Все лето в одну неделю

Отабек плыл. Юра гордился собой. — Устаю быстро, — пожаловался Отабек, подгребая к нему и становясь на дно. — Потому что продолжаешь напрягаться, — сказал Юра. — Расслабься, ну. Вода держит! — Давай это будет следующий шаг, — предложил Отабек и улегся в воде на спину. Был он сегодня отменно ленив, но и Юра тоже — они страшно не выспались. А поваляться подольше не удалось, потому что сначала пришел Потя и начал скакать по ним, ловя их ноги под одеялом, а потом зашумели приехавшие соседи. Пятница, блядь, прокомментировал Юра, вылезая из-под одеяла. Прихватив его за щиколотку, Юра потащил Отабека поглубже. Тот лежал расслабленный и явно не парился. — А если притоплю? — От конкурента решил избавиться? — предположил Отабек. — Умно! На тебя никто не подумает. — Ну, — приосанился Юра. — Я злой гений ащще. Отабек фыркнул, потом спросил: — А тут дно есть? — Нету, — ответил Юра. — Но я тебя держу, не бойся. — Не боюсь, Юр. Улыбаясь, Юра потащил его в той же манере в сторону берега. Там Отабек встал на дно — они оба оказались в воде по плечи. Солнце бликовало от поверхности озера, Отабек щурился, глядя на Юру. Руки его под водой легли на талию, притянули ближе, и Юру пробрало сладкой дрожью. — В кино видел, как целуются под водой? — спросил он, чтобы что-то сказать. Отабек кивнул, улыбаясь с прищуром. — Никогда не понимал, как им это удается, воды же можно наглотаться. — Хочешь попробовать? Юра залился краской. Отабек был каким-то поцелуйным маньяком. Они минут пять целовались с утра в постели, пока Потя охотил ноги, потом — пока готовили завтрак, потом — на качелях. — Не хочу, — буркнул он и прошелся ладонью по бедру Отабека снизу вверх — под водой все равно не видно толком. — Ну тебя вообще. — Ладно, — согласился Отабек и как-то так потянулся вперед, что Юра понял — сейчас поцелует безо всякого под водой, но тут зазвучали голоса — кто-то шел к пруду. Это оказались утренние соседи — тетка с тремя детьми: один ровесник Юры, второй мелкий, третий — кулек на руках, и бабушка. Дед был с ними знаком и даже знал, как зовут кулек, а Юра решительно не помнил. Но пришлось здороваться, представлять Отабека — да, тоже фигурист, из Казахстана, да, известный! — отвечать на вопрос про дедушку и про “как там Виктор Никифоров”. — Других фигуристов на свете будто нет, — зло бурчал Юра, пока шли домой. — Все, пиздец нашему купанию, Бек, они теперь пруд захватят. Блядь. — Может, пойдем на реку? — предложил Отабек. — Там течение, — ответил Юра. Настроение стремительно портилось. — Да теперь и там будет толпа. Выходные же начинаются. Отабек положил руку ему на плечо, сжал, и Юра сказал, не выдержав: — И нам через три дня уезжать. — Еще целых три дня, Юр, — сказал Отабек. — Да ну, — Юра дернул плечом, сбрасывая руку, и стремительно, едва ли не бегом, зашагал вперед. Отабек нагнал его у калитки — лицо у него было совершенно нечитаемое, а это, Юра знал, означало, что он расстроился. — Соберешь клубнику? — попросил Юра, глядя в сторону. — Хочу сходить тут к одним за молоком. Ты как к деревенскому молоку? — Нормально, — сказал Отабек. — Хорошо, — сказал Юра. Залез в свой рюкзак, нагреб сторублевок и ушел. Когда он вернулся, раздобыв две полторашки свежего, густого, жалко только, что не парного молока, на столе на веранде стояла миска с клубникой, накрытая полотенцем, а Отабека не было. Но, войдя в дом, Юра услышал шаги наверху и пошел по лестнице. Отабек, одетый в одни только шорты и в огромных наушниках, танцевал. Юра высунулся над лестницей, увидел это и дальше подниматься не стал — не хотелось мешать. Ему не было слышно музыки, но танцевал Отабек красиво. Завораживало. Юра глубоко вздохнул и все-таки забрался повыше и сел на ступеньку, устроившись с максимальным