороший человек, Рик». Слышал голос Гленна — «Мэгги. Она беременна». Лори говорила ему — «Карл нуждается в тебе». Он умирал, и последний вздох был выбит из него монстром, хуже ходячих. Человеком, который обернулся без превращения. Злом в чистом виде. Его взгляд мутнел все сильнее, а большое голубое небо над ним становилось все меньше и меньше, пока единственным, что он еще видел, не стал глаз Губернатора и собственное отражение в нём. А потом он вдруг взорвался, сменяясь ножом, выступающим через глазницу, а кровь с неё начала капать прямо в рот задыхающегося Рика. А лицо Губернатора заменило лицо Мерла. И следом за ним пришла темнота. Когда Рик ненадолго пришел в себя, он понял, что трясётся на переднем сиденье пикапа, с Мерлом за рулем. — Карл, — задушено пробормотал Рик. — На пути к рандеву. Твои дети с Дэрилом, — ответил Мерл. Никаких ехидных комментариев. Никакого сарказма. Это было совсем не похоже на Мерла. — Чт… ч… — заикаясь начал Рик, изо всех сил пытаясь заставить свое больное горло произносить слова. — Тебе нужно отдохнуть, офицер. Я обо всём позабочусь. Рик облокотился на дверь и выглянул в окно. Забавно, что самые ужасные дни могут проходить под ярким солнцем и безмятежным синим небом. Его глаза закрылись, а разум заполнился воспоминаниями, которые стояли перед глазами так же отчетливо, как картинка на HD телевизоре в старые добрые времена. И он погрузился в них, спрятавшись там, чтобы отгородиться от ожогов, синяков и порезов на его измученном, обессиленном теле. — Спасибо, что заботился о ней, когда я не мог, — говорил Рик. Они были в башне, он и Дэрил. Обычно они всегда были там вдвоем. Рик уже не мог вспомнить, были ли это его часы или Дэрила, но один обычно всегда присоединялся к другому в их вечерние смены. Дэрил не ответил. Он просто пожал плечами и прикусил свой ноготь на большом пальце, не сводя глаз с горизонта, за который садилось солнце. — Дэрил. Хотел бы я, чтоб ты понял, как много для меня значишь. Я не смог… я не смог бы ничего сделать без тебя. — Неа, ты смог бы, Рик, — настаивал Дэрил. — Каждый спотыкается, то здесь, то там. Ты смог вернуться обратно. У тебя даже есть огород. Карл получает прав… — Ты не согласен со мной в отношении Карла, — перебил Рик. Дэрил кивнул. — Он твой сын, Рик. Я поддержу любое твое решение. — Он убил безоружного ребенка. — Там — есть нечто хуже, чем ходячие, и вероятно, не так уж плохо, если он научится не колебаться, даже при малейших шансах угрозы. Теперь это — выживание. — Я не хочу воспитывать его, как убийцу, — хрипло ответил Рик, в его голосе сквозила горечь. — Мы все теперь убийцы, Рик. Это другой мир. Но всё в порядке, приятель. Мы в безопасности. Теперь. Есть стены. Есть люди. Есть твои помидоры и зеленая фасоль, — ухмыльнулся Дэрил и подтолкнул Рика в плечо. — Это нормально, что ты хочешь хоть немного замедлить для него время. — В будущем… ты считаешь, он должен научиться сражаться, — это не был вопрос. Рик знал ответ. — Да. Мы все должны. Пока не нашли Губернатора. Он всё ещё может быть там. — Прошло так много… — Мы не можем больше ничего принимать как данность, — прервал его Дэрил. Они сидели в тишине, пока небо меняло цвет с бледно пурпурного на неоново розовый. — Просто грустно, что и он, и Джудит… они никогда не узнают другой жизни, — голос Рика дрожал от подступающих слёз, голова его поникла, а руки упали на колени, пока они сидели там, бок обок. Дэрил потянулся к нему и погладил Рика по руке мизинцем. — Это и есть другая жизнь, Рик. Мы все привыкнем к этому. Ведь мы все есть друг у друга. Рик схватил Дэрил за руку и, удерживая её, положил голову ему на колени, позволив себе заплакать, пока Дэрил гладил его по отросшим волосам другой рукой. Это был единственный раз, когда им было комфортно при такой физической близости. Но это было так правильно и необходимо, и Рику стало намного лучше от такой близости Дэрила. — Все хорошо, Рик. Если мы перестанем сбрасывать своё напряжение время от времени, это будет значить, что мы потеряли свою человечность. Это нормально — чувствовать боль. Воспоминание померкло. Рик скучал по этому чувству комфорта. Ему это было нужно. Ему нужен был Дэрил настолько же, насколько ему были нужны его дети. Он попытался найти другое воспоминание, сосредоточиваясь, но его мысли были совершенно пусты, поскольку он погрузился в тяжёлый глубокий сон.