Все лето в одну неделю

*** Отабек смотрел на расстилавшийся перед ними пруд с таким неприступным видом, что Юра прикусил щеку изнутри, чтобы не заржать. — А почему здесь, а не в речке? — Там течение, — ответил Юра. — Лучше на спокойной воде. Вообще, лучше всего в бассейне, но… — Ага, — согласился Отабек. — К следующему твоему приезду вырою во дворе бассейн, — не удержался Юра. Отабек вздохнул. — Не смейся надо мной, — попросил он так мягко, что Юра невольно смутился. — Не смеюсь я, — проворчал он. — В общем, это… — он скинул шлепанцы и, взяв Отабека за запястье, потянул его к воде. — Тут тепло, вода ровная… могут быть подводные течения, но они глубже, мы туда не полезем. Рыба, правда, есть, если что, не пугайся, но вряд ли они к нам сунутся. Ты лягушек не боишься? — Нет, — удивился Отабек. — А кто-то боится? — Да всякое бывает. Они зашли чуть глубже, чем по пояс. Дно здесь было хорошее — гладкое, песчаное, ровно уходящее в воду. Настоящий маленький пляж. Юра не стал говорить Отабеку, что обычно здесь все забито людьми. Сегодня им повезло — будний день, утро, на выходных будет не протолкнуться. Но до выходных, решил Юра, он научит Отабека плавать, и они пойдут на другую сторону пруда и будут прыгать с обрыва в глубину. Там бьют ключи, вода холодная, и все время кажется, будто что-то со дна сейчас схватит тебя за ногу. Красота! Юра протянул Отабеку очки для плавания, и тот изобразил лицом вопрос. Юра невольно заулыбался — очень уж ему нравилось, как Отабек разговаривает только мимикой, без слов. — Это чтобы глаза под водой открытыми держать, — объяснил он. — План такой — сначала ты ложишься на воду вот так, — Юра раскинул руки в стороны, — лицом вниз. И лежишь, сколько хватает дыхания. Это чтобы привыкнуть, почувствовать воду, как она держит. Понимаешь? Отабек кивнул. Надел очки, и Юра поправил ему резинку вокруг глаз. — Сейчас просто отталкиваешься ногами от дна и ложишься на воду. Я буду тебя держать, — Юра положил ему руки на талию. Отабек, в очках имевший какой-то инопланетный вид, снова кивнул. — Глубоко вдохни, задержи дыхание. Давай! С первого раза ничего не вышло, и со второго тоже. Отабек ложился на воду и тут стремительно вскакивал, панически переводя дыхание. Вид у него был бледный, но решительный, и высказываться на тему “а может, ну это плавание” Юра не осмелился. Тем более, это была его затея. На третий раз Юра сказал: — Давай на спину. Отабек приподнял бровь. Он почти не говорил, а это, Юра знал, было признаком душевного дискомфорта. Снова стало стыдно. Пригласил, блин, человека отдохнуть. — Ты сможешь нормально видеть и дышать, — пояснил Юра. — И заодно поймешь, что вода держит. Отабек ткнул пальцем в водную поверхность. — Юра, я в нее проваливаюсь. — Потому что ты напряжен, — ответил Юра терпеливо. — Если расслабишься, поймешь, что она реально держит. Ну, смотри. — Он раскинул руки и лег на воду спиной. Чуть побултыхал ногами и раскинул и их тоже. Солнце светило с неба, капельки воды попали на губы, и Юра их слизнул и довольно улыбнулся. Ох и хорошо же! Потом солнце заслонила голова Отабека — тот смотрел на Юру, улыбаясь. — То есть, вот просто так лежишь? — Мгм, — ответил Юра. Темный взгляд прошелся по нему от макушки до пят, словно Отабек запоминал схему. — Ты помнишь, как на коньки вставал? — Очень смутно. — Не странно, что на