удобством. Что он там танцует, интересно? Лирика какая-то, судя по движениям. Юра улыбнулся, одновременно морща нос. Ну вот, еще один будет кататься про любовь. Юра прикусил губу, внезапно заволновавшись. Про любовь к кому, интересно? А музыка, похоже, быстрая. Губы Отабека шевелились — подпевал, что ли. Не, угадать — без шансов. Отабек замер со склоненной головой и прижатыми к груди руками, и Юра зааплодировал. Его увидели — Отабек зарделся и сдернул наушники. — Вау! — воскликнул Юра, ухмыляясь. — Просто вау! Гоша бы умер от зависти. — Издеваешься? — грустно спросил Отабек. — Издеваюсь, — довольно кивнул Юра. — Что это за тема разбитого сердца? — Песня понравилась, захотелось прокат под нее, — Отабек пожал плечами и сел рядом с Юрой. От него остро и вкусно пахло свежим потом. — Это для показательной. — А хореография чья? — Моя. — О, — впечатлился Юра. — Слушай, хорошо же. — Спасибо, — улыбнулся Отабек. — Все, теперь никаких сравнений с Гошей? Юра рассмеялся и прижался к нему плечом. — Ладно, никаких. Но выражение лица хорошо бы менять по ходу выступления. — Надо же, кто говорит. — Эй! — Юра ткнул его в бок. — Типа я не артистичен? — Ты гениален, — с чувством сказал Отабек. Обнял Юру за талию, притянул ближе. — А ты что думаешь насчет показательной? — Мэднес хочу пока оставить, — ответил Юра. — Два раза только катал, жалко же. — Он с досадой прицокнул языком. — Так хотел на Мире с тобой снова выйти. Сука. Обидно как. — Выйдем еще, — заверил Отабек. Некоторое время они сидели молча, и Юра совсем навалился на Отабека и положил голову ему на плечо. Раздражение, что напало на него, когда купались, потихоньку отпустило. Пальцы Отабека поглаживали бок. Ему нравится меня трогать, лениво подумал Юра. И мне нравится. И целоваться с ним нравится. И вчера было хорошо. Как не хотелось забивать голову мыслями, что вообще с ними происходит… — Не злишься больше? — тихо спросил Отабек. — Нет, — ответил Юра. — Я не злился. Просто… — Расстроился, — подсказал Отабек. Его ладонь коснулась Юриной щеки, чуть поворачивая голову, сам он наклонился, лица их оказались напротив друг друга. — Можно? — Перестань спрашивать, — попросил Юра. Отабек глубоко вздохнул, накрыл его губы своими. Хорошо-то как, подумал Юра. Только вот что с этим делать дальше? Потом сидели на веранде и ели клубнику с молоком. Отабек сел напротив Юры, после чего Юра перебрался на его сторону стола и уселся рядом, снова привалившись к плечу. Ему нравилось так. Отабек листал что-то в телефоне, а Юре было слишком лень, и он прикрыл глаза и повернул голову так, чтобы солнце светило прямо в лицо. — Надо походить по берегу босиком, — пробормотал он. — Надо? — переспросил Отабек. — Песок же горячий. — В этом и суть, — сказал Юра. — Греешь пятки. Прогреваешься за всю зиму и на следующую. Я в детстве так делал. Отабек ничего не сказал, но Юра был уверен, что он улыбается. — А ты когда вернешься домой, походи в бассейн. Чтобы не забыть. — Юр, я пока не уезжаю. Юра глубоко вздохнул. — Да. Да. Прости. Отабек обнял его крепче. — Давай сделаем яблочный пирог? — спросил он. Юра покосился на него, и Отабек слегка пожал плечами. — Яблоня вон. Сделаем эльзасский пирог. Песочное тесто, тридцатитрехпроцентные сливки… Юра тихо захихикал. — Звучит как настоящая диета спортсмена. Отабек демонстративно положил в рот клубнику и запил молоком. — Лето, — сказал он, прожевав. — Отпуск! — Тесто сам будешь делать, — пригрозил Юра. — Я куплю, — возразил Отабек. — Ты что, где я и где тесто. — А что, продают песочное тесто? — вяло заинтересовался Юра. — Ну, я видел. Разговор сошел на нет. Юра совсем навалился на Отабека, голова ощущалась тяжелой, мысли ползли вяло. Поспать бы… Но глупости, он что, спать сюда приехал? — Спишь, Юр? Он мотнул