Дневник Первого Сиквела: Великая битва

      — А кто такой «фем»? — переспросил я у Кастры, когда мы остановились перед одной из дверей. Возможно, я всего лишь хотел потянуть время, волнуясь перед встречей с Даниэлем один на один. Десять минут назад он не показался мне доброжелательно настроенным. Но дело также и в том, что объяснения Серого мне не показались предельно ясными…       — «Феж» и «фем» заменяют в сиквельском лексиконе слова «мать» и «отец» в отношении ферзей. Феж — тот, кто рожал детей, фем — «оплодотворивший родитель».       Я немного пожалел, что спросил: все же разговора о сиквельских семьях мне и так было много для такого насыщенного дня. Я абсолютно точно не хотел знать, что у кого, как и откуда… Но не удержался и задал еще один вопрос:       — А кто такой «ферзь»?       — Ферзь — сиквел королевской крови, возможный будущий предводитель всего вида. Ферзи рождаются парами; могут быть как мужчинами, так и женщинами, пол не всегда совпадает у обоих Ферзей. Ферзи предназначены друг другу.       — Оу, это… мило, — искренне ответил я.       Кастра открыла дверь и нежно протолкнула меня в проем, закрывая единственный ход к отступлению. Впереди в полумраке мигали мониторы, усыпавшие три стены. Четвертая, прижавшись к которой я сейчас и стоял, скрывалась под полками книг, названия которых в такой темноте я при всем желании не сумел бы разглядеть. В компьютерном кресле, переезжая от одного экрана к другому, сидел Даниэль. Из-за света голубых мониторов его глаза окрасились в цвет морской волны.       — Зачем пришел? — без интереса выговорил он.       — Серый Ферзь послал к тебе.       Это его заинтриговало. Даниэль повернулся ко мне и внимательно осмотрел, будто нашел повод для знакомства.       — И что же вам обоим от меня надо?       — Надо найти человека по фотографии.       Он поник.       — А я уж решил, что он разрешил мне провести доскональный осмотр, собрать некоторые анализы…       — Чьи? — Я подошел к креслу и встал за его спинкой.       — Твои, конечно. Такие индивиды редко подворачиваются под руку.       Было чуточку обидно: я же сиквелов индивидами не называю, хотя для любого человека они показались бы редкими диковинками.       Даниэль протянул из кресла руку:       — Давай свою фотографию.       Я дал. Подержав ее в руке секунд, от силы, десять, Даниэль вернул мне ее, а на всех мониторах сама собой возникла копия моего фото. Белые квадратные скобки выделили лицо неизвестного юноши, остальные части фотографии помутнели и скоро исчезли совсем, а на их месте замелькали лица множества людей.       — Компьютеры перебирают все базы данных в поисках сходств с этим человеком, — гордо пояснил Даниэль. — Каждый хоть раз попадал в поле зрения камер видеонаблюдения, был на фотографиях, пусть и где-нибудь на заднем плане. Даже опубликованные в сети работы художников не ускользнут от моей системы поиска. Через минуту мы узнаем, где и когда он светился, а также замечен ли где-то в данный момент.       Компьютер жалобно запищал, мониторы покраснели. Даниэль встрепенулся в кресле и выругался на другом языке (судя по произношению, на французском). Вырвав какой-то провод, ярко заискривший, он закатал рукав и воткнул разъем под кожу, прямо в вену. Я был настолько ошарашен происходящим, что забыл испытать отвращение. Даниэля тряхнуло от электрического разряда, и он замер, как кукла. Мониторы продолжили просматривать фотографии, изредка отвлекаясь на новые предупреждения об угрозе. Запахло гарью, из нескольких мониторов пошли тонкие струйки дыма. Все это нагромождение техники готово было взорваться.       