двух тонких лезвиях можно стоять, а еще кататься, прыгать и херню всякую творить? И не падать? Ну, не очень часто падать. Отабек заулыбался — зубы в солнечных лучах засверкали влажно, похожие на куски сахара, но не рафинада, а такого, который иногда добывал где-то дед и говорил, что он почти как раньше. Юре захотелось их облизать. — Пожалуй, странно. — Ну, — Юра сгруппировался, опустил ноги, встал, стряхивая воду с волос. — А теперь — вон, — он кивнул на Отабека. — Тут то же самое. И вообще, — в порыве внезапного вдохновения добавил он и хлопнул по поверхности, взметнув брызги, — это же тот же лед, только жидкий. На льду же ты держишься, — и посмотрел на Отабека победно. Тот фыркнул. — Ты еще предложи мне полетать. Та же вода, только в газообразном состоянии. — И предложу, — заявил Юра, поднимая очки ему на лоб. — Ты с парашютом прыгал? — Нет. А ты? — И я нет. Давай как-нибудь? — Скайдайвинг? — Типа, — Юра взял Отабека за плечо и повел поглубже в воду — тот не сопротивлялся, доверяет, значит. — Только это надо куда-нибудь поехать, на курорт какой-нибудь, в Египет. Ты был в Египте? — В Каире, проездом. А ты? — А мы однажды съездили с дедом на неделю, я там плавал с этими, — Юра изобразил руками. — Ласты, маска, трубка. — Снорклинг. — Ты знаешь очень много слов, — заявил Юра, ощущая веселое раздражение. Шагнул ближе и положил руку Отабеку на талию. — Доверяешь мне? — Сейчас будет Титаник? — вскинул бровь Отабек. — Доверяешь или нет? — Да. — Окей, — сказал Юра и нырнул. Под водой подхватил второй рукой Отабека под колени, поднял его на руки и вынырнул. И встретил ошалелый темный взгляд. — Что? Ты легкий. В воде-то. На суше я тебя так не потаскаю, — он легко покружил Отабека, а тот вдруг закинул руку ему на шею. — Что? — Ты смотрел “Грязные танцы”? — Конечно! — Мне очень нравится, как они тренируют поддержку в воде. Хочу попробовать. Юра рассмеялся. — В парники решил податься? — Если только с тобой, — ответил Отабек, и Юра почему-то залился краской. — Так, ладно, — он решительно сменил тему. — Сейчас я тебя положу, но все равно буду держать. Руки раскинь. Отабек развел руки, напряженно глядя в небо. Был он как натянутая струна, и Юра вздохнул. — Ноги вытяни и слегка разведи. В общем, звездой, понимаешь? — Ага, — коротко ответил Отабек и сделал как было велено. Юра машинально зачесал ему волосы со лба. — Очки не давят? Можно снять. — Нет, нормально. — Хорошо, — Юра подвел руки выше, одну — под лопатки Отабеку, вторую — пониже ягодиц. — Руки мои чувствуешь? — Да. — Вот. Я тебя держу. Ты не утонешь. Расслабься. Отабек глубоко вздохнул и закрыл глаза. Юра смотрел вниз, на его подрагивающие ресницы. У Отабека была потрясающе гладкая, чистая кожа; Юра, который пару лет назад настрадался из-за прыщей, по-хорошему завидовал. Это у азиатов у всех так, интересно? У Кацудона вон тоже рожа гладкая. Хотя ему же лет уже до хрена. В том смысле, что в таком возрасте прыщей не бывает уже, наверное, только морщины. Как у Никифорова. Юра фыркнул. — Бек, у тебя прыщи были? — Было немножко, — ответил Отабек чуть сонно. Он наконец-то расслабился, тело его в руках ощущалось совсем легким. Юра его даже и не держал практически — просто не убирал руки, чтобы Отабек не запаниковал. — Быстро прошло. — Хорошо тебе. — У тебя же нет ничего. — Это сейчас нет. А такой пиздец был, вся