головой. — Не хочу спать. В смысле, хочу… но не хочу. — Кофе будешь? — Не люблю кофе, — буркнул Юра. — Давай. Отабек аккуратно встал на ноги, уложив Юру на скамью. Закрыв глаза, Юра потянулся — и остался лежать. — Пять минут, — раздался голос Отабека. Потом шаги. Юра лежал, и ему казалось, что под ним не твердая скамья, а вода. Оглушительно стрекотал кто-то в траве. Душно, подумал Юра. Потом ему показалось, что Отабек вернулся, навис сверху, померещился его голос, шепнувший: “Юр…” Как ты классно это произносишь, подумал Юра. Так коротко, но не бросаешь, а аккуратно так. И “р” такая длинная, раскатистая. Мягкая. Потом Отабек поцеловал его, и Юра вдруг понял, что раздет, и обнимает Отабека ногами за талию, и тот тоже голый… Он мучительно выгнулся, застонал… — Юра? Он резко распахнул глаза. Отабек стоял у стола, глядя на него встревоженно. Потом скользнул взглядом по телу и вдруг залился краской от шеи до волос. — Не пялься, — буркнул Юра, кое-как собрал конечности и встал. — Я сейчас… И смотался в душ. Там какое-то время сидел на деревянной скамье, где кучей были свалены шмотки и его собственное сырое полотенце — забыл повесить, дебил. Потом разделся, залез под душ, включив холодную воду. Что-то как-то пиздецово все, подумалось ему. Не плохо — но пиздецово. Когда он вернулся, Отабек ждал на веранде с двумя чашками кофе с молоком. Юра сел, притянул к себе свою, сунул нос. — С молоком. — Да, — кивнул Отабек. — Крутые парни пьют черный. — Крутые парни делают что хотят, — возразил Отабек. Юра посмотрел на него поверх кружки — Отабек глядел серьезно. — Что ты будешь делать, когда фигурка закончится? — спросил Юра. Он понятия не имел, к чему задает этот вопрос, но вдруг показалось, что узнать ответ прямо сейчас — очень важно. Отабек слегка нахмурился, взгляд его стал задумчивым. — Я подумывал о тренерстве, но не уверен, что у меня получится. Вообще-то мне бы хотелось попробовать делать шоу. Ну, ледовые. — Тебя Пхичит, что ли, покусал? — буркнул Юра. Отабек слегка улыбнулся. — Я скорее думал о таком шоу, типа “Голоса”, но для фигуристов. Поиск юных талантов и все такое. Финансовая поддержка. Не знаю толком. Хочется помогать совсем маленьким. Чтобы им не было одиноко. Чтобы они не впадали в отчаяние, когда не хватает денег на новые коньки. Или таланта. Что ты смотришь? Юра помотал головой и перевел дыхание. В груди что-то сжималось. — Ты такой… — выдавил он из себя. — Блядь, сука, ты человек вообще? Ты чего такой охуенный? Ты из будущего, где все добрые и за мир во всем мире? — Ты чего, Юр? — Отабек смотрел на него растерянно. — Я же серьезно. — Я тоже серьезно, — Юра поставил кружку, взъерошил волосы. — Я вот понятия не имею, что делать. Вообще, кажется, если не смогу кататься — приду на каток, лягу на лед и умру. Не представляю… — Ты будешь тренером, — сказал Отабек с непоколебимой уверенностью в голосе. Юра глянул на него исподлобья. — То есть ты реально из будущего и все знаешь наперед? — Нет, — Отабек фыркнул. — Просто это же очевидно. Ты любишь лед и катание. Ты умеешь учить. Ты будешь тренером. — Ненавижу детей! Отабек передернул плечами. — А Яков, думаешь, любит? — Ладно, — Юра откинулся на стену, потер руками лицо. — Договорились. Поеду в Казахстан, буду тренировать твоих детей. — Каких еще моих детей? — напрягся Отабек. Юра фыркнул. — Ну, из твоего шоу. — А почему ты собрался в Казахстан? В России тренеры не нужны, что ли? — Чтобы поближе к тебе, — ответил Юра и начал выползать из-за стола. И замер на полудвижении под горящим черным взглядом. — Бек, ты чего? Тот продолжал пялиться еще секунду. Потом резко тряхнул головой, отвел взгляд. — Что… какая… у нас еще программа на сегодня? Юра посканировал его подозрительным взглядом, но Отабек не реагировал. Пожав