Найти брод в огне

Гермиона обработала уже ожоги на ногах и натянула джинсы. Теперь грубая ткань не причиняла боли. Она сняла футболку и бюстгальтер, намазала некрасивые красные пятна на груди и животе и, изогнувшись, пыталась дотянуться до прерывистого следа между лопаток. Не везёт её спине: то ножом поковыряют, то раскалённым металлом. Раздался стук в дверь, и девушка накинула футболку на голое тело. Ничего, не так уже и больно. Главное – не прислоняться ни к чему. – Мисс Грейнджер, мистер Поттер считает, что я могу помочь вам обработать мазью спину, – Снейп стоял возле двери и обжигал её своим чёрным холодным взглядом. Девушка глядела на профессора во все глаза. Прямо как во сне. Она ждала, звала, он пришёл, чтобы помочь, но не поможет. На этот раз потому, что она струсит и не позволит ему прикоснуться к себе. А почему, собственно? Ведь несколько минут назад она сама преспокойно касалась его лица и тёмной метки на руке, а потом обнимала его, помогая идти. Гермиона молча повернулась к директору спиной и сняла футболку. Снейп вздрогнул. Не от вида красной полосы на белой коже, а от самого факта, что девушка, которая должна при виде него впадать в истерику, без слов поворачивается к нему спиной. Обнажённой спиной. Да ещё и приподнимает рукой волну своих пышных кудрей, чтобы они не мешали ему. Он зачерпнул пальцами прохладную мазь и осторожно прикоснулся к багровой отметине, шедшей ровно по позвоночнику. Лопатки тут же сдвинулись, хрупкие плечи покрылись еле видными пупырышками мурашек. Северус отдёрнул руку. – Вам больно? – Нет. Холодно немного. Простите, я больше не буду дёргаться. – Если будет больно или неприятно, просто скажите, – эта девушка вела себя вопреки всем шаблонам поведения. И только поэтому Снейп действовал так осторожно. Он просто не знал, чего от неё можно ожидать. Тонкая талия – одной рукой можно обхватить,– выступающие от худобы позвонки. Она немного набрала вес за этот месяц спокойной жизни, но явно недостаточно. Из копны локонов, придерживаемых рукой, вырвалось несколько золотистых колечек. Там, где она провела апрель, наверное, было тепло и ясно, и девушка часто гуляла без шарфа. Солнце добралось до нежной кожи и раскрасило её возле шеи еле видной россыпью веснушек. Снейп поймал себя на том, что без явной необходимости поглаживает молочно-белый атлас её спины – ожог уже сошёл. И приходится сжимать губы, чтобы не наклониться и не поцеловать своенравные кудряшки. И левая рука не зря сцеплена в кулак – где-то там, совсем близко, два нежных бугорка с острыми горошинами сосков, которые так хочется ощутить ладонями и губами… Смерть уже стоит на пороге, через несколько часов Лорд призовёт его, чтобы окончательно стать самым могущественным магом на земле. Вернуться с этой встречи ему не суждено. И столько хочется забрать с собой, в небытие – тёплую нежность кожи, пронизанные светом свечей локоны, прерывистый звук дыхания в тишине спальни. Ах, как бы он хотел поцелуями и ласками стереть из её памяти всё, чему сам же и был причиной. Чтобы она не вздрагивала от прикосновений, а тянулась к ним. Чтобы доверила мужчине своё тело и раскрылась, ожидая не боли, а наслаждения. Но всё это если и совершит кто-нибудь, то уж точно не он. Надо бы отойти, разорвать контакт, чтобы сохранить в целости и свой рассудок, и нелогично-хорошее отношение к нему этой девочки, но чуть позже… ещё немного помассировать спину… она же ещё не поняла, что больше не нуждается в его помощи… Гермиона прижимала к груди футболку и изо всех сил старалась удержаться на ногах. Его руки оказались такими нежными. Он совсем не причинял ей боли, даже когда трогал обожжённую кожу. Его пальцы едва уловимыми касаниями наносили прохладную мазь, ожог сходил, но всё остальное тело начинало плавиться в каком-то странном огне. Заломило низ живота, груди вдруг стали такими