Все лето в одну неделю

Утро навалилось мутное и душное. Отабек проснулся с больной головой, перекатился по кровати, шаря рукой рядом — но Юры не нашел. Тогда он открыл глаза и кое-как огляделся. Юры рядом не было. Зато снизу — то ли с первого этажа, то ли со двора — доносились голоса, и Отабек испытал приступ глухого раздражения и желание зарыться лицом в подушку и никогда не вставать. И хорошо бы, если бы Юра пришел. Когда уже эти гости уберутся… От этих мыслей немедленно стало стыдно. В конце концов, это Юрины друзья, его команда. Раз уж он не прогнал их от ворот сразу, значит, не против их общества. Снизу раздался вдруг низкий, отрывистый смех Юры, и этот звук буквально вырвал Отабека из постели. Он поспешно натянул шорты и футболку и скатился по лестнице вниз. На крыльце Виктор, тренькая на гитаре, пел печальным голосом: Жаль подмога не пришла Подкрепленья не прислали Нас осталось только два Нас с тобою наебали Но Юра, похоже, смеялся не над этим, а над Милой, которая с невозмутимым лицом переводила Кацуки текст песни. Тот растерянно моргал огромными глазами, смотрел то на нее, то на вдохновленного Виктора, то на смеющегося Юру и спрашивал: — Что, серьезно? Это правда текст такой? Юра заметил Отабека первым. Улыбнулся — ярко, солнечно — и будто как-то подался вперед. — Привет. Выспался? — Не знаю, — ответил Отабек, сделав шаг к нему — невольный, ему страшно хотелось подойти к Юре и поцеловать его, но не при всех же. — Не понял пока. — Кофе будешь варить? — догадался Юра. Отабек кивнул, спросил: — Тебе надо? — Не, — мотнул головой Юра, а Мила сказала: — А мне кофе? — А тебе не предлагают, — отрезал Юра. Мила состроила рожицу. — Ну Бе-е-ек, — она смотрела жалобно, но Отабек видел, что на самом деле она веселится. И она видела их вчера с Юрой. Чуть нахмурившись, Отабек пожал плечами. — Не вопрос, сделаю. Кому еще кофе? — Мне! — тут же подняла руку Сара. — И мне! — отвлекся от песни Виктор. — Да вы вообще обнаглели! — возмутился Юра. — Бек, забей на них. — Да мне не сложно, — Отабек улыбнулся ему. — Сейчас сварю. И он ушел с веранды на кухню. Снаружи снова затренькала гитара. Пару минут спустя на кухне появился Юра — Отабек как раз успел собрать кофейник и поставить его на плиту. Юра на мгновение замер в дверях, словно споткнулся, потом осторожно, мягко подошел к Отабеку. Снова замер, остановившись почти вплотную. Отабек развернулся к нему всем телом, протянул руки, положил Юре на талию. Юра качнулся к нему, обнял за шею. В следующее мгновение они уже целовались, и Отабек задыхался, чувствуя, как в солнечном сплетении что-то сжимается. — Ты чего ушел? — спросил Отабек, когда поцелуй закончился, но из рук они друг друга так и не выпустили. — Ты спал, — ответил Юра. — Я давно уже проснулся. Не хотел тебя будить. Ты голодный? — Нет, — качнул головой Отабек. От движения в висках заныло, и он, видимо, поморщился, потому что Юра тут же нахмурил брови. — Что такое? Что болит? — Голова немножко, — нехотя ответил Отабек. — Сейчас кофе выпью — пройдет. Юрины руки соскользнули с плеч вверх, по шее, легли на загривок, начали разминать. — Они скоро уже уедут, — проговорил Юра так, словно извинялся, и Отабек едва не начал убеждать его, что он ни в чем не виноват, но Юра не дал ему — снова прижался губами к губам. — И мы пойдем купаться, — закончил Юра как ни в чем не бывало, когда за спиной Отабека зашумел кофейник, и поцелуй пришлось прервать. — Пойдем, — согласился Отабек, хотя больше всего ему хотелось пойти с Юрой обратно в постель. Их время так стремительно заканчивалось. Что ж они столько тупили? Когда он вышел с кофе на веранду — успев еще пару раз поцеловаться с Юрой, — гитару уже убрали, и у всех был собранный, готовый к дороге вид. Гости выпили кофе, поблагодарили хозяев, и Юра с Отабеком проводили их до машины. — Вы же не всерьез в Севастополь собрались? — спросил Юра, склонившись к окну, у которого сидел Виктор. С заднего сиденья засмеялась Мила. — Да ты что, мне послезавтра на тренировку, Яков меня убьет. — Это была пьяная затея, — подтвердил Виктор. — Мне тоже надо на тренировку. — Кацудона, — подсказал Юра, широко ухмыляясь. Отабек смотрел на эту его ухмылку, на то, как он стоит, опираясь о машину, склонившись к Виктору, и чувствовал, как ворочается в груди что-то темное. Совсем как вчера, когда Никифоров пытался учить его жизни при помощи Пушкина, когда Юра ушел за ними в баню, когда он разговаривал с Виктором на качелях, а Отабек смотрел на это из окна мансарды. У этого чувства — Отабек не рисковал называть его «ревность» — не было никаких оснований, он сам это понимал, и все-таки… все-таки… Ты уедешь, сказал внутренний голос, а Юра останется, и Никифоров тоже останется. Они тренируются на одном льду. И дело не в том, что Юра и Виктор вдруг могут… что-то такое. Просто Виктор может смотреть на Юру каждый день, говорить с ним, касаться его. И не только Виктор — Юри, Мила, Попович. Они могут — а ты нет. Отабек стиснул зубы, глядя на отъезжающую машину почти что с ненавистью. Потом перевел взгляд на Юру. Тот был бос, одет только в шорты и майку, которая сидела на нем так, словно была велика. Пока Отабек смотрел, Юра поднял ногу, почесал пальцами икру другой. Отабек впитывал взглядом: стройные, чуть тронутые загаром ноги, тонкие, будто из канатов плетеные руки, острые плечи и ключицы, длинную шею. Воздух вокруг будто загустел и отказывался вливаться в легкие. Как давно это со мной, подумал Отабек смятенно? С Барселоны? Или раньше? Или я смотрел так на него всегда, с тех пор, как впервые увидел — просто не отдавал себе отчета? Как же я буду тосковать по тебе, думал Отабек. Мы еще не расстались, а я уже тоскую. Мне уже тебя мало. Как дальше-то жить? В этот момент Юра повернулся к нему. Сверкнул улыбкой, потом нахмурился, подошел. — Ты чего? Отабек мотнул головой. — Пойдем на речку? — спросил он. Юра повел плечом, посмотрел на небо. — Ну, давай. Пока гроза не началась. — А обещали грозу? — спросил Отабек. — Да похоже на то, — ответил Юра. — Душно. Потом аккуратно взял Отабека за запястье и повел в дом. К тому моменту, как они добрались до пруда, духота лежала на плечах тяжеленным ватным одеялом. Может быть, поэтому они по большей части молчали, обмениваясь разве что совсем уж необходимыми короткими репликами. Их место на пруду оказалось занято — несколько семей, разумеется, с детьми, что плескались на мелководье. Юра раздраженно скрипнул зубами, посмотрел на Отабека несколько беспомощно. — Потусим тут? На речке все равно ничего не выйдет. Отабек пожал плечами и принялся раздеваться. Здесь тоже ничего не вышло. Семьи с детьми через какое-то время ушли — солнце начало припекать слишком уж жарко, — но не успели Юра и Отабек выдохнуть, как появились ребята постарше — ровесники Юры или около того. — О, Плисецкий, — сказал один из них. Юра, громко скрипнув зубами, кивнул в сторону берега — мол, пойдем, — после чего произнес равнодушно: — И чо? — Моя мать тебя по телеку видела. — Круто, — Юра вышел из воды, и Отабек последовал за ним, всей шкурой ощущая, что Юра закипает. Сам он в подобных ситуациях терялся. Что делать? Ругаться? Драться? Игнорировать? Ни один вариант не показал себя как правильный. — А я про тебя в интернете читал. — Читать умеешь? — делано удивился Юра и принялся одеваться. — Чо сказал?! — Чо слышал, — бросил Юра. Оделся, развернулся к парням всем телом. Вот у него, кажется, никаких сомнений, что делать в таких ситуациях, не было. — Чего надо? Автограф? Давай, что у тебя там есть, подпишу. — Да нахуй надо, — огрызнулся парень. Их было четверо, и Отабек, кое-как натянув шорты и майку на мокрое тело, встал рядом с Юрой. — О, а это что за хуй? — обрадовался один из четверых. — А он по-русски говорит? — Не твое, блядь, дело, — огрызнулся Юра — в голосе его клокотала ярость. — Ебарь твой? — осклабился первый, и Отабеку кровь бросилась в лицо. Он сжал кулаки, шагнув вперед, но Юра его опередил — прянул к обидчиками таким стремительным движением, что они шатнулись назад. — Кто-то дохуя смелый стал, — прошипел он. — Мало кровавые сопли утирали? Так я, блядь, добавлю! — Ты, сука, больной, Плисецкий, — злобно рявкнул один из четверых. — Чо кидаешься? — Заебали вы меня, уроды, — рявкнул Юра. — Бек, пойдем, — добавил он вполголоса и зашагал прочь от берега. Отабек последовал за ним, ожидая оскорблений в спину — которые Юра, конечно, не снесет, и придется драться. Но парни ничего не сказали. Юра шел вдоль берега пруда и молчал, а Отабек шел за ним и молчал тоже. Минут пять спустя Юра замедлил шаг, а потом взял Отабека за руку и дальше пошел рядом. — Что-то я психанул, — пробормотал он. Отабек чуть сжал его ладонь. — Я думал, ты драться полезешь. — Я хотел. Но не хотел, чтобы ты тоже встревал. — Я бы встрял, — согласился Отабек. — Но от меня не было бы пользы. Я не умею драться. Юра посмотрел на него, наконец-то улыбнувшись. — Ты такой дико классный. — Почему? Потому что драться не умею? Юра мотнул головой, все еще улыбаясь. — Не. Потому что признаешься в таких вещах. — Ну, — Отабек пожал плечами, смутившись. — Не буду же я тебе врать. Юра фыркнул и быстро притерся к нему плечом. — В следующий раз буду учить тебя драться. — Заметано. Юр, а куда мы идем? — На другую сторону пруда, — ответил Юра. — Там глубоко, конечно, но попробуем. — Глубоко прям глубоко? — спросил Отабек — ему стало некомфортно. — Ну, в общем, да, — Юра передернул плечами. — Не переживай, я тебя буду держать, — он фыркнул. — Не, реально, я не понимаю, как вообще можно утонуть. — Можно, — ответил Отабек коротко. Юра метнул на него быстрый взгляд, и Отабек испугался, что сейчас он начнет спрашивать — но Юра промолчал. На другой стороне пруда схода в воду не было. Был поросший травой берег, круто вздымающийся над водой, и Отабек, глянув на это, тут же покачал