Меня напугало прикосновение Кастры, отодвигающей меня от кресла. Служанка остановилась рядом с Даниэлем и потерла свою руку — поверх кожи возникла проекция клавиатуры. Изящные пальчики Кастры забегали по неосязаемым клавишам, и работа всех компьютеров восстановилась, а дым понемногу рассеялся.       Даниэль вернулся в прежнее состояние, выдернул из себя шнур; рана тут же заросла.       — Все в порядке, господин Лумей? — погладила его по плечу Кастра.       — Да, спасибо. Можешь идти.       Она откланялась и покинула комнату. Даниэль развернулся вместе с креслом ко мне.       — Очень интересное задание ты мне подкинул. Кто-то очень сильно не хотел, чтобы мы нашли твоего незнакомца — видел, как систему перегружали пустыми файлами, чуть не сгорело все к чертям.       Не понимая ровным счетом ничего в компьютерах, я сосредоточенно слушал и методично кивал.       — Но я нашел того, кого нужно. — Даниэль отвернулся к мониторам. — Отсутствуют любые фотографии или видеозаписи с ним, их как будто специально кто-то удаляет, как только они появляются. Однако прямую трансляцию с камер никоим образом стереть нельзя, только отключить сохранение видеоматериала, так что я его нашел. Секунду, я выведу картинку с камер на экраны… — Он нажал пару клавиш на разных клавиатура — а их здесь было больше десяти — и все мониторы превратились в части одного целого, показывая черно-белое видео не самого лучшего качества. Это был невзрачный бутик, помещение которого было заставлено вешалками, образующими лабиринты из брендов. К переодевалке с одинаково серыми свитерами шел темноволосый юноша, сошедший с моей фотографии.       — Это же он…       — Конечно, он, — фыркнул Даниэль. — Ты же его хотел найти, а я ошибок не допускаю в своей работе.       Шторка скрыла кабинку, и у переодевалки выстроилась свита телохранителей.       — А это еще что такое? — удивился я, разглядывая богатырей.       — Личная охрана — птичка высокого полета, как я посмотрю, твоя цель. Знаешь хоть что-нибудь о нем?       — Нет, совсем ничего.       — А вот я знаю… — Он мягко застучал подушечками пальцев по клавиатурам. — Сейчас он в Нью-Йорке. Точный адрес назвать, пойдешь к нему?       — Каким образом? Это же Нью-Йорк.       Даниэль посмотрел на меня как на первого в мире идиота.       — Ты прыгнул вместе с Максимом на машине из России во Францию, а теперь тебя удивляет, что так же можно попасть в США?       Раньше мне не приходилось задумываться о том, где находится это из ряда вон выходящее поместье. Услышанное не вписывалось ни в какие законы реальности, но после всего пережитого я был готов поверить во многое.       — Кастра что-то говорила о языковом барьере, но я не очень-то понял… Откуда вы все знаете русский?       Новый взгляд Даниэля меня убил наповал.       — Во-первых, хороший сиквел должен знать все языки, раз уж живет намного дольше, чем любое другое существо на этой планете. Во-вторых, на каком бы языке тут ни говорили, друг друга все равно поймем. Эта специфическая особенность этого пространства, которой это место одарил мой брат. При желании можно на некоторое время это свойство обойти, тогда язык будет понятен только тем, кто его знает.       — Как когда ты выругался по-французски?       — К примеру. Не люблю нецензурно выражаться при окружающих — некультурно, а эмоции частенько к этому подталкивают, — добавил он, поднимаясь из кресла. — Пошли к брату.       Даниэль крепко ухватил мою ледяную ладонь и повел к двери. Когда мы выходили в нее, легкие сжали невидимые тиски, и оказались мы уже не в коридоре, а в просторной детской. Свет проникал сквозь огромные окна и резал мне глаза, мертвецу, все еще не отвыкшему от мрака… Стены, раскрашенные разноцветными волнами, делали помещение лишь светлее: наполненным детской радостью, счастьем и восторгом. Сразу захотелось вспомнить детство: побегать, поиграть в мяч… хотя бы просто вспомнить его… У окна раскинулся очень правдоподобно выполненный город из «Lego». Под самым потолком была растянута сетка с накиданными в нее игрушками, книгами и странными приборами, которые я до этого момента, уверен, никогда не встречал. На бежевом ковре посреди комнаты лежал Серый Ферзь, поэтично читая вслух книжку. Мальчишки прижались к нему как щенки к мамке и внимали каждое слово.       — Себ, имею право тебя оторвать от чтения на минутку?       Дети нехотя отпустили от себя фежа, но успокоили себя тем, что он скоро вернется, и продолжили читать самостоятельно, перебивая и время от времени давая друг другу легкие подзатыльники.       — Как дела? — спросил Серый Ферзь, отводя нас в уголок.       — Найти-то я нашел, но что делать дальше? — по-деловому заговорил Даниэль, стараясь не отвлекаться на детский смех: по нему было видно, что поиграть с сыновьями хотелось куда больше, чем работать. — Похитить и разговорить?       — «Высший Свет» похищениями не занимается, да будет тебе известно, — осадил его Сер, для ускорения мышления постукивая пальцами себе по виску.       — Да ты что? Напомнить тебе историю с Элис еще в начале XX века?       — То была не моя организация! Не надо…       — Так не говори, что «Высший Свет» подобным не занимается — все было!       Сердитые серые глаза главы «Высшего света» ничуть Даниэля не испугали.       — Мы об этом можем и потом поговорить, наедине, а сейчас надо решать вопросы Дениса. Кто пойдет вместе с ним на встречу с тем человеком?       — На меня не смотри, — развел руками Дан. — У меня дел по горло.       — Тогда пусть вместе с ним идет Нан.       — Что?! Почему не Максим или кто-нибудь другой?!       — А кого еще мы можем отправить? — поднял брови Серый. — Макса беспокоить нельзя: он весь день был в патруле, потом забирал Дениса; Макс Киру не видел достаточно, чтобы в этот самый момент с удовольствием и чистой совестью выполнять свой супружеский долг. Виктор слишком взвинчен из-за Ксавьера, Ксавьер занят своими, совершенно неинтересными мне мыслями, поэтому оба могут совершить какую-нибудь оплошность. Девчонки же слишком несерьезные для…       — Да простого сопровождения?! –закатился театральным саркастичным хохотом Даниэль.       Серый схватил его за воротник, временно лишая чувства юмора, и сердито погрозил пальцем.       — Не забывай, что ставки слишком высоки, — медленно сказал он. — Денис идет с Наном. Это мой приказ. Точка.       Преобразившись от милой улыбки, Серый Ферзь пожелал мне удачи и вернулся к детям на ковер. Даниэль жестко схватил меня под руку и дернул за собой в дверь. На этот раз мы вышли в библиотеку с длинными рядами книжных шкафов и полок. Ни о чем не разговаривая, мы шли меж рядов, сворачивая то направо, то налево. Если бы я был один, точно бы заплутал.       За очередным поворотом за длинным деревянным столом сидел сиквел на вид эдак лет двадцати пяти. Я сразу понял, что он сиквел по его абсолютно белоснежным волосам и алым огонькам глаз, скользящих по страницам толстой ветхой книги.       — Привет, Нан, — поздоровался Даниэль, отпуская мою руку.       — Ага, — ответил он, не особо тратя на нас свое драгоценное время.       — Для тебя есть задание, — сквозь зубы процедил Даниэль.       Нан поднял голову, воодушевившись.       — Серьезно? Как-то ты не очень этому рад.       — Какую бы внешность ты ни принимал, ты все равно такой же ребенок, как близнецы, а я против того, чтобы отправлять детей на задание.       Нан захлопнул книгу и выпустил ее из рук. Вместо того чтобы упасть с грохотом на стол, она, как на резинке, втянулась в свободное место на полке.       — В чем заключается задание?       — Нужно препроводить его к кое-кому.       — А «он» — это кто? — поднялся со скрипучего стула Нан и подошел ко мне. Я уперся глазами ему в подбородок — пришлось приподнять голову, чтобы смотреть ему в глаза.       — Денис, — сам представился я. — Приятно познакомиться.       Нан непродолжительно глядел на меня, устрашая красными, воистину вампирскими глазами. Брр, совсем как Виктор…       — Хорошо, все сделаю.       Он протянул руку Даниэлю. При рукопожатии между их ладонями сверкнула вспышка — Даниэль передал информацию о задании. Нан обхватил меня предплечьем вокруг шеи, словно желая задушить, и мы провалились в пол. Все у меня внутри сжалось от ощущения свободного падения, но долго мучиться не пришлось: нас хорошенько тряхнуло, и под подошвами оказался асфальт. Вокруг начали появляться люди, окружающие нас дома, в последнюю очередь возник шум улицы.       — Все хорошо? — Нан выпустил меня из стальных объятий. — Не укачало? А то у некоторых большие проблемы с перемещениями, особенно в первый раз.       Я согнулся, упираясь руками в колени. Этот день ну очень сложный! Когда же он закончится?! Я так долго точно не выдержу…       Я выпрямился, и от меня шарахнулась группка девчонок. Мне не за что было их винить — вурдалаков боятся все…       — А ничего, что я такой заметный? Разве нет способа сделать меня больше похожим на живого человека?       Нан хрустнул пальцами.       — Я побаиваюсь что-то с тобой делать: у тебя нет жизненной силы, и я не хочу ничего испортить: вдруг тело оклемается, поймет, что ты мертв, и ты откинешься окончательно и бесповоротно…       Я согласился под напором весомого аргумента. Но факт оставался фактом: я очень сильно привлекал внимание. И не только я. Трудно не заметить беловолосого красавца под метр девяносто. Нана это ничуть не волновало. Он с преспокойным выражением лица смотрел на меня и что-то активно соображал.       — Извини, что отвлекаю, но «Нан» — это полное имя?       — Нет. Полное звучит как «Нанока». Что с японского переводится как «седьмой день». Я и двое моих братьев родились седьмого декабря и получили имена в память об этом дне: «Нанока» — «седьмое», «Йору» — «ночь» и «Юки» — «снег».       Так вот, кто такой Нан: это о нем близнецы говорили в ванной комнате.       — А почему имена японские, когда родители у вас французы?       — Их спроси, — отмахнулся Нан, задающийся в глубине души тем же вопросом.       Жуткий хоровой мужской крик и щелчок снятого с предохранителя пистолета! Я повернул голову в сторону звука. Черт, мы с Наном стояли прямо перед дверью того бутика! А из открытого дверного проема на нас были направлены четыре дула.       Реакция Нана затмила любые мои ожидания:       — На кого оружие направляете, вы, Божья отрыжка? — зло цыкнул он. Его глаза сверкнули алым светом, и прозрачная дверь закрылась, толкнув всех четырех разодетых в черные костюмы мужчин на улицу. Телохранители упали перед Наном на колени. — Спать, — приказал он, и охрана, как под гипнозом, разом уткнулась лицами в тротуар.       Нанока гордо перешагнул через спящих и прошел в магазин. Я осторожно сделал то же, борясь с желанием извиниться за чересчур грубое поведение Нана. Почему-то мне казалось более гуманным избить их по старым-добрым человеческим традициям, чем насылать сиквельские проклятия или как это еще можно назвать…       Из-за стойки с поясами и шляпами поднялся тот, кого я искал, с пистолетом, нацеленным мне в лоб. Страх, глубоко засевший в этих карих глазах, стал причиной выстрела. Я не мог этого увидеть, но был уверен — это потому, что так сильно дрожали его пальцы. Нан что-то закричал, когда я упал на пол. Стук выроненного на кафельный пол пистолета и ужасная головная боль, разрывающая мозги на части — все, что я помню до того, как отключился.       Или… умер?..