чувствительными, что мягкая ткань футболки, казалось, царапает соски. А ещё ноги наотрез отказались держать, и стояла Гермиона только на мышечной памяти. Вот встала так, когда он вошёл, да и застыла. А толкни её легонько – упадёт, как тряпичная кукла. Она боялась дышать, потому что с каждым вдохом росло желание ощутить его внутри себя. Пусть даже вернётся та боль, это неважно. Важно почувствовать на себе тяжесть его худого твердого тела. Важно, чтобы он был внутри, чтобы двигался сильно и глубоко. Чтобы застонал, освобождаясь от напряжения, изливаясь в неё. Ради этого она может вытерпеть ту боль ещё не раз. Вот только не будет этого никогда. Смирись, Гермиона, он любит другую. Тебе же не осталось ничего. Даже запаха его не ощущала из-за разбитого носа. Даже кожи его не коснулась так, чтобы запомнили пальцы. Только горечь его спермы во рту. Только боль и удушающее дыхание смерти, глядящей на тебя красными угольями глаз. Ничего не было, ничего не будет. Глупая девчонка, влюбившаяся в своего спасителя. Увы, Золушка, этот принц не для тебя. Ещё жив дракон, похищающий принцесс, а значит, будут другие спасённые. А ту, которую любил твой принц, он спасти не смог. И если останется жив, он не простит этого ни себе, ни тебе. Резкая боль в груди от возможной потери того, кто никогда ей не принадлежал, заставила Гермиону прийти в себя. Она порывисто вздохнула и почувствовала, что профессор больше не прикасается к её спине, просто стоит рядом. Тогда она резко развернулась, проехавшись локтем, которым прижимала к себе футболку, по шершавому сукну его сюртука. Снейп немного отшатнулся, в его глазах плеснул и тут же пропал страх. – Почему вы сказали, что он должен вас убить? – Кто? – Вол… Риддл. Тёмный Лорд. Вы сказали, что он должен убить вас своей рукой, что это важно для победы Гарри. Снейп сделал шаг назад и запахнулся в мантию, как будто спрятался от Гермионы. – Не помню, чтобы говорил вам такое, мисс Грейнджер, да и в любом случае это не ваше дело. – Это связано со Старшей палочкой? С тем, как она меняет хозяина? – Гермиона не собиралась отступать. Она, в свою очередь, шагнула вперёд, к Снейпу. – Что ж, вы догадливы. Не зря Дамблдор выделял вас из всех студентов Хогвартса, – директор вскинул голову, глядя на девушку сверху вниз. Бледность, заливавшая его лицо, кажется, ещё усилилась. – Но для того чтобы палочка признала нового хозяина, старого не обязательно убивать – ведь Дамблдор оставил жизнь Геллерту Гриндевальду? – Верно. Только для Темного Лорда единственная победа – убийство соперника. Учитель, который одним взглядом наводил страх на толпы студентов, теперь отступал перед невысокой полуодетой девушкой. Мало того, он, который никогда прямо не отвечал на поставленный вопрос, почему-то сейчас давал чёткие недвусмысленные ответы. Осознание этого придавало Гермионе какую-то бесшабашную смелость. Волна куража подхватила её, и ведьма впилась взглядом в непроницаемые чёрные глаза. – Этого не должно случиться. – А вот это не вам решать, мисс Грейнджер. Вы все ожоги обработали? – Вы что-то там говорили про какой-то долг? Я не совсем поняла, что вы мне должны? Снейп ошарашенно поглядел на полуголую ведьму. Она совершенно спокойно стояла перед ним, защищённая только прижатой к груди футболкой. Может, произошло вытеснение, и мисс Грейнджер просто забыла всё, что случилось в Малфой-мэноре и после него? Но он-то не забыл. И единственное, о чём сейчас мог пожалеть – так это о том, что не может выполнить своё обещание и принять смерть от её руки, а не от руки красноглазого людоеда. – Я должен вам, мисс Грейнджер, удовлетворение за поруганную честь и страдания, которые причинил. – Ага. И в чём это удовлетворение должно заключаться? – в голосе Грейнджер послышались нотки нетерпения. – Вы можете потребовать с меня любую плату вплоть до моей жизни, – профессор говорил