рожа цвела жутью какой-то гноящейся. А потом мне сделали эту, — Юра пощелкал языком. — Ауто… гемото… — Аутогемотерапию? — Вот, я же говорю, — фыркнул Юра. — Очень много слов. Ты человек-гугл. — Он наклонился к самому лицу Отабека и тихо сказал: — Бек, а ты лежишь на воде, ты в курсе? — Ты же меня держишь, — слегка удивился Отабек. — Теперь нет, — ответил Юра, уводя руки глубже. Отабек дернулся, открыв глаза, но ухитрился тут же снова расслабиться. Вид у него был слегка изумленный. — Лежу, — согласился он наконец. Юра вытащил руки из-под воды, помахал ими над Отабеком. — А ручки-то вот они. Тебе норм? — Ага, — Отабек прикрыл глаза. — Прикольно. — Понимаешь принцип? — Вроде. А плавать-то как, Юр? Это же не расслабишься, мышцы же надо напрягать. — Там фишка в том, что ты напрягаешь мышцы, когда делаешь гребок, — Юра изобразил руками движение брассом. — Синхронно руками и ногами, вот так, как лягушка. Это брасс, он самый популярный, потому что наименее затратный. Ты делаешь гребок, как бы бросаешь себя, а потом плывешь по инерции. И никакого лишнего напряжения. Усилие, — он снова показал гребок, — и расслабился. — Понял, кажется, — сказал Отабек. — Надо будет попробовать. — Ну, — согласился Юра. — Належался? А теперь вставай. — А как? — Сгруппируйся — пойдешь под воду, найдешь дно и встанешь на него. — Ага, — сказал Отабек и подтянул колени к груди. Завалился набок, резко выпрямил ноги, встал, шатнувшись, и Юра придержал его за талию. — Я достиг дна. Юра фыркнул, стянул с него очки совсем и убрал со лба волосы. — Ну как? — Мне понравилось, — Отабек покрутился туда-сюда в талии, погладил ладонью воду. — Что-нибудь будем еще? — Да нет уж, хватит на сегодня, — Юра потянулся, привставая в воде на цыпочки, покачнулся, и Отабек придержал его обеими руками за талию. — Завтра продолжим. Ты небось голодный. После купания жрать хочется. Что? Отабек неопределенно хмыкнул, глядя сквозь воду на свои руки на талии Юры. — Мне все кажется, тебя можно ладонями обхватить, — сообщил он. — Ты такой тонкий. — Ну спасибо, — фыркнул Юра. — Как клинок, — закончил Отабек и поднял на него глаза. Щеки стремительно заполыхали. Да что ж за напасть-то! — То воин, то клинок, — буркнул Юра. — Ты какой-то немирный чувак, Бека. — Это не я, — возразил Отабек, — это ты. Его руки скользнули ниже, Юра, обалдев, открыл рот, а Отабек подхватил его под ягодицы и вскинул на плечо. — Через круп коня — и в степь? — спросил Юра. — Типа того, — коротко ответил Отабек и приподнял его повыше. Юра выпрямился, вытянулся в струну, развел руки в “ласточку”, прогнулся. Руки Отабека, подрагивающие на его бедрах, напряглись сильнее, выпрямляясь. Несколько мгновений Юра парил в воздухе, поддерживаемый только его ладонями. Потом Отабек как-то особенно выдохнул, дрогнул, и Юра, стремительно сложив руки над головой, полетел в воду. Он вынырнул, отплевываясь от воды и фыркая от смеха. Отабек с глазами такого размера, что почти перестал быть казахом, тут же сгреб его в объятия. — Юра, прости, я тебя уронил! Юра замотал головой, пытаясь стряхнуть с лица прилипшие пряди. — А я решил, ты нарочно. — Я бы не стал, — Отабек ладонью убрал с его лба самые приставучие волоски. — Ты точно в порядке? Юра зафыркал. — Да это даже не прыжок, так… Вот ты нервный. Эх, — он потянулся, — тебя бы на целое лето сюда, ты бы