плечами, Юра глянул на экран телефона, проверяя время. — Баню топить будем. Пойдем, мне понадобится твоя помощь. *** На самом деле, никакая помощь Юре не была нужна — разве что донести дрова из-под навеса снаружи бани до собственно печи. Пока Отабек таскал дрова, Юра чистил печку от золы, забравшись в нее едва ли не целиком. Потом потребовал принести лестницу из гаража, под встревоженным взглядом Отабека влез по ней на крышу, чтобы прочистить трубу. — А менее стремного способа нет? — не выдержал Отабек. — А что тут стремного? — удивился Юра, выныривая из трубы. — Так, ну тут все норм вроде. Главное, чтобы какие-нибудь птицы гнездо не свили. А то выйдет не прикольно. — Высоко, Юр. Я боюсь, что ты навернешься. Юра почти скатился по лестнице в его объятия. — Ты еще и высоты боишься? — сверкнул зубами он. На фоне перепачканного золой лица зубы смотрелись особенно белыми. — Да, когда на высоте кто-то, кто не я, — ответил Отабек хмуро. Юра фыркнул, потом, стрельнув взглядом по сторонам, коротко клюнул его в уголок рта. — Я хочу тебя послать, — сообщил он. — Далеко? — поинтересовался Отабек. Ему никуда не хотелось. Юра сейчас так интересно прижимался спиной к стене бани, чуть съехав по ней, и смотрел на Отабека немножко снизу вверх. Отабек осторожно оперся ладонью о стену рядом с Юриной головой — вторая лежала у Юры на спине. — В магазин, — ответил Юра. — Это как выезжаешь за ворота — направо, до дороги, и по дороге налево, а там ты увидишь. Пятерка… или Копейка… короче, не помню, какая-то такая херня. Уголь и розжиг. И спички! Спичек в доме нет. — И все? — спросил Отабек. Юра заулыбался ослепительно и слегка смущенно. — Ты как насчет бухнуть? — Юр, тебе нельзя. — О я ебал, — Юра оттолкнулся от стены и, поднырнув под рукой Отабека, пошел к двери в баню. — Я же тебя не прошу привезти два литра водки и ящик пива. Возьми бутылку сухаря какого-нибудь! — Юра, — Отабек двинулся за ним, чувствуя себя одновременно виноватым и раздраженным. Ну а что он мог поделать, если Юре еще нет восемнадцати? Он-то в чем виноват? — Тебе нельзя алкоголь. Да ты и не любишь, ты сам говорил. — С хуя ли ты такой правильный? — Юра раздраженно укладывал дрова в печь. — Охуеть, блядь, ебаться мне уже можно, а пить — нет. Отабек пожал плечами. — По-моему, это правильно. Пить все-таки вредно. — А трахаться полезно? — В целом да. Если предохраняться. Юра фыркнул, вскинул на него взгляд, потом цапнул за лодыжку, потянул к себе. Облегченно выдохнув, Отабек сел на пол рядом и стал смотреть, как Юра отдирает от поленьев куски бересты и раскладывает их поверх кладки дров в печи. Потом он свернул в кулек несколько старых газетных листов, достал из кармана зажигалку, пощелкал ею, радостно вскрикнул, когда появился огонек. Поджег газету и сунул ее в печь. Несколько секунд они смотрели, как занимается береста, а за нею — поленья. — Все в порядке? — спросил Юра наконец, не глядя на Отабека. — Да, — ответил Отабек, не думая. — Просто не люблю, когда ты злишься. — Прости, я постараюсь… — Не, — Отабек обнял его за плечи, прижал к себе. — Это мои проблемы, не твои. Злись, если хочешь. — Не хочу, чтобы тебе во мне что-то не нравилось, — сказал Юра, повернувшись наконец к нему. — На всех остальных положить, а тебе — не хочу. Ну, и деду еще. — Мне в тебе все нравится, — заверил Отабек. — Ты только что сказал… — Это другое, — он вздохнул. — Это не то что ты мне не нравишься, когда злишься. Это скорее мне не нравятся обстоятельства, которые заставляют тебя злиться. И особенно неприятно, если эти обстоятельства — я. — Ты какой-то дохуя сложный углевод, — пробурчал Юра. — Так не ты эти обстоятельства, а тупые законы. — Местами не такие и тупые. — Да ну? — Юра смотрел на него пронзительным взглядом. — Ты бы год назад