Дневник Первого Сиквела: Великая битва

      — Могу я попросить не называть меня «господином»?       — Конечно, — очаровательно улыбнулась Кастра. — Я учту любые Ваши пожелания. Как мне к Вам обращаться?       — Просто «Денис». И лучше не на «вы».       — Простите, — погрустнела она, — но обращаться на «ты» я не запрограммирована.       Я остановился.       — «Запрограммирована»?       — Простите за мою бестактность, — поклонилась девушка. — Я укрыла от Вас информацию о себе. Я — ИИ.       — «ИИ»? — снова переспросил я.       — Искусственный интеллект. Я создана господином Себастьяном для слежения за порядком в этом доме.       — А кто это — господин Себастьян?       — Второе имя господина Себастьяна — Серый Ферзь.       Я присвистнул. Ни за что бы не подумал, что он еще и чем-то таким занимается. Это впечатляет: богач, не сидящий без дела.       — Для человека с таким экзотичным именем он очень бойко говорит по-русски, — вслух подумал я.       — Господин Себастьян знает русский язык, но в поместье он говорит не на нем.       — В каком смысле? Мы же только что с ним говорили.       — В поместье не существует языкового барьера, — остановилась и отчеканила служанка. — Такая система существует для установления наилучшего понимания между всеми членами «Высшего света».       Я, честно, абсолютно не понял, что она имела в виду. Я силился запомнить каждое ее слово, но за сегодня на меня обрушилась целая лавина новой и совершенно невероятной информации. Я ясно ощущал, как стремительно приближался предел моего понимания.       Я молчал, и Кастра, очевидно, приняла эту тишину за окончание разговора. Она повела меня дальше, по длинному коридору. Слева и справа мелькало огромное множество дверей. Сначала я пробовал посчитать их, но уже бросил это занятие, сбившись дважды. В глазах начало рябить, когда мы, наконец, остановились перед одной из них.       — Это Ваши покои.       Кастра открыла передо мной дверь. Просторная спальня в темных тонах, подсвечники на стенах. Такое ощущение, что я попал в прошлое, в эпоху как раз таких вот поместий. Реальное время выдавали лишь электронные часы, стоящие на одной из двух прикроватных тумбочек, обрамляющих потрясающую двуспальную кровать, и ноутбук, лежащий рядом с часами.       — Кто-то забыл здесь компьютер.       — Не забыл. Это теперь Ваше, так же, как и сама комната. В шкафу Вы найдете одежду на любой вкус. За той дверью, — она указала на дверь у высокого платяного шкафа, — ванная комната. Там уже висят полотенца. В ящиках туалетного столика Вы сможете найти все, что может потребоваться для принятия ванны, душа или для проведения иных гигиенических процедур. Если будут возникать вопросы или просьбы, обращайтесь ко мне. Сзади на часах есть красная кнопка, зажав которую Вы вызываете меня. Прошу Вас не выходить из покоев в одиночку, так как новичку в рядах организации потеряться здесь ничего не стоит. Если же Вы решили прогуляться по поместью без сопровождения, будьте добры, возьмите с собой часы — так я смогу Вас найти и прийти на помощь, если это потребуется. Вам все ясно? Что-то пояснить?       — Эм… нет, спасибо. — Я взял с тумбочки часы и покрутил их в руках. Красная кнопка — все, как Кастра и сказала.       — Я свободна?       — Конечно! — Я помахал ей часами.       — Приятного отдыха, Денис.       Кастра закрыла за собой дверь, и я остался один в комнате.       Вот так вот, думаешь, что нашел идеал, почти влюбился, потерял голову, а девушка оказалась киборгом или кем-то в этом роде. Вокруг один обман и предательство. Коснувшись мыслями предательства, я вспомнил о фотографии и запустил руку в карман, доставая фото на свет. Теперь лицо этого парня кажется мне все больше и больше знакомым. Из-за того, что я хорошо запомнил этот снимок? Или я вспоминаю его?       