Напарник

Гермиона мурлыкала себе под нос какую-то мелодию, заполняя отчет. За все четыре года их совместной работы она никогда не мурлыкала, не пела и даже не шептала мелодию, занимаясь бумажной работой; она считала, что это мешает как следует сосредоточиться. Это мурлыканье, в совокупности с ее отсутствующим взглядом, когда она лишь наполовину сосредоточена на работе, заставляло Драко раздраженно потирать уши и требовало огромных усилий, чтобы сдержать рвущееся из груди рычание. Когда Гермиона в четвертый раз подряд начала исполнение неизвестной мелодии, Драко решил, что с него хватит, о чем и сказал девушке. — Извини, Малфой, — сказала она. — Я даже не заметила. Понимаешь, эта мелодия застряла в моей голове еще с прошлой ночи, и я все никак не могу вспомнить ее название. Ты ее не узнаешь? Что-то похожее на это… — и она снова начала напевать. — Очевидно, что я понятия не имею, Грейнджер, — прорычал он. Гермиона подняла руки в успокаивающем жесте. — Все хорошо, не надо грубить. Не удивительно, что ты не знаешь, это же маггловская песня. Спрошу у Блейза, уверена, он помнит. У него хороший музыкальный слух. Драко недоверчиво посмотрел на нее. — Помнит? Блейз? — Ну да, он должен помнить эту песню. Она играла в караоке-баре прошлой ночью. Ты знал, что он хорошо поет? Он стиснул зубы, чувствуя, как напрягается челюсть. Он оторвал от нее взгляд и вернулся обратно к работе, небрежно пробормотав: — Ни разу не слышал его пения, но, судя по внешности, он поет фальцетом. — Вообще-то, нет, — ответила Гермиона и, прищурившись, посмотрела на Драко. — У него баритон. Тебе стоит услышать его пение. Сегодня мы снова собираемся в караоке-бар, если ты хочешь… — Если бы я хотел подвергать свои уши насилию всю ночь, — он прервал ее, — я бы предпочел нырнуть в Черное Озеро и провести время с селками. А если честно, у меня нет никакого желания таскаться Мерлин знает где по всему маггловскому Лондону. — Мы не собираемся куда-то далеко, — она начала спорить. — Скорее всего мы пойдем в тот же бар. Он прямо напротив моего дома. Перо в его руке, хрустнув, сломалось. — Чертово перо, — пробормотал он, заклинанием очищая пергамент от разлитых чернил. — Было бы здорово, если бы ты пошел с нами, Малфой, — беспечно продолжила Гермиона, ничего не заметив. — Я понимаю, что ты считаешь караоке-бары слишком плебейской вещью для твоих вкусов, но это довольно-таки весело, когда ты стоишь перед толпой незнакомцев и… Эй, ты куда? — Мне нужно новое перо, — процедил он сквозь зубы, борясь с тяжелым чувством в груди. Он двинулся к выходу из кабинета. — Подожди, у меня где-то было запасное перо. — Нет, мне нужно… Я… Я люблю свежие перья, только из кладовки, — бессвязно забормотал он. Гермиона изогнула бровь в удивлении. — Тебе нравятся… свежие перья? — Чуть ли не кудахчущие, — раздраженно ответил он. — А, ну хорошо, — скептически ответила Гермиона, но Драко уже вылетел в холл и вряд ли слышал ее. * * * Он твердил себе, что формально он был приглашен и нет ничего странного в том, что он стоит около караоке-баре темной ночью, желая увидеть, чем они будут заниматься. Также он пытался убедить себя в том, что наложил дезиллюминационные чары, потому что он Малфой, и никто не должен заметить его в столь безвкусном заведении. Драко слонялся около бара на протяжении двадцати минут, когда они наконец появились, весело переговариваясь, словно старые добрые друзья. Гермиона запрокинула голову, смеясь, ее волосы беспорядочно разметались по спине. Блейз наклонился и что-то оживленно зашептал ей на ухо. Драко не мог услышать, что сказал Блейз, но он никогда не видел своего друга таким веселым и Гермиону, смеющуюся столь сильно. Они пересекли узкую улочку и остановились у ступеней, ведущих к ее квартире. Они стояли очень близко друг к другу, но не касались друг друга. Она посмотрела на Блейза, и ее лицо залилось румянцем. Драко видел, как тот наклонился, что-то говоря и жестами указывая на ее квартиру. Она задумалась. Не