стал со мной так тискаться, как нынче? Отабек почувствовал, как лицо заливает краской. — Год назад мы знакомы не были, — попытался отшутиться он, но Юра шутку не поддержал. — В Барселоне? — спросил он, не отводя взгляда. Отабек вздохнул, потер лицо. — Я бы… не стал. — Вот, — раздраженно проговорил Юра и повернулся к огню. — А что изменилось? Во мне? А что изменится во мне через два года? Фермент какой отрастет? Тупость. — Юр, — позвал Отабек и сам удивился тому, как просяще прозвучал его голос, — я не буду покупать тебе алкоголь. — Да понял я уже, — дернул плечом Юра. — Не покупай, не больно-то и хотелось. Отабек вдохнул и выдохнул носом. — А чего просил тогда? Юра метнул в него быстрый взгляд и вдруг сильно, до кончиков ушей, покраснел. Тут же отвернулся, мотнул волосами. — Да так. Хуйню спорол. Забей. Давай уже, езжай. Тебе денег дать? — У меня есть, — сказал Отабек, глядя на пламенеющее Юрино ухо. — Юра, все в порядке? — Ой, съебись уже, — буркнул Юра. — Нормально все. И я сложный углевод после этого, подумал, но не сказал Отабек, и начал подниматься на ноги, но тут Юра поймал его за ворот футболки, потянул на себя. Они уперлись носами. — Мне стремно, — сказал Юра, глядя Отабеку прямо в глаза. — Под градусом было бы не стремно. — Это не очень правильно, — сказал Отабек после паузы. — Знаю, — кивнул Юра. Прикрыл глаза и потянулся к его губам своими. Двадцать минут спустя, в магазине, Отабек какое-то время медитировал на полки с винными бутылками. Потом мотнул головой, прошептал под нос: — Нет, — и пошел на кассу. Там ему сразу бросились в глаза упаковки с презервативами. Отабек зажмурился, отвел взгляд. У него было ощущение, что он стремительно катится куда-то вниз и остановиться не в состоянии. Тем не менее, он вышел из магазина с мешком угля, бутылкой розжига и коробкой костровых спичек — ровно тем, что было заказано. Проверил телефон — не написал ли Юра, что нужно что-то еще. В сообщениях ничего не было. Отабек запихнул купленное в багажник байка, а когда поднял взгляд, увидел аптеку. И снова завис, пристально глядя на зеленый крест. Господи, он ведет себя как четырнадцатилетний девственник, а он же ни то и ни другое. Юра психанет. Или нет? Если вдруг все… Отабек запнулся тут, не в состоянии сформулировать. В общем, если они — да, то было бы кстати… а если нет, то Юре можно не говорить… Отабек втянул воздух носом. Потом решительно открыл список звонков, выбрал Юрин контакт. Юра не отвечал долго, и Отабек в конце концов засомневался, а возьмет ли он трубку вообще, может, телефон где-то в доме валяется. Звонок сбросился, Отабек, помедлив, перезвонил еще раз — и тут Юра схватил трубку почти сразу. — Что случилось? — Юр, — Отабек запнулся на мгновение. — Слушай. Тут аптека… Он смолк, не очень представляя, как излагать свою идею. Юра в трубке спросил недоуменно: — И что? — Ну, — Отабек выдохнул. — Мне зайти… я могу зайти туда. И снова замолчал, молясь, чтобы Юра его понял. — За… — начал удивленный Юра, потом Отабек услышал что-то вроде судорожного вздоха. — А-а-а… Да. В смысле… — снова повисла пауза, потом Юра сказал медленно: — Ну, зайди… если… хочешь… Отабека пробил пот, он вытер лоб рукой. Что ж так жарко сегодня… И душно. — Ладно, — сказал он. И добавил: — Я скоро буду. — Давай, — тепло прозвучал в трубке голос Юры, и Отабека как-то резко отпустило. Он улыбнулся в ответ. — Пока, Юр. И повесил трубку после короткого фырканья. Когда он вернулся и, затащив на веранду мешок с углем, пошел в баню, он обнаружил Юру возле полных воды баков с коромыслом в руках. — Ты что, за водой ходил? — удивился Отабек. — А? — Юра вскинул на него взгляд. — Не, ты что, из шланга налил. Но мы с дедом ходили, когда тут еще водопровода не было. Он уложил коромысло себе на