медленно, стараясь понять, что скрывается за ярко-карими омутами пытливых глаз. – Но, к сожалению, я не могу предоставить вам адекватную денежную компенсацию – я не богат. Да и смерть свою я обещал другому человеку раньше, чем вам, о чём глубоко сожалею. – Значит, я могу попросить всё остальное, и вы должны будете выполнить? – Да, – Снейп попытался сказать это как можно твёрже. Чтобы ни попросила эта девушка, он выполнит. Если успеет, конечно. – Тогда я прошу, чтобы вы жили долго и были счастливы. – Что? – где здесь подвох? Что она сейчас сказала? И что на самом деле имела в виду? – Я сказала, что хочу, чтобы вы жили долго и были счастливы. Это моё желание. Моя цена, если хотите, удовлетворение или что вы там говорили. Так вы обещаете? – Я… – Да или нет? – Но почему? – Просто скажите, согласны ли вы заплатить эту цену? – Я бы хотел заплатить именно эту цену, мисс Грейнджер, но, – начал Снейп и замер на полуслове, потому что в комнате повеяло слабым ветерком, и послышался звук лопнувшей вдалеке струны. – Что это было, профессор? – Не важно. Главное, что это не Тёмный Лорд. У нас ещё есть немного времени. Итак, почему вы назначили именно эту цену, мисс Грейнджер? И тогда Гермиона решилась. Она подошла вплотную к Снейпу, положила ему обе руки на плечи. Футболка упала к ногам, но девушка уже прижалась к мужчине, поднялась на цыпочки и легонько поцеловала его в губы. – Это ответ, – сказала шёпотом. Гермиона скользнула вниз, схватила футболку и юркнула за ширму, стоящую возле широкого директорского ложа. Снейп простоял не меньше минуты, осторожно касаясь губ кончиками пальцев, а потом развернулся и попытался выйти из покоев. Но дверь на поворот ручки никак не отреагировала. Он ещё несколько раз бессмысленно толкнул упрямицу, пока не пришёл в себя и не вытащил палочку. Странно, он точно помнил, что заклинания не накладывал. Мальчишки! Им зачем-то нужно было остаться одним в кабинете директора, вот и спровадили его к Грейнджер! А он-то, осёл, размяк, навоображал себе невесть что! А девчонка наверняка заодно с этими оболтусами. Снейп огромной чёрной птицей слетел по лестнице и остановился, стараясь понять, что могли паршивцы утащить из кабинета. На все предметы были наложены сторожевые чары, этой предосторожностью не пренебрегал ни один из множества прежних обитателей этого помещения. Сначала он подумал, что украден портрет Дамблдора, но с удивлением увидел его висящим на шесте, где раньше дремал фамилиар директора. – Дамблдор, что вы здесь делаете? – Северус, немедленно верни меня на стену! Мне нужно проследить, что затевает Поттер! Ты совершил ужасную ошибку, передав ему воспоминания слишком рано! – Дамблдор метался в своей раме, поминутно натыкаясь на кресло. Его борода распушилась, шнурки с бубенчиками запутались в седых волосах, очки-половинки перекосились на кривом носу. – Хотя нет! Для слежки нет времени. Ты должен немедленно найти Гарри и отнять у него палочку. Мальчик завладел волшебной палочкой Драко Малфоя! Он может испортить всё, что мы с тобой с таким трудом готовили! А когда отнимешь палочку у Гарри, ты должен сделать так, чтобы тебя разоружил Рональд Уизли! – Ну уж нет, директор! – Снейп не заметил, когда рядом с ним оказалась мисс Грейнджер. Девчонка стояла, уперев руки в бока и агрессивно выдвинув вперёд подбородок. – Вам не удастся больше играть судьбами тех, кого я люблю. Старшая палочка принадлежит Гарри, он и останется её хозяином. А вы лучше повисите тут и подумайте, как ваши приказы соотносятся с единственной причиной вашего появления здесь. Пойдёмте, профессор, Гарри и Рон наверняка в Большом зале. Девчонка схватила его за запястье и потянула к выходу. Нарисованный Дамблдор застыл с открытым ртом, неподвижный, как маггловский портрет, и Снейп, не дождавшись больше приказаний, решил последовать за бывшей студенткой. Восемь этажей