к концу у меня еще и покруче нырял. Отабек скептически приподнял бровь, но ничего не сказал. Несколько секунд Юра рассматривал его — волосы у Отабека уже почти высохли и без привычной укладки вились яростнее обычного. И весь он был словно облизан солнцем — яркий, бронзовый, аж бликовал. — У тебя губы синие, — сообщил Юра. — А у тебя плечи покраснели, — ответил Отабек и протянул руку. — Идем или нет? Юра рассмеялся, а потом — это вышло как-то само собой, он совершенно не задумался над тем, что делает — потянулся вперед и поцеловал Отабека в щеку. — А… — сказал Отабек. Юра качнулся назад, слегка охренев от самого себя. Отабек остался неподвижен, косясь на него черным взглядом, будто конь. — Блин, — сказал Юра. — Эээ… прости? — За что? — уточнил Отабек. Юра судорожно вдохнул и выдохнул, закрыл лицо руками, помотал головой. — Так, все. Идем. А то ты простынешь, я сгорю, и будет хуйня полная. И он принялся выталкивать Отабека из воды, и тот послушно пошел, но все же высказался, язва казахская: — Между прочим, было приятно. Почему ты так чаще не делаешь? — Чтобы чаща не делала так в ответ, — буркнул Юра. Отабек рассыпался в тихом смешке — будто набегающая волна прошуршала по гальке. *** Свет вырубился, когда Отабек уже домывался. Смыв с себя остатки пены, он нашарил в темноте вентили и выключил остывающую воду. И почти сразу же услышал голос Юры: — Бека? Ты в порядке? Сквозь щели пробился свет фонарика. Отабек ответил: — Нормально, Юр. Что случилось? — В душе не ебу, — сердито ответил Юра. — Даже не гроза, не рублю, с хуя ль это. Улыбаясь, Отабек наскоро вытерся, натянул штаны, накинул полотенце на голову и открыл дверь. Юра поджидал его на дорожке с фонариком в руке. — Умрем с голоду, — сообщил Отабек. — Без электричества-то. — Ха, — гордо ответил Юра. — Я успел все погреть и вскипятить чайник. Я человек-успех. Отабек сделал вид, что аплодирует. Юра сделал вид, что кланяется. Потом сказал: — И вообще, в доме печь есть. В крайнем случае растопили бы. — А есть, чем? — Обижаешь, я еще баню собираюсь топить. — А пожар не устроишь? — усомнился Отабек. Юра посмотрел на него с подозрением. — Ты меня обидеть хочешь? Это ты зря. Отабек, рассмеявшись, закинул руку ему на плечо и прижал к себе. — Ни в коем случае, Юр. Они прошли мимо качелей. Отабеку снова захотелось затащить Юру на них, как в первый день — как они хорошо валялись! — но Юра целенаправленно шел к дому. Темнота тоже, как и тишина, была здесь, в деревне, совершенно не той, к какой привык Отабек. Вроде и не до конца темно, окна дома светятся, и все-таки вытяни руку — и не увидишь кончиков пальцев. Зато видны волосы Юры, словно они сами по себе — источник света. Прерывисто вздохнув, Отабек потрогал пальцами щеку. Ему казалось, что Юрин поцелуй все еще ощущается. — Что? — спросил Юра, покосившись на него, пока они поднимались на крыльцо. — Ничего, — бодро соврал Отабек. На веранде Юра подпихнул Отабека за стол, а сам скрылся в доме. Отабек плюхнулся на подушки, щедро рассыпанные по скамье, откинулся на бревенчатую стену, закрыв глаза. Звуки влились в уши — стрекот сверчков в траве, далекий, едва слышный гул дороги. Юрино шебуршание в доме. Отабек даже чуть наклонил голову, прислушиваясь. — Юрочка… — сорвался с губ шепот, и Отабек вздрогнул, сам себя испугавшись. Сел прямо, позвал: — Юра, тебе