головой. — Юр, это прыгать надо. Я не смогу. — А если я буду ждать тебя внизу? — спросил Юра, глядя на него испытующе. — Я просто не смогу, — сказал Отабек виновато. — Прости, пожалуйста. — Ой, да перестань извиняться, — в голосе Юры мелькнуло раздражение, и он принялся раздеваться. — Ладно, я разок прыгну, и пойдем. — А как ты выбираться на берег будешь? — спросил Отабек. Эта затея ему ужасно не нравилась, хотелось взять Юру в охапку и унести отсюда, но он видел, что тот раздражен и зол, и понимал, что добра такое действие не принесет. — Вон там местечко есть, — Юра ткнул пальцем. — Там вылезу. Местечко, которое показал Юра, не внушало Отабеку доверия. Было оно разве что чуть пониже остального берега, и сплошь поросшее травой. Отабек сказал осторожно: — Юр, я не уверен, что тут стоит купаться. Юра резким движением сдернул с себя шорты и, ни слова не говоря, подошел к обрыву. Скажи что-нибудь еще, заорал внутри себя Отабек, удержи его, ты же старше, черт возьми! Но он понятия не имел, что сказать, а если бы даже и знал, то не успел бы. Взмахнув руками, Юра ласточкой ушел в воду. Отабек моментально понял — что-то не так. Юра вынырнул почти сразу же — и тут же снова ушел под воду, Отабек только успел увидеть светловолосую голову и взметнувшиеся руки. Его сносило течением. Отабека затошнило от нестерпимого ужаса, но тело действовало словно само. Наверное, он никогда так быстро не раздевался — он просто не давал себе времени подумать, оценить, насколько все это дико и глупо, он не умеет плавать, там течение, господи, Юра… Вода накрыла с головой, его потянуло в сторону, Отабек только успел вынырнуть, слепо тараща глаза, глотнуть воздуха. Он понятия не имел, куда делся Юра, в какую сторону выгребать, но даже если бы и знал, сделать все равно ничего бы не смог — его просто тащило, получалось лишь кое-как держать голову над водой. В попытках грести он шарил вокруг себя руками — и едва не закричал, когда сгреб что-то пальцами и сразу понял — рука. В следующее мгновение вторая рука мертвой хваткой оплела ему запястье, его рванули с такой страшной, яростной силой, какую сложно было заподозрить в тонком, обманчиво хрупком теле Юры. Отабек вцепился ему в плечо, шаря ногами в попытке найти дно — но его не было, опираться было не на что, кроме руки Юры. Очередной рывок едва не выломал Отабеку руки из плечевых суставов. В следующее мгновение пальцы ног чиркнули по чему-то, Отабек замолотил ногами, подгоняя себя — и ступни ушли в ил. Они выбрались на берег, задыхаясь и кашляя, перемазанные илом и глиной, исцарапанные травой. Отабек повалился ничком, Юра рядом хрипло дышал, а потом заговорил дрожащим от ярости голосом: — Ты, блядь, ебанат?! Какого хера ты прыгнул в воду?! Ты, блядь, плавать не умеешь! Ты больной вообще, что ли?! — Не ори! — рявкнул Отабек — его вдруг окатило такой бешеной злостью, что не будь он так измотан, он, наверное, полез бы драться. — Ты сунулся в воду в незнакомом месте! Ты тонул! Сам творишь херню, а я виноват?! — Я бы выплыл! — Что-то непохоже было! — И это знакомое место! — Да? И ты знал, что там течение? Несколько мгновений они смотрели друг на друга. В глазах Юры плескалась самая настоящая злость, и это непременно задело бы Отабека, если бы он сам не кипел от ярости. — Ведешь себя как ребенок! — припечатал он. Краска отхлынула от Юриного лица, на мгновение оно стало таким растерянным, что Отабек успел почувствовать себя виноватым. — Пошел на хуй, — прошипел Юра наконец. Отабек открыл рот, чтобы ответить на это — но понял, что сказать ему нечего. Тогда он поднялся на ноги и пошел за своей одеждой. Юра не стал его догонять. И, кое-как натянув футболку и шорты на мокрое тело, Отабек зашагал в сторону дома. *** Несколько минут после того, как Отабек ушел, Юра сидел неподвижно, обхватив колени руками. Потом уткнулся в них лицом, судорожно вздохнул. В горле стоял комок. Хотелось реветь. Он просто психанул. Из-за того, что пляж оказался занят, из-за пацанов, которые к ним полезли, но больше всего — из-за того, что у них оставалось все меньше и меньше времени. Это приводило Юру в чудовищное отчаяние. Но Отабек же тоже психовал, это было так очевидно. Прямо с утра, Юра чувствовал, что он напряжен, что он злится. Надо было просто поговорить, а не заниматься херней. Надо было остаться дома. Нахуй ему сдалось это плавание вообще? Пусть бы Отабек и дальше не умел плавать, если ему не надо. Он и без того умеет кучу охуенных вещей. В конце концов, неохотно поднявшись, Юра пошел за своими вещами. Пока он одевался, налетавший порывами ветер пытался вырвать то шорты, то футболку у него из рук, но только одевшись и глянув на небо, Юра сообразил, в чем дело. Огромная сизая туча стремительно сжирала день. Ветер гнал сухие ветки и комки травы, пригибал верхушки деревьев. Едва слышный, но уже ощутимый, накатил издалека раскат грома. Тихо ругнувшись, Юра едва ли не бегом направился домой. Он