вниз, перепрыгивая исчезающие ступеньки и волей директора возвращая на место движущиеся лестницы. Возле самой двери Большого зала, откуда раздавался гул голосов, Снейп остановился и накинул на себя дезиллюминационное заклинание. Девушка оглянулась, её глаза увеличились в испуге, но, приглядевшись, она заметила дрожащий прозрачный силуэт директора, облегчённо улыбнулась и открыла тяжёлые створки. – Гермиона! Где ты была? – А мы остаёмся защищать Хогвартс! – с разных сторон к ней подскочили Невилл и Лаванда. – А где Гарри и Рон? – взгляд метался по бурлящей толпе, но Гермиона не замечала даже обычно издалека видимую рыжую макушку высокого Рона. – Они с Луной пошли в башню Равенкло, чтобы поговорить с Серой Дамой. Ты не представляешь, что тут было, когда ввалились слизеринцы и увидели Гарри! Знаешь, что заявила эта гадина Паркинсон? «Давайте, – говорит, – выдадим Поттера Тёмному Лорду, и он не станет нападать на школу». Мол, Лорд пришёл за ним, и нам всем глупо погибать из-за одного. – Она по-своему права, Лаванда. Если бы я была законопослушной отличницей, я бы тоже потребовала выдать преступника властям. Мы же в розыске, а власть в руках Тёмного Лорда. Извини, я должна найти Гарри, – и Гермиона рванулась к выходу, зная, что Снейп невидимой тенью скользит вдоль стены туда же. – Странно, сам Гарри тоже так сказал, – Лонгботтом застыл на месте, что-то усиленно соображая. – Где же вас носило, если у вас появились такие нелепые мысли? Снова бег по лестницам, теперь вверх, в башню Равенкло. Только затем, чтобы столкнуться с Минервой МакГонагалл, левитирующей перед собой бесчувственных Амикуса и Алекто Кэрроу, надёжно упакованных в серебристые коконы. – Минерва, кто-то недавно вызвал Тёмного Лорда… – Снейп сжимал запястье левой руки правой ладонью. – Да, один из этих. – Надеюсь, никто из учеников не пострадал? – Если тебе плохо видно, Северус, – декан Гриффиндора выделила имя директора, – в бессознательном состоянии только эти двое. Остальные ушли на своих ногах. – А где Поттер и Уизли? – директор не обратил внимания на неприязнь своей коллеги. Пусть она не простила ему смерть Дамблдора, но ведь не препятствует, а помогает по мере сил. А остальное не важно. – Не знаю. Они что-то говорили о твоём учебнике и о месте, где его спрятали. – Я знаю, где это, идёмте, – Гермиона снова схватила Снейпа за рукав, и он последовал за ней. Приказ директора надо выполнить, что бы там ни бормотали экспрессивные представители львиного факультета. На этот раз бежать было недалеко. Мисс Грейнджер остановилась перед глухой стеной, за которой, как помнил Снейп, скрывалась Выручай-комната. Девушка начала быстро ходить перед нею, тихонько бормоча под нос. Дверь не появлялась, видимо, что-то она формулировала неверно. – Да что за ерунда! Не помогает ни «где всё спрятано», ни «где лежит учебник Принца-полукровки», ни «где находятся Гарри и Рон». Не понимаю, что я делаю неправильно? Снейп поднял бровь, готовясь произнести обычный язвительный комментарий, но внезапно дверь проявилась. Из неё пахнуло жаром и, кувыркаясь в отблеске пламени, вывалились Гарри Поттер и Драко Малфой. Метла, на которой они спасались из горящей Выручай-комнаты, ещё катилась по полу, а следом за ними в быстро уменьшающееся отверстие вырвался Уизли с бесчувственным Гойлом поперёк древка. Дверной проем сократился и исчез, отсекая от коридора ревущее пламя. Драко Малфой рванулся к исчезающей двери, но не успел. Он со всей силы ударился о сплошной камень, стал царапать его, крича: «Крэбб! Нет! Крэбб!», а потом, шатаясь, пошёл вдоль, бормоча: – «Хочу туда, где всё спрятано». Гарри Поттер уронил на пол остатки какого-то сильно пострадавшего в огне украшения и встал на пути Драко. Малфой обошёл его, как неодушевлённый предмет, но Поттер развернулся и легонько толкнул слизеринца в плечо. Тот ударился о камень, всхлипнул