помочь? — Сиди, — отозвались совсем рядом, и Юра вышел на веранду с двумя тарелками в руках. — Это твое, это мое. Щас. — И снова ушел, и почти сразу же вернулся с миской салата. — Сегодня доедаем вчерашнее. А завтра ты будешь жарить шашлыки. — Да? — приподнял бровь Отабек. — А почему я? — Ну, ты ж восточный мужчина, — невозмутимо отозвался Юра. — Это ваше естественное занятие. — Ладно, — Отабек взял вилку. — Но я ничего не гарантирую. Юра — он сел напротив — фыркнул и, протянув ногу, уложил ее Отабеку на колено. Отабек пощекотал пятку, и Юра фыркнул. — Ноги устали, — пояснил он, улыбаясь. — Делай что хочешь, — улыбнулся в ответ Отабек, и Юра уложил на него вторую ногу. Ужин прошел неспешно, в уютном молчании. Юра рассеянно жевал, глядя в пространство. Потом взял свой телефон, уткнулся в него. Отабеку, чтобы взять телефон, пришлось бы снять с себя Юрины ноги, и он решил, что обойдется. Все равно смотреть на Юру было интереснее. Тот, видимо, листал ленту в Инстаграмме — приподнимал брови, кривил губы, ухмылялся. Потом вдруг глаза его широко распахнулись, и Юра прошипел: — Да блядь. Вот же… — Что такое? — спросил Отабек. Юра толкнул телефон к нему через стол. На экране была их с Юрой фотография. Они стояли лицом друг к другу, и Юра улыбался, касаясь большим пальцем губ Отабека. Прошло несколько секунд, прежде чем Отабек сообразил, что это такое. — Охренеть блядь, — шипел Юра. — Вот же сучки. Просил же не следить… — Это Ангелы сделали? — спросил Отабек. Фотка вызывала странные чувства. Правда, не знал бы он, что Юра всего лишь стирает варенье с его губ — подумал бы… всякое. — Для них же лучше, если нет, — раздраженно бросил Юра. Забрал телефон и принялся что-то яростно строчить. — Вот, — говорил он, не отрываясь от телефона, — вот из-за такой херни все считают, что мы парочка. Доказывай потом, что не верблюд… — Зачем? — спросил Отабек, не отрывая от Юры взгляда. Тот поднял голову, вскинул бровь. — Зачем что? — Зачем доказывать? — спросил Отабек. — Пусть считают. Юра заморгал, глядя на него. — То есть тебя не смущает, что нас считают парочкой? — Нет, — пожал плечами Отабек. У Юры сделалось непонятное выражение лица, и Отабек не сдержал улыбку. И этот человек называет его лицо сложным! — Но… — Юра выдохнул, резким движением отложил телефон. — Но мы же не парочка. — Тогда тем более что смущаться? — А если твоя родня увидит? — быстро спросил Юра. Отабек дернул плечом. — Решат, что это выдумки фанатов. Юра поерзал немного, не сводя с Отабека взгляда — его пятки щекотно скользнули по бедрам. — А ты подтвердишь. — Да, — Отабек подался вперед, сложив руки на столе. — Или ты боишься, что кто-то может что-то подумать? Твой дед, например? Юра принял оскорбленный вид. — Дед мне даже по поводу Мэднеса ничего не сказал! Отабек улыбнулся. — Вот и мне кажется, что после Мэднеса нас уже ничто не должно смущать. — Он мотнул головой в сторону Юриного телефона. — Пусть придумывают что хотят. Какое нам дело? Мы же знаем правду. — Какой ты… просветленный! — хмыкнул Юра после паузы. Отабек чуть качнул головой. Просветленным он не был, но и причины, почему его должно беспокоить, что его могут счесть парнем Юры Плисецкого, не видел. В конце концов, это же классно — быть парнем Юры Плисецкого. Или девушкой, как повезет. Это он и сказал Юре, и тот, откинул голову, рассмеялся. — То