был у ворот, когда первые капли — огромные, будто бы ненастоящие — упали в дорожную пыль. От дождя ли, от того ли, что наконец спала духота, но настроение у Юры скакнуло вверх, и на крыльцо он взлетел с радостным: — Бек, ты видел, какой там пиздец творится? Но Отабека не было — ни на веранде, ни на первом, ни даже на втором этаже. На всякий случай Юра заглянул в душевую, а потом даже сбегал в баню. Отабека не было нигде. — Твою мать… — прошипел Юра и схватил телефон. Но сети не было — не то что интернет не работал, что тут случалось частенько, но мобильной связи не было, “только 112”, и несколько секунд Юра таращился на эту надпись, ощущая, как начинает закипать. Отабек, блядь. Какого хера? Не уехал же он, полоснула по сердцу ужасная мысль. Юра попытался понять, на месте ли вещи Отабека, но не смог собраться с мыслями. Зато в глаза вдруг бросился ключ от гаража — он лежал ровно посередине стола на веранде, демонстративно так лежал, специально, чтобы его заметили. Юра сгреб его дрожащими руками и, не обращая внимания на участившийся дождь, бросился отпирать гараж. Мотоцикла там не было. — Сука блядь, — выругался Юра, ощущая злое бессилие. Отабеку сейчас очень хотелось двинуть. — Ну появись только. С веранды несколько раз чирикнул сообщениями телефон, и Юра кинулся обратно. Связь кое-как прорвалась — проявилась пара полосок и то появлялась, то исчезала третья. Юре пришло несколько смсок, и ни одна из них не была от Отабека. “Этот абонент звонил вам…” Несколько секунд Юра тупо смотрел на номер, с которого ему звонили. Он знал этот номер, но не сразу вспомнил, откуда. Зато когда вспомнил, кровь отлила от лица и рук. Это был телефон санатория, где находился дед. — Блядь, — прошептал Юра и подрагивающими пальцами нажал на “позвонить”. В тот же момент связь снова исчезла. Юра сжал телефон в кулаке так, что тот хрустнул — это было все, что он смог сделать, чтобы не швырнуть его в стену. — Сука. Надо было срочно что-то придумать. Куда-то забраться, на какой-нибудь холм, что ли… о, или на крышу? Чтобы повыше? Надо ехать туда, сказал внутренний голос. Что толку звонить. Они звонили несколько раз — что-то случилось. Надо ехать. Найти такси или… В этот момент дождь, словно устав сдерживаться, обрушился на землю со всей своей мощью. С грохотом ударил по крыше, по листьям деревьев, по газону, по качелям. Их следовало убрать. Юра смотрел на них из-под навеса, ощущая отчаяние и бессилие. Шевелись, ну, сказал он себе. Двигайся. Тебе надо двигаться. Надо найти Отабека, ему нельзя гонять в такую погоду. Надо ехать к деду. Сейчас, срочно! Давай же, двигайся! Снаружи зарычал и смолк двигатель. Загремели ворота. Юра сорвался с места, слетел с крыльца, метнулся по дорожке. Отабек открывал ворота, чтобы загнать байк; когда он поднял глаза на Юру, вид у него был виноватый. — Юра, прости, я не хотел тебя пугать… — Надо ехать к деду, — перебил его Юра. — Там что-то случилось, они звонили несколько раз, но связи нет. Надо ехать, Бек. Одно мгновение Отабек молча смотрел на него, и Юра видел, как сходит с его лица виноватая растерянность, как оно становится суровым, собранным, жестким. — Ты дом запер? — спросил Отабек. — Нет еще. — Давай, — Отабек мотнул головой. — Ты знаешь, куда ехать? — Примерно, — кивнул Юра, глядя на него во все глаза. — Это тут недалеко, по нашему шоссе. А ничего, что дождь? Не опасно? — Я буду аккуратно, — ответил Отабек. — Только надо что-нибудь накинуть сверху, а то совсем замерзнем. Не волнуйся, Юра, — добавил он серьезно, положив руки Юре на плечи. — Все будет в порядке. *** Дождь прекратился, когда они свернули с трассы на двуполосную, великолепно заасфальтированную дорогу, и Юра сказал, что им осталась пара километров, не больше. Они даже остановились, чтобы стянуть дождевики, которые Юра нашел на веранде, и Отабек спросил: — Звонить будешь? Юра глянул на экран телефона. Насколько Отабек мог судить, ни новых звонков, ни смс там не было, хотя связь уже проявилась. — Не, — мотнул головой Юра. — Поехали. Чуть-чуть осталось. — Раз больше не звонили, наверное, там все наладилось, — осторожно предположил Отабек. Юра чуть дернул плечом, забрал у него дождевик, плотно свернул и сунул в багажник. Отабеку, глядя на него, мучительно захотелось извиниться — за то, что психанул, сбежал, заставил Юру волноваться. Но он не стал — и так было понятно, что Юре не до его извинений. Да и хватит уже сопли разводить, сколько можно. Остаток пути промелькнул быстро, и санаторий предстал перед ними во всей красе — с внушительной кованой оградой, ухоженной территорией, серьезной охраной. Впрочем, что это крутое место, было понятно еще пока они ехали. Юра, когда их пустили на территорию, и Отабек поехал по внутренней дороге, старательно соблюдая требуемые двадцать километров в час, тихонько фыркнул на ухо: — Всякий раз чувствую себя здесь бомжом. — Да? — удивился Отабек. — Почему? Он различил