плечи, вытянул руки вдоль него, прицокнул языком. — Не достаю. Это дедово, он сам делал. — Юра выпрямил спину, на губах его блуждала задумчивая улыбка. — Фишка в том, чтобы идти как модель по подиуму, нога за ногу, и так, мягко. Как кошки ходят. — Зачем? — спросил Отабек, любуясь им. — Чтобы вода не расплескивалась, — ответил Юра. — Наливаешь вровень с краями, и надо так и донести. Отабек покосился на оцинкованные ведра, что стояли в предбаннике на скамье. В них было литров по десять, наверное. — Ты тоже с такими ходил? — Не, у меня маленькие были, литров на пять, что ли, — ответил Юра. — Хрен знает, куда подевались. Я б большие, наверное, и сейчас не уволок. — Он окинул Отабека оценивающим взглядом. — А вот ты бы смог. — Будем проверять? — улыбнулся Отабек. Юра мотнул головой. — Не. Но на родник сходить надо, там вода такая вкусная. Он смолк, глядя на коромысло в своих руках. Потом медленно, словно спал на ходу, укрепил его в пазах на стене. Отабек смотрел на Юру, и странная тревога вползала ему в сердце, гнетущая, как сегодняшняя духота. — Юра, что случилось? Юра развернулся и шагнул к нему так, что Отабек, не успев подумать, распахнул объятия, и Юра завернулся в него, будто в одеяло. — Ничего, — сказал Юра рвано. — Ничего не случилось. Ничего страшного. Я тебе потом скажу, ладно? Ты только не волнуйся. Ничего страшного. — Ладно, — растерянно согласился Отабек и обнял его крепче. Пока шли через огород до дома, Отабек приобнимал Юру за плечо, и тот не сопротивлялся, хотя из-за соседского забора за ними явно наблюдали. Ну и хрен бы с ними, сердито думал Отабек, борясь с желанием показать забору фак. В конце концов, это была прерогатива Юры. Они установили мангал на площадке возле веранды и разожгли его; Юра резал мясо, послав Отабека на огород за зеленью, а потом они вместе нанизывали мясо на шампуры и раскладывали его на мангале. Отабек вынес на веранду колонки и включил музыку. Юра несколько раз бегал в баню, над крышей которой поднимался в небо сизый столб дыма. Потом, когда солнце повисло над горизонтом, мясо дожарилось, а Юра сбегал в баню последний раз, сказал, что через час можно будет идти, и умылся, они сели на веранде по разные стороны стола, на котором стояло блюдо с мясом, еще одно — с овощами, хлеб, молоко. — Мы умрем, — глядя на это изобилие, сообщил Юра. Стащил кусок мяса, сунул в рот. — Итедакимас, как сказал бы Кацудон. — Приятного аппетита, — согласился Отабек и тоже взял кусок мяса. Получилось неожиданно вкусно. Несколько минут они молча жевали. В колонках шуршала музыка. — Так это, — разбил тишину Юра, — ты все-таки зашел в аптеку? Прежде чем ответить, Отабек тщательно прожевал. Юра занавесил лицо волосами, и было решительно непонятно, куда он смотрит. — Зашел. — И как? — Удачно. — И где? Отабек ткнул пальцем в потолок. Юра кивнул. Потом все-таки откинул челку с лица, посмотрел прямо. Отабека дернуло этим взглядом, будто поводком; он встал, налетев на стол, двинулся боком, выбираясь — Юра следил за ним немигающими глазами, как кошка. На улице загудела машина. Отабек не обратил внимания — он был уже по Юрину сторону стола, наклонился к нему, становясь коленом на скамью, и Юра потянулся навстречу, опираясь одной рукой о сиденье, а вторую закидывая Отабеку на шею. Машина снова загудела. — Блядь… — выдохнул Юра, и Отабек прижался ртом к его губам, подхватывая Юру под спину. Тот прогнулся под рукой. В голове у Отабека зазвенело. Машина загудела в третий раз, дольше, настойчивее, а потом раздался разноголосый вопль: — Юрка! Выходи! Они вздрогнули, разорвав поцелуй, уставились друг на друга. — Что… — начал было Отабек, но его перебил новый вопль: — Юрио! Золотце наше! Выгляни в окошко! — Блядь, — прошипел Юра и упал на скамью, приложившись затылком.