есть, ты бы не отказался быть моей девушкой? — Я бы и парнем твоим быть не отказался. До Отабека дошло, что именно он сказал, еще до того, как он закончил фразу. Юрин смех резко оборвался, он уставился на Отабека круглыми глазами. — Ну… — дар речи резко куда-то подевался. — Если бы мы… ты понимаешь… Юра ошалело покачал головой. Потом резко кивнул. Стремительно сел, спустив ноги на пол, потер ладонями лицо. — Так, который час, нам спать не пора? Сгреб телефон и уставился в экран. Несколько секунд Отабек смотрел на него, ощущая, как горят щеки. Надо было, наверное, что-то сказать. Как-то исправить положение. Но в голову ничего не приходило, и в конце концов Отабек тихонько сполз со скамьи и ушел в дом, чтобы поставить чайник. Минут десять спустя, когда он медитировал над заварочником, Юра вошел, привалился плечом к плечу. Отабек выдохнул. Юра же сказал: — Свет дали, я смотрю. — Да? — удивился Отабек. — Я не заметил. Юра вскинул бровь и ткнул пальцем в чайник. — Ты вскипятил воду, так-то. Чайник электрический. Или ты его силой харизмы вскипятил, герой Казахстана? Ты мог, конечно. Отабек поймал его за палец. — Будешь издеваться — откушу. Юра заржал и щелкнул выключателем, осветив веранду. Потом они пили чай, сидя в саду на качелях. Юра с экрана телефона показывал Отабеку смешные мемы, а Отабек держал его чашку, и Юра сползал все ближе и ближе к нему. Отабек смеялся над мемами, отпивал чай, путая чашки, и все это время не мог перестать думать над тем, что сказал. Он бы не отказался. Он бы не отказался? А почему бы и нет? Чем бы это отличалось от того, что есть сейчас? Вон, Юра уже почти улегся на него. Ну, чем-то бы отличалось, сказал внутренний голос. Ты знаешь, чем. Отабек судорожно вздохнул, и Юра немедленно вскинул на него взгляд. — Чего? Неудобно? Придавил? — Не, — Отабек спешно протянул ему чашку. — Твой чай стынет. — Люблю холодный, — рассеянно отозвался Юра, снова откидываясь практически Отабеку на грудь и утыкаясь в телефон. — А зачем тогда наливаешь горячий? — Потому что разбавлять — фу. Смотри, какой котик клевый! Отабек согласился, что котик клевый. Еще минут двадцать и сколько-то видео с котиками спустя появился Потя. Прошелся по траве, запрыгнул на качели, уставился на Юру немигающим взглядом. — Ты шлялся неизвестно где, а теперь приходишь и просишь еды, — сказал Юра, глядя на кота поверх телефона. — И делаешь это без уважения, — поддакнул Отабек. Потя не проникся — он продолжал смотреть на Юру с бездной осуждения в немигающих глазах, и к тому же начисто игнорировал Отабека. Юра вздохнул. — Придется кормить, — он сполз с качелей. — И спать, наверное, да? Завтра куча дел. — Каких? — напрягся Отабек. — Надо уже всем этим заняться, — Юра обвел рукой огород. — А то перед дедом стыдно. Ну, и на пруд, — и он максимально кровожадно улыбнулся. — А, я понял, — сказал Отабек, глядя на него снизу вверх. Лицо Юры пряталось в тени, а волосы пронизывал свет из дома, и было в этом что-то… томительное. — Ты затащил меня сюда в качестве бесплатной рабсилы. Юра зафыркал. — Ну, ты ж с этого, ближнего зарубежья. Должен был догадаться. — И паспорта своего я давно не видел… Юра засмеялся, подхватил Потю, усадил его себе на плечо и пошел к дому. Отабек посидел еще немного, запрокинув голову, глядя в небо — Юра поднял тент над качелями, чтобы смотреть на