спиной движение — Юра пожал плечами. — Да как-то… вечно одет как-то недостаточно круто или еще чего. Тебе не понять, — теперь в его голосе звучала улыбка. — Ты вполне крутой для всего этого. — Разве не ты это все оплачиваешь? — спросил Отабек. — Вообще да, — ответил Юра после паузы. — И это странно… Отабек хмыкнул и не стал комментировать — просто коротко пожал ладонь Юры, лежавшую у него на животе. Когда они подъехали к главному зданию, Юра оставил Отабека парковаться, а сам рванул в холл. Когда Отабек минуты три спустя вошел следом, Юра уже бежал от стойки администрации ему навстречу. — Все в порядке! — выпалил он, слегка задыхаясь, хотя вид у него, как показалось Отабеку, все еще был встревоженный. — Я сейчас к деду. Ты пойдешь со мной? — Как скажешь, — ответил Отабек. — Надо? Я могу и тут подождать. Юра несколько мгновений смотрел на него, прикусив губу. Он вдруг показался Отабеку нестерпимо юным, маленьким даже, таким, что отчаянно захотелось спрятать его на груди, завернуть в себя. Стало очевидно, как будто Юра сказал это вслух — ему очень хочется отвести Отабека к деду, хочется объяснить, кто они друг другу, и еще больше хочется, чтобы дед принял и понял. И ему страшно. А если не примет и не поймет? — Юр, — негромко сказал Отабек. — Я тут подожду, ладно? Если что, позвони мне, я приду, — он осторожно коснулся кончиками пальцев запястья Юры — все, что он мог сделать здесь, в просторном холле, где на них смотрели администратор, охрана и наверняка сколько-то камер. — Ладно, — сказал Юра, и лицо его посветлело. — Я постараюсь побыстрее. — Не надо, — улыбнулся Отабек. — У меня есть телефон с интернетом. Юра улыбнулся — криво и солнечно — и быстро рванул туда, где, если верить указателям, располагался лифтовой холл. Отабек же сел на диванчик — здесь были хорошие, просторные, мягкие диванчики, и рядом с каждым стоял огромный цветок в кадке. Две минуты спустя к нему подошла администратор и спросила, не желает ли Отабек кофе. Отабек желал. Телефон предложил ему почитать новости, и Отабек поспешно отказался. В ленте фейсбука царствовал Джей-Джей, и он же прислал в личку свою новую песню, но у Отабека не было с собой наушников, так что включать он пока не стал. В инстаграме привычно царил Пхичит. Кацуки запостил несколько фоток с видами Юриной дачи, а Никифоров — несколько фоток Кацуки. У Милы было не очень хорошего качества селфи с Сарой и Алексеем — сделанное вечером, догадался Отабек, потому и качество такое, — а еще фото Юры и Отабека. Отабек сидел с гитарой, Юра стоял рядом с ним с чашкой в руках. Они смотрели друг на друга. Господи ты боже мой, подумал Отабек, глядя на это, какое же палево. Даже если бы она сфотографировала, как они целовались на качелях, это не было бы большим палевом. Мила выложила фотку с хештегом «truebro» — издевательство чистой воды. Юра, наверное, разозлится. Отабек удивительным образом не злился. Может быть, потому что на этой фотографии было видно, какой у Юры невероятно влюбленный взгляд. У самого Отабека тоже, но про себя он и так знал, а вот про Юру… Про Юру ему хотелось доказательств. И теперь они у него были. Отабек поставил лайк и написал комментарий: «Спасибо». Юра появился минут двадцать спустя, когда Отабек успел выпить кофе, проверить все свои соцсети и даже тихонечко послушать песню Джей-Джея (она была ужасна и прилипала намертво, не хуже, чем “Король Джей-Джей”), и снова пялился на фотку, что выложила Мила. Возможно, именно поэтому Юре удалось подкрасться совсем незаметно и заглянуть через плечо. — А я-то думал, на что ты смотришь с таким лицом, — фыркнул он. Отабек вскинул голову — Юра улыбался широко, радостно, и от сердца отлегло. — С каким? — Как будто у тебя там видео с котиками, — ухмыльнулся Юра. — Это что, Милка выложила? Вот она коза, могла бы и спросить. — Она геотег не поставила, никто нас не найдет, — успокоил его Отабек. — А фотка замечательная. — Ничего так, да, — Юра обхватил его за запястье, повернул телефон вместе с рукой, рассматривая. Кинул на Отабека сияющий взгляд. — Палево. — Есть немного, — согласился Отабек, тоже улыбаясь. — Ну… — Ну, — кивнул Юра. — Пойдем, дед зовет пообедать вместе. — Пойдем, — Отабек встал с диванчика. — А что было-то? — Потом расскажу, — ответил Юра, и Отабек не стал допытываться. Они уехали полтора часа спустя. К тому времени прошел еще один ливень, но короткий. Небо, впрочем, и не думало проясняться, и становилось прохладно. — Ну вот, — сказал Юра, садясь на мотоцикл. — Лето кончилось. Отабек не нашел, что на это ответить, потому просто сжал Юрину руку. Вернувшись домой, они первым делом оттащили качели под навес — как сказал Юра, не будут больше мокнуть и, возможно, даже высохнут. Потом он взял плошку и ушел собирать клубнику, а Отабек включил чайник и, пока тот закипал, сидел на веранде и смотрел на Юру. Тот неспешно двигался, не вставая с корточек, потом поднялся с полной