Грохот в ванной заставил меня вздрогнуть и возвратить свое внимание к мирскому. Меня не предупреждали, что здесь есть кто-то еще. С часами в своих крепких объятиях я двинулся в ванную комнату. Дверь отворилась без скрипа. В воображении скрипка играла тревожную мелодию классических триллеров. Этот дом не самый обычный, и я не удивлюсь, встретив даже гремлина…       Меня оглушили два визгливых крика! Я отшатнулся, ноги поехали по кафелю, и я рухнул спиной на дверь. Та открылась, и я растянулся на пороге. Из огромной ванны на меня смотрели две пары глаз: одни глаза были серыми, вторые — ярко-зелеными как изумруды. Уверен, что никогда не видел существ милее.       То были дети. Обычные дети. Два мальчика не старше семи лет. По-особенному выглядели только их волосы: у младшего, зеленоглазого, в шоколадную шевелюру закрались черные пряди; у сероглазого ребенка, так похожего на Серого Ферзя, все было наоборот: иссиня-черные волосы скрашивались частыми кофейными перьями, — из-за чего оба ребенка были похожи на пушистых рябых птенцов.       Мальчишки вылезли из ванны и уселись на ее бортик, весело болтая ногами. Одеты они были одинаково: младший поправил бордовую ленточку на воротнике черного пиджачка; старший разгладил складку на черных шортах. Все происходящее походило на представление деток новой няне, которая раньше определенного момента ни в коем случае не должна была раскусить маленьких дьяволят.       — С прибытием! — милым хором поприветствовали меня дети.       — Спасибо, — кивнул я, не торопясь подниматься с пола. — Вы кто?       — Хозяева, — гордо ответил старший. — Мы сыновья хозяев этого дома. Так что все здесь — наше.       Младший мальчик дернул его за рукав.       — Не хвастайся, это нехорошо!       Его голос был тихий и запинающийся. Прямо ягненок на лужайке, таких все любят тискать, заваливать подарками и вниманием.       — Я не хвастаюсь, я констатирую факт.       Ох, какие умные слова для таких относительно маленьких деток.       — Мы думали, ты будешь девушкой, — продолжил рассказывать мальчик.       — Почему?       — «Дэнис» — это женское имя.       Я откашлялся и поднялся на ноги.       — Мое имя по-другому произносится, так что оно мужское — «Денис».       Оба мальчугана понимающе закивали. Старший спустился с ванны и протянул мне руку, которую я неловко пожал.       — Так ты русский? — спросил он с чрезвычайно деловым видом. — Максим тоже русский, но ты, кажется, не такой как он. Ты серьезный.       — Эм… спасибо… Постойте, вы сказали, что знали мое имя. Откуда?       — Отцы его произносили в беседе друг с другом, а мы подслушали, — пояснил старший. — Меня зовут Йору. У наших родителей когда-то был слишком сильный интерес к Японии… В тесном кругу семьи разрешается звать меня Йо, но ты в этот круг не входишь.       — Приятно познакомиться. — Я снова осторожно пожал его ручку, боясь случайно сломать.       — А я — Юки, — улыбнулся младший и помахал мне.       — Еще раз приятно познакомиться, — расцвел я. Вроде эти детки не похожи на маленьких демонов, портящих все вокруг, а очень даже добродушные и милые. — А вам не скучно все время находится в обществе взрослых? Тут же больше нет детей, да?       Йору отошел к ванне, Юки вышел вперед.       — На самом деле у нас есть еще брат, но он совсем не похож на ребенка. Ему не нравится с нами играть, он слушает взрослые разговоры, все время читает заумные книги. Мы его любим, но… кажется, он не любит нас.       Юки стал выглядеть жалким, совсем как котенок, брошенный под проливным дождем. Я сел на корточки перед ним и почти увидел накатывающие на малахитовые глаза слезинки. Боже, какой ранимый ребенок…       — В семье все друг друга любят, иначе и не бывает. Так что, нет смысла переживать из-за пустых подозрений…       — Правильно! — подхватил Йору. — Не надо верить подозрениям, надо их доказывать!       — Я не о том, — шикнул я. — Он вас обоих любит, тут и говорить не о чем.       — А ты не такой злой, каким кажешься, — смущенно высказался Юки, вытирая глаза. Кажусь?.. Ах, да, я же зомби… — вспомнил я свое отражение.       — А у тебя есть братья? — спросил Йору, залезая в туалетный столик и рассматривая каждую склянку.       — Я не знаю.       — Как так? — Они снова заговорили одновременно, но почему-то это не было чем-то пугающим. Казалось, что в этих двух хрупких тельцах таилось одно сознание на двоих.       — Я не помню, — развел я руками и уселся перед ними на пол по-турецки. — Вообще ничего. Но было бы неплохо, если бы у меня кто-нибудь был.       — Не расстраивайся, — заулыбался Йору, — можешь нас считать своей родней, раз уж у тебя никого нет.       — Спасибо. Так кто ваши родители? Я их уже видел?       Вместо ответа оба ребенка схватили меня за руки и с удивительной силой поволокли по полу в коридор. Пока я разорялся, меня уже перенесли обратно в гостиную, где на диванах остались только двое. Если бы мое сердце могло качать кровь, я бы залился румянцем от столь смущающей картины.       Одного из сиквелов я сразу узнал — это был Серый Ферзь. Того же, кто так страстно прижимал своим телом Ферзя к дивану, я раньше не встречал. В целом он был взрослой копией Юки, только волосы его были однотонными — цвета молочного шоколада. Яркие зеленые глаза двинулись в сторону, начиная с откровенной антипатией буравить меня.       Странно и неуместно себя чувствовал, похоже, только я: незнакомец, никого не стесняясь, поцеловал в губы Сера, а мальчишки прыгнули к ним на диван, весело смеясь. Наконец Ферзь спихнул с себя, по-видимому, любовника, с улыбкой опуская задранную до груди футболку. Шатен, что ранее его целовал, яро возненавидел меня за то, как бесцеремонно я прервал их идиллию.       — И снова привет, Денис, — поприветствовал меня Сер. — Не могу сказать «хорошо, что ты пришел», но ничего ведь случайно не происходит, а это значит, что сейчас самое время объясниться…       — Лучше не надо… — Я встал и неловко замахал руками. — Меня ни коим образом не касается личная жизнь других, я человек широких взглядов, так что…       — Извини, но тебе придется меня выслушать, — перебил меня он, становясь серьезнее политика, решающего дело международной важности.       Заинтересованный, но все в той же степени смущенный, я опустился на пол.       — Сперва познакомься: это Даниэль, мой муж…       У меня нервно дернулся глаз.       — …и по совместительству мой младший брат.       — Что-то я не совсем понимаю… — замямлил я, утыкаясь носом в пол. — Это вообще законно?.. Хоть где-нибудь…       Я чувствовал на себе сосредоточенный взгляд не только его, но и Даниэля с детьми — все следили за моей реакцией.       — Сиквелы отличаются от людей, в том числе и тем, что почти не привязаны к полу. Мы сами можем выбирать, кем быть, мужчиной или женщиной. Более того, природа сиквелов позволяет вне зависимости от выбранного пола еще и размножаться.       — Отлично, — кивнул я, все так же не поднимая взгляда. — Гомосексуальные семьи всей Земли отдали бы что угодно за такое. Но мне-то зачем это знать?       — Чтобы в будущем ты не задавал подобных вопросов и не слишком травмировался увиденным. Понимаешь ли, если людей-женщин больше, чем людей-мужчин, то у сиквелов же все обстоит совершенно наоборот, причем в такой жуткой пропорции, что закачаешься: женщин-сиквелов около пяти-десяти процентов от всего вида. Поэтому почти все сиквельские пары, которые ты будешь встречаться, будут состоять из…       — Из мужчин — я понял, — заерзал я. Не могу сказать, что чувствовал хоть какое-то отвращение к подобным явлениям. Я отнесся к услышанному намного спокойнее, чем мог предполагать, но сама тема разговора все больше не нравилась.       — Это еще не все, что я тебе хотел сказать.       Я посмотрел на диван и похолодел, если данное вообще свойственно уже хладному трупу, — Серый точно собирался поведать мне что-то более смущающее, чем уже сказанное.       — Возвращаясь к первой части разговора: даже мужчина-сиквел может родить. — Тут уж Серый улыбнулся. — Представляю тебе мою семью целиком. Это, — он приобнял мальчишек за плечи, — наши с Даниэлем дети.       Я не сразу вспомнил, как нужно закрывать рот — так с отвисшей челюстью несколько секунд и сидел… Так вот, о каких хозяевах этого дома говорили мальчишки. Владельцы поместья — их родители, только я не предусмотрел, что ими будут два отца, женатых друг на друге. Два отца — б… брата…       — Хочешь узнать, как появляются на свет сиквельские дети? — оживленно спросил Серый.       — О Боже! — сглотнул я. — Нет! Пожалуйста, нет, спасибо! Мне хватит! П-правда! Пожалуйста…       — Хорошо, — вздохнул Серый, чмокая детишек в макушки. — Идите играть с фемом, а у меня остались еще кое-какие дела с Денисом.       Даниэль подхватил на руки Юки, потянулся ко второму сыну, но Йору спрыгнул с дивана прежде, чем его коснулись руки отца, и со смехом и криками «Не догонишь! Не поймаешь!» выскочил из гостиной. Даниэль трусцой понесся за баловником. Картина была столь теплая и нежная, что я почти что почувствовал себя частью этой дружной и, безусловно, любящей семьи.       — «С фемом»? — повторил услышанное я.       — Да, при вольном переводе это что-то вроде «отца-ферзя».       — А что такое «ферзь»?       Меня и самого очень злило, что я ничего не понимал из того, что рассказывал мне Серый, но ничего не мог с собой поделать. Мой собеседник с невообразимой легкостью меня понял и вместо ответа, после которого в моей голове возникли лишь новые вопросы, в сотый раз за сегодня улыбнулся мне.       — Тебе все это не кажется диким? — тихо осведомился он, не теряя своей лучезарности.       — Сначала показалось, — честно ответил я, — а теперь… даже не знаю. Но все равно это как-то ненормально: вы — братья, одновременно с этим мужья друг для друга, или муж и жена — не в курсе, как обычно у вас это все называется; дети, рожденные… не женщиной… Конечно, это шокирует.       — Подбадривает то, что самую ненормальную семью ты только что увидел, остальное добить тебя не должно.       Я рассмеялся, кратко и отрывисто, но от всей души.       — Получается, «ферзь» это что-то вроде матки сиквелов, правильно?       — Господи, так меня еще никто не называл, — смутился Сер, прикрывая рукой заслезившиеся от смеха глаза. — По сути, да, но об этом лучше позже. Пожалуйста, расскажи все, что помнишь о времени до того, как за тобой явился Макс. До смерти что-то всплывает в памяти?       Я молча залез в карман и протянул ему фотографию. Серый Ферзь смотрел на нее долго.       — Жизнь тебе к лицу, — наконец произнес он. — Некоторые совсем не смотрятся живыми, а у тебя на фото глаза горят огнем самой что ни на есть настоящей жизни. Такие, как ты, не должны умирать так рано. Как в песне Русалочки: «Не должны умирать красивые, не должны умирать храбрые…» А кто рядом с тобой на фото?       — Не имею ни малейшего понятия. Он может быть родственником или другом, или вообще совсем чужим мне человеком.       — Последнее маловероятно. — Он, щурясь, почесал мочку уха. — Нужно разыскать его. Это пока что единственная зацепка. Через него мы можем узнать, как и почему ты умер. И, что важнее, как ты жил. Нужно отнести эту фотографию Даниэлю. Кастра!       Дверь открылась, как если бы девушка стояла все это время за ней и подслушивала.       — Да, господин Себастьян?       — Отведи Дениса к Дану.       — Как скажете, — поклонилась она.       Он вернул мне фото — единственное, что сейчас связывало меня с жизнью как таковой. Я кивком попрощался с Серым и отправился за Кастрой в покои Даниэля.