звезды. Звезды и правда были стоящие. Доводилось, конечно, Отабеку видеть и покруче, дома, например, когда оказывался ночью в степи… А еще над пляжем в Барселоне были роскошные звезды. А может, не были, но в памяти сохранились именно такими. И Юра сидел рядом, такой маленький и расстроенный, золотой призер финала Гран-При, просящий о помощи. Отабек прикусил подушечку большого пальца и перевел взгляд на дом. Ему показалось, что он видит силуэт Юры, двигающийся за освещенными окнами. — Я бы не отказался… — прошептал Отабек. В этот момент свет в доме погас, и Юра позвал с веранды: — Бек, пошли спать. — А что со светом? — спросил Отабек, поднимаясь на ноги. — Опять отключили? — Нет, это я, — Юра появился на крыльце. — Включить? Тебе темно? — Мне нормально, — ответил Отабек, подходя. Юра протянул руку, и Отабек взял ее и переплел пальцы. Матрас в мансарде был совершенно чудесный. Вчера Отабек вырубился, едва успев улечься на него; утром Юра спал, уткнувшись лбом ему в плечо, хотя по ширине места было столько, что они могли на этом матрасе вообще не встречаться. Сегодня же сон не шел. Отабек смотрел в невидимый в темноте невысокий потолок и слушал, как возится рядом Юра. Тоже не спит. — Юр. — А? — Насчет того, что я сказал. Юра молчал — значит, понял, о чем Отабек, и, более того, не пытался сделать вид, что не понимает. Отабек глубоко вздохнул. — Я не имел в виду, что хотел бы… чего-то такого. Юра с присвистом втянул в себя воздух. — Ага, — сказал он. — А ты? — спросил Отабек и внутренне обмер. Юра ответил медленно: — А я вообще ничего не говорил. — Тебя расстраивает, что про нас говорят, будто мы парочка. — Потому что это не так. — А если бы это было так? — Тогда тоже расстраивало бы, потому что это только твое и мое дело. Не хочу, чтобы перетирали, чтобы трепались, — Юра подкатился вплотную, оперся на локоть, и Отабек встретил его испытующий взгляд. — Ты не догоняешь, Бек. Ты вот, — он махнул ладонью вдоль Отабекова тела. — Крутой, мужественный, байк этот, куртка твоя кожаная, еблет суровый. А про меня всю жизнь пиздят, что я на девчонку похож. Представляешь, что начнется? Плисецкий голубой, так мы и думали, да что еще от него ждать, да вы на него посмотрите, русская фея, хуе-мое, — Юра сжал кулак. — А я не девчонка и не фея. — Я знаю, — Отабек перехватил его кулак, стиснул, потом бережно разжал пальцы. — Ты солдат. Боец. Я знаю. — Тогда чего? Заявляешь мне, что хочешь меня трахнуть… — Я такого не говорил! — Тогда скажи, что не хочешь! Отабек открыл рот. Резко выдохнул. — Не знаю, — признался он неожиданно. — Просто хорошо с тобой. Хочу, чтобы мы всегда были вместе. — Мы и будем. — Как друзья? — вырвалось у Отабека. — Какая разница? — рассердился Юра. — Какая — тебе — разница? — на каждом слове он тыкал Отабека пальцем в грудь, и тот перехватил вторую ладонь тоже. — Никакой, — сказал он твердо. — Давай всегда будем вместе как угодно. — Вот, — Юра лег головой ему на грудь. — И ты тоже воин. — Он снова поднялся, и оказалось, что он нависает над Отабеком, опираясь на его ладони. — Свидетельствуй мне! Отабек ответил: — Свидетельствую, — и Юра, ярко улыбнувшись, повалился на него. Отабек обнял его за плечи и натянул на них сверху простыню. “Я тебя люблю”, — расцвело в голове, и Юрина рука сжалась у него на груди, напротив сердца, словно Юра услышал его мысли.