миской в руках, огляделся. Лицо у него было грустное, тоскливое даже, и у Отабека заныло сердце. В доме громко щелкнул чайник, но Отабек не услышал. Он смотрел, как Юра возвращается — медленно, словно не хочет переставлять ноги. Как останавливается у яблоневого ствола, касается его ладонью, а потом прижимается щекой. Как подходит к дому и идет вдоль него, ведя пальцами по бревенчатой стене. Отабек хотел спросить, что случилось, даже рот открыл, но Юра, подойдя к столу, посмотрел на него так, что все вопросы умерли на губах. — В душ пойдем? — спросил Юра, и это его «пойдем» загорелось у Отабека в мозгу, как лампочка. Он смог лишь кивнуть, словно внезапно разучился говорить. Юра протянул ему руку. В душе, когда разделись, включили воду, встали под струи, Юра обнял Отабека за шею и притянул к себе. Мгновение Отабек смотрел в его глаза, на ресницы в капельках воды. Потом они поцеловались, и Отабек крепко обхватил Юру за талию, вжал в себя, накрыв ладонями лопатки. Спина у Юры была узкая, острые лопатки, как крылья, будто рвали кожу, но ладонями Отабек ощущал сухие жесткие мышцы. У него перехватило дыхание, он оторвался от Юриных губ, чтобы глотнуть воздуха, и Юра спрятал лицо у него на плече. — Прости меня, — сказали они одновременно. — За что? — это Отабек спросил первый. Юра повел плечом. — Я сначала сглупил, а потом наорал на тебя, хотя ты просто пытался помочь. — Ты был прав, — Отабек приподнял его голову за подбородок, прижался лбом ко лбу. — Мне не следовало прыгать в воду. Я же плавать не умею. Я просто не мог не прыгнуть. Короткая улыбка осветила лицо Юры. — Как в “Титанике”? — спросил он. Отабек кивнул. Юра, хмыкнув, потянулся за шампунем. — Иди сюда. — Это становится традицией, — пробормотал Отабек, когда Юра намылил ему голову и принялся мыть, мягко массируя. Юра не ответил, но после некоторого молчания, когда пена с волос была уже смыта, и Отабек сам потянулся за шампунем — потому что он тоже хотел намылить Юре голову, — тот сказал негромко и неуверенно: — А ты бы… хотел, ну. Жить вместе? Не сейчас, — добавил Юра поспешно, когда Отабек посмотрел на него. — Потом, ну, когда… — Когда что? — уточнил Отабек после секундной паузы. Юра как-то беспомощно пожал плечами. — Когда мы станем взрослыми. — Юра, — сказал Отабек, — мы уже взрослые. Юра мотнул головой. — Я нет, — сказал он и виновато улыбнулся. — В смысле, не по закону. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом Отабек медленно налил шампуня на ладонь, потянулся к Юре, а тот подался головой навстречу. — Да, — сказал он в макушку Юре. — Да, я бы хотел. Словно Юра предложил ему руку и сердце, а он согласился. Юра глубоко, судорожно вздохнул и сказал с неуверенным смешком: — Только я не знаю, как это устроить. В смысле, ты в Алматы и катаешься за Казахстан, я в Москве и катаюсь за Россию. — Да, — пробормотал Отабек, — где ты, Советский Союз, когда ты так нужен… Юра смешливо фыркнул. Отабек принялся смывать пену с его волос. — Что-нибудь придумаем, — сказал он наконец. — До твоего совершеннолетия еще два года. — Полтора, — уточнил Юра. — Полтора, — согласился Отабек. — Можно устроить что-нибудь… я перееду к тебе, или ты ко мне, или мы оба переедем. — Сменим тренеров, — подхватил Юра, — а народ будет гадать, почему. — А мы поженимся потом, и они все поймут. Юра рассмеялся. — Думаешь, у нас к тому времени будут женить? — Ну, — Отабек пожал плечами, — а вдруг? Или у нас. Или поедем в Канаду… — Ой, не-е-ет! — Юра скорчил рожу. — Ты что. Там ЖэЖэ напросится в шаферы, и потом мы будем гадать, куда прятать труп. Стремная будет свадьба. — Веселая! — возразил Отабек. — Ага, как будто ее режиссировал Тарантино. Отабек рассмеялся и долго еще не мог перестать. Когда они вышли из душа, сумерки стояли такие, как будто уже наступил вечер. Накрапывал дождь, порывами налетал холодный ветер. Они почти бегом добрались до веранды, и Юра собрал подушки со скамеек, занес их в дом и прикрыл за собой дверь, которая стояла распахнутая всю неделю. — А веранду не зальет? — спросил Отабек. — Зальет, конечно, — ответил Юра. — Но тут уж ничего не поделаешь. Словно в ответ на эти слова, дождь на улице зачастил. В доме было так темно, что Отабек почти не видел Юриного лица — только бледный абрис. — Пойдем? — спросил Юра и легко коснулся его ладони пальцами. — Пойдем, — кивнул Отабек и сжал его руку. По лестнице на второй этаж Юра поднимался впереди, Отабек — следом; они так и не расцепили руки. Наверху Юра выпустил его ладонь, стремительно закопался в комод, вытащил оттуда что-то и бросил на матрас — и Отабек сразу догадался, что, и даже удивился, когда это Юра успел спрятать, — а потом достал резинку и принялся стягивать волосы в пучок. — Юр, нет, — сказал Отабек прежде, чем успел остановить себя. — Оставь… можешь оставить так? Он вдруг сообразил, что почти не видел Юру с распущенными волосами. С ними Юра казался старше; удивительным