осознавая, что делает, он аппарировал домой. Драко пытался убедить себя, что его не волнует ее ответ. * * * Банкетный зал в Малфой Мэноре был великолепен, впрочем как и всегда. Хрустальные люстры сверкали на темно-синем сводчатом потолке, как звезды на небе. Ледяные скульптуры, размещенные по всему залу, изображали величественных существ в движении. Гости изящно скользили по залу. Мужчины были в дорогих черных мантиях, а женщины преимущественно в изысканных черных, стильных синих или цвета слоновой кости платьях. Это была идеальная картина бала: изящная, интеллигентная и, безусловно, богатая. И Драко стоял посреди комнаты, приветствуя гостей. По случайному совпадению, с того места, где он стоял, было отлично видно вход в банкетный зал. Он тут же заметил Гермиону, как только она вошла в зал. Освещение зала слегка приглушало цвет ее платья, вместо яркого металлического блеска оно светилось как свеча в противовес остальным нарядам на заднем плане. Драко двинулся ей навстречу. — Грейнджер, ты пришла, — сказал он, приветствуя. — Хорошо. — Привет, Малфой, — сказала она, оглядывая зал. — Здесь так красиво. На этот раз твоя мама превзошла саму себя. — Спасибо, — ответил он и, повернувшись, сухо кивнул ее спутнику. — Блейз. — Драко, спасибо за приглашение, — сказал Забини. — И с днем рождения. — Ой! Да, с днем рождения, Малфой, — сказала Гермиона, протягивая ему маленький, завернутый в золотую бумагу подарок. — В этот раз это не аскотский галстук, я обещаю. — Спасибо, — повторил он и спрятал подарок в карман мантии, а не отправил его в огромную кучу подарков на углу стола. Услышав первые звуки скрипки, он повернулся к Гермионе. — Грейнджер, потанцуй со мной. Поколебавшись мгновение, она взглянула на своего спутника и протянула руку Драко. Он взял ее за руку и потянул в центр зала. Быстрый темп танца идеально соответствовал живому Венскому вальсу. Комната плыла, и это давало прекрасную возможность смотреть только в глаза друг другу, но они не могли полностью насладиться объятиями друг друга. Из-за тугого корсета Гермионе не хватало кислорода, она раскраснелась и постоянно смотрела вниз, стараясь не наступить на подол платья. Драко пришлось следить за тем, чтобы они поспевали в такт музыки и не путались в движениях. Когда наконец танец закончился, они посмотрели на друг друга с заметным облегчением в глазах и рассмеялись. Она не отстранилась от него, и он продолжал держать руку на ее спине. — Грейнджер, я… — начал он, но чей-то голос позади прервал его. — Извините, — сказал Блейз. — Могу ли я пригласить тебя на следующий танец? Гермиона вопросительно посмотрела на него. Драко разжал объятия. — Конечно, — ответил он. В груди появилось странное чувство, и он отошел от них. Почувствовав жар и давление в груди, он решил, что это все из-за танца. Он направился в сторону веранды, которая сейчас пустовала. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Выдохнув, он понял, что теперь чувствует себя еще хуже. Драко никак не мог понять, что за странное чувство овладело им, и почему он не может справиться с ним. Вдохнув третий раз, он почувствовал жжение и острую боль в груди. На четвертый он начал паниковать, зажмурившись от боли. На пятом он, шатаясь, сделал шаг к двери и упал на землю. Драко не был уверен, продолжает ли он дышать. * * * Очнувшись, он понял, что лежит в кровати. — Драко? — услышал он приглушенный голос. — Драко, ты очнулся? Драко, дорогой, главное, не волнуйся. Он помотал головой из стороны в сторону, пытаясь привести в порядок мысли. Конечности были словно налиты свинцом, а голова полна ваты. Его крылья… Драко в панике вскочил с кровати. Чувствуя дополнительный вес за спиной, он подбежал к зеркалу в противоположном углу комнаты. Он был голый по пояс — кто-то, видимо, раздел его, пока он был в отключке. Заостренные сверху, чешуйчатые крылья возвышались над его головой. Он медленно повернулся — крылья начинались в области лопаток. — Какого черта?! — выдохнул Драко.