образом длинные волосы не делали его больше похожим на девушку, скорее наоборот. Отабек хотел все это сказать, но от волнения у него пересохло во рту. Но Юра не стал спорить. Отложил резинку на комод, пошел навстречу Отабеку. По пути прихватил свою майку за край, стянул через голову. Отабек поймал его за пояс шортов, потащил к себе, и Юра улыбнулся ему, ярко и весело. — А я думал, так и будешь морозиться, — сказал он насмешливо. — Я морожусь? — удивился Отабек, расстегивая его шорты. — Еще как, — широко ухмыльнулся Юра и прильнул к нему всем телом. — Кто тут взрослый и все умеет? — Не знаю, — Отабек потянул его шорты вниз. — Юра, ты трусы забыл надеть. — Ай, ну как же так, — фыркнул Юра. — Что ж делать теперь. Отабек прижал его к себе, приподнял над полом, помогая выбраться из шортов. Сердце, казалось, выпрыгнуло из груди и теперь колотилось где-то в горле. Отабек потянулся к Юриным губам, но Юра увернулся, прошептал: — Разденься, блин, ну чего ты… Пока Отабек спешно стягивал с себя футболку и шорты вместе с трусами, Юра опустился на матрас и сел, вытянув ноги и зажав ладони между бедер. Он неотрывно смотрел на Отабека, и было видно, что он нервничает. Когда Отабек совсем разделся и сделал шаг навстречу, Юра протянул к нему руку. — Чего, Юр? Он ухватил протянутую ладонь, и Юра потянул его к себе. Отабек послушно подался навстречу, забрался на матрас, а Юра опрокинулся на спину, по-прежнему сжимая его ладонь, потянул ее к лицу, прижал к своей щеке. Отабек навис над ним, опираясь на вторую руку. — Бека, — прошептал Юра. — Ты… ты трахнешь меня? И залился краской от лба до груди, моментально, как огнем вспыхнул. Отабеку захотелось рассмеяться, и одновременно ему хотелось разрыдаться; чувство было такое, словно он не может вместить в себя все ощущения. Он содрогнулся всем телом и уткнулся лицом Юре в шею, чувствуя, как возле губ бешено бьется пульс. — Юра… — выдохнул он. Надо было спросить “ты уверен?”, надо было предложить «давай наоборот», но он не сделал ни того, ни другого. Юра предлагал ему себя, Юра вкладывал себя в его руки, и Отабек не мог и не хотел передавать сейчас ответственность. — Да, — прошептал он. — Я тебя трахну. Я так хочу тебя трахнуть, господи, Юра. Юра сглотнул — Отабек ощутил это губами — и чуть выгнулся ему навстречу, и почти неслышно застонал. Отабек обнял его, обхватил руками, будто завернул в себя, и принялся целовать — шею, а когда Юра запрокинул голову — под нижней челюстью, потом грудь, потом впалый живот, бедренные косточки, спустился по бедрам до колен, а потом — ниже, обцеловал щиколотки, покрыл поцелуями ступни. Юра вздрагивал и шумно дышал, чуть постанывал, запуская пальцы Отабеку в волосы, член его стоял, прижимаясь к животу, и Отабеку хотелось облизать его, но сейчас у него была другая миссия. Он нашарил на кровати тюбик со смазкой и выдавил на пальцы — сразу много, и успел попутно удивиться тому, что руки не дрожат, хотя внутри его трясло как в лихорадке. Юра смотрел на него не отрываясь, потом развел ноги, погладил одной Отабека по боку, словно хотел закинуть на талию, да не решился. — Не бойся, ладно? — прошептал Отабек. Юра мотнул головой и закрыл лицо локтем. — Я не боюсь, — пробормотал он. — Просто… Отабек наклонился и поцеловал его, и Юра, моментально вспыхнув, отвел руку от лица, закинул ему за голову, вплел пальцы в пряди на макушке. Удерживая его в поцелуе, Отабек завел руку Юре под задницу, проехался пальцами между ягодиц, потер вход, размазывая смазку. Юра вздрогнул, зажался, расслабился, часто задышал, и Отабек прервал поцелуй, заглядывая ему в глаза. — Все хорошо? — Ага, — выдохнул Юра. — Такое ощущение… — Какое? — Хорошее, — он вдруг двинулся навстречу, палец Отабека словно сам по себе толкнулся внутрь, Юра тихо охнул — и качнулся сильнее, надеваясь. Застонали оба одновременно. — Юра… — выдохнул Отабек. — Ты чего… аккуратнее… порвешься… — Да блядь, — прошипел Юра, мотнул головой — лоб его был усеян мелкими каплями пота. — Не могу, блядь, больше, просто вставь мне член, что ты тянешь… — Не хочу делать тебе больно. Он начал двигаться пальцем — ритмично, небыстро, и Юра заметался по постели, закусив губу. — Бека, Бека… — лихорадочно шептал он, — это так странно… клево и странно… боже мой… — Он вдруг выгнулся крутой дугой, и от этого зрелища Отабек чуть сам не кончил, не касаясь себя. — О, Бека, блядь, да-а-а! Отабек повторил движение еще раз, и еще, и Юра заскулил, тиская в кулаках простыни. — Бека, трахни меня, ну же… — Юр… — Отабек мотнул головой, разбрызгивая капли то ли воды, то ли пота. — Нельзя… еще не достаточно... Коротко рыкнув, Юра закинул ногу ему на плечо, потянул к себе. В глазах его светилась ярость. — Если ты продолжишь тянуть, мы оба кончим раньше, чем дойдет до дела! Вставляй, блядь! Отабеку казалось, что у него горит мозг. Член стоял как каменный, Отабек не был уверен, что не кончит в ту же минуту, как коснется его. Тем не менее, он как-то ухитрился раскатать презерватив и даже не спустить при этом, выдавил сверху едва ли не полтюбика смазки. Юра, глядя на это, снова потянул его к себе пяткой. Отабек прихватил его вторую ногу под колено, отвел ее в сторону. Запоздало пришло в голову, что лучше бы было в коленно-локтевой. Приставив головку ко входу, Отабек толкнулся внутрь — медленно, глядя во все глаза, как раскрываются, поддаются под напором мышцы. Юра судорожно втянул в себя воздух, и Отабек вскинул взгляд на него. Глаза Юры были широко распахнуты, в уголках блестела влага. Он с силой прикусил губу, и Отабек испугался, что прокусит до крови. — Юра… — выдохнул он. — Не зажимайся… пожалуйста. — Да… — прерывисто шепнул Юра. — Я сейчас, я… блядь… — Я могу вытащить. Отабек не был уверен, что может. Его будто засасывало. Перед глазами становилось черно. Он даже не мог сказать, хороши ощущения или нет — они просто были невыносимы. Господи, как так, у него ведь уже был секс. Почему же такое чувство, как будто все впервые? Юра мотнул головой, резко выдохнул, потянулся рукой к своему члену — и Отабек отвел ее, обхватил его член сам. Провел ладонью вверх и вниз, погладил головку большим пальцем, и Юра судорожно вздохнул, и чуть расслабился, и двинул бедрами навстречу. Отабек толкнулся тоже, и Юра охнул, а потом низко, чувственно застонал. — Юрочка… — прошептал Отабек — в голове мутилось. Он наклонился вперед, почти ложась на Юру, складывая его пополам. Он водил рукой по члену и двигался у Юры внутри — как можно неспешнее, осторожно; но он не знал, как долго еще сможет так продержаться. Хотелось сорваться. Хотелось накрыть Юру собой и вбиваться в него до одури, вырывать стоны и крики. Хотелось взять его. Овладеть им. Присвоить. — Бе-ка, — прошептал Юра раздельно. Обвил обеими руками его шею, потянулся губами к губам — глаза его были закрыты. Отабек поцеловал его. Они двигались, переплетясь, толкались навстречу друг другу. Отабеку казалось, что по позвоночнику пробегают искры. Юра стонал, не разрывая поцелуя, обнимал Отабека руками и ногами, и Отабек двигался, как заведенный — толкался внутрь, дрочил Юре, второй рукой тиская его везде, где получалось — бедро, ягодицу, спину, шею. Он ощутил накатывающий оргазм ровно в тот момент, когда Юра, задыхаясь, оторвался от его губ, запрокинул голову, хрипло забормотал что-то неразборчивое — Отабек уловил только “Бека”, “сейчас” и “еще”. Его самого почти накрыло; уже не соображая, что делает, он задвигался сильнее, резче, почти вколачивая Юру в матрас. Юра кончил первым. Вскрикнул, выгибаясь, выламываясь, сильно сжал Отабека внутри и выплеснулся ему в руку. Отабека накрыло почти сразу же — он застонал, утыкаясь лбом Юре в плечо, и кончил в два движения. Несколько секунд они лежали неподвижно — Отабек полностью на Юре, который все еще обнимал его всеми конечностями. Потом Юра, охнув, уронил ноги. — Ты все еще внутри, — прошептал он. — Прости, — тоже шепотом ответил Отабек и шевельнулся, чтобы выйти, но Юра снова закинул ногу ему на бедро и уперся пяткой в ягодицу. — Не. Останься так. — Ладно, — ответил Отабек, тихонько обмирая внутри себя. Юра погладил его по плечам, по шее и затылку. — Ты же в резинке? — спросил Юра. — Да, конечно, — удивился вопросу Отабек. Юра вздохнул. — Тогда придется вынуть и снять. Давай в другой раз так? — Это не очень безопасно, Юр. В смысле, трещины… Юра легонько стукнул его ладонью по макушке. — Обязательно вот сейчас говорить всякую гадость? Я же не предлагаю всякий раз. Давай хоть иногда без резинки. Отабек не стал ему напоминать, что у них в принципе в ближайшее время секс будет разве что иногда. Вместо этого он спросил: — А зачем? Снаружи уже почти совсем стемнело, дождь колошматил в окна и крышу. И все равно Отабеку было видно, что Юра покраснел. — Хочу почувствовать, — он запнулся, но продолжил: — хочу почувствовать, как ты кончаешь внутрь. Судорожно вздохнув, Отабек крепко его обнял. — Юра, у меня сейчас снова встанет. А я еще даже не вышел. Юра фыркнул. — Ну и хорошо. Возни меньше. Потом он вдруг зевнул, по-кошачьи широко и бесстыдно. — Блин. Давай поспим, Бек? — Давай, — Отабек кивнул и поцеловал его в уголок рта. Потом шевельнулся, сползая с Юры и одновременно выходя из него — Юра тихо выдохнул. Избавился от презерватива и вернулся в постель, и Юра немедленно оплел его конечностями и уткнулся носом в плечо. — Будем любовниками или нет? — пробормотал он. Отабек фыркнул. — Юра! — Отвечай, — Юра несильно куснул его за плечо. — Будем, конечно. — Вот и договорились, — Юра приподнялся, быстро чмокнул его в губы и снова устроился рядом. — Было очень хорошо, Бек, — добавил он совсем сонным голосом. — Я рад, — прошептал Отабек. — Мне тоже. — Было охуенно, — выдохнул Юра. — Люблю тебя. Отабек притиснул его к себе, прижался губами к виску. Юра недовольно заворчал, но вырываться не стал. — И я тебя, Юра. Ужасно.