и осел, вздрагивая и пряча лицо в ладонях. Снейп не ожидал такого эмоционального срыва от пассивного и трусоватого юноши. Неужели Малфой искренне горюет о смерти одного из тех, кого все считали лишь его телохранителями? Он перевёл взгляд на второго слизеринца и застыл, увидев, во что превратились ноги Гойла. Ступней практически не было – вместо них две бесформенные обгорелые культи. Гермиона зажала руками рот, видимо, борясь с приступом тошноты. Рон по цвету лица сравнялся с серым камнем стены. Профессор вынул из мантии пузырёк и передал его Уизли со словами: – «Болеутоляющее. Попробуйте его напоить», а другой рукой осторожно начал вынимать палочку, чтобы послать в Поттера «экспеллиармус». – Даже не думайте, профессор, – Гермиона вцепилась в его руку, требовательно заглядывая в лицо. – Я не дам вам выполнить этот приказ Дамблдора и разоружить Гарри. И знаете, почему? Я получила прямо противоположный приказ от директоров Диппета и Блэка. Они сказали, что распоряжение Дамблдора противоречит сразу двум задачам: помогать действующему директору и защищать школу. Всё должно идти так, как идёт. – Мисс Грейнджер, не вмешивайтесь в дела, которые вас не касаются, – Снейп вырвал руку, но палочку вынимать не стал. В конце концов, Поттер теперь настороже, а он всегда был хоть и не искусным, но сильным магом. Безболезненно его разоружить не удастся. Лучше выждать ещё. – Какая идиллия! Мисс Грейнджер, счастлив видеть вас в добром здравии. Мистер Поттер, мистер Уизли, – Люциус Малфой появился как боггарт из шкафа – не вовремя и не к месту. – Северус, наш господин ждёт тебя. Аристократ приблизился к Снейпу и с каким-то глумливо-интимным видом шепнул ему на ухо несколько слов. – Поспеши, он не в духе, – добавил он уже нормальным голосом. – Почему он не вызвал меня через метку? И как ты проник в школу? – Снейп только поморщился: видимо, такое поведение старого знакомого было ему не в новинку. – Почему он послал меня за тобой, я не знаю. А как проник – у префектов школы есть свои ходы. Ты их не знаешь, ты никогда не был префектом. Да и я, признаться, удивился, когда сработал старый пароль. Милая леди, можете опустить палочку – я безоружен. Действительно, Малфой-старший продемонстрировал пустые ладони. Может, его потому и пропустили защитные чары Хогвартса, что не углядели в нём опасности. Директор резко развернулся, хлестнув Гермиону мантией по ногам, и стремительно зашагал к выходу. Как только Снейп отвернулся, выражение лица Малфоя-старшего изменилось. На нём резко проступили морщины, а глаза потухли. Он сделал шаг к сыну, но остановился, наткнувшись на его враждебный взгляд. Гермиона кинулась за Снейпом, но, не сделав и пары шагов, вернулась, достала из маленькой сумочки золотую чашу и сунула в руки стоящего в прострации Рона Уизли. – Рон, пожалуйста, уничтожь её. – Гермиона, я один не смогу! – парень испуганно поглядел на подругу. – Прости, Рон, – и девушка побежала прочь. Но когда она завернула за угол, там уже никого не было. У директоров тоже есть тайные ходы, которые они не вправе открывать приставучим гриффиндоркам. Грейнджер вернулась к стоящим над бесчувственным телом Гойла Рону и Люциусу Малфою. – А где Гарри? – Он надел мантию-невидимку и, скорее всего, рванул вслед за Снейпом. – Снейп ушёл по тайному ходу. Я не знаю, куда, но добром это точно не кончится. – Мисс Грейнджер, – девушка резко повернулась, наставляя на Малфоя-старшего палочку. – Ну, я же сказал, что безоружен. А вам, если вы хотите вернуть моему другу долг жизни, лучше пойти в Визжащую хижину. И поторопитесь, мисс, наш Лорд бывает очень вспыльчив. Гермиона, не оглядываясь, побежала по коридору. Уизли посмотрел на расположившихся у противоположных стен отца и сына Малфоев. Люциус как был хитрой скотиной, так и остался, а вот Драко уже второй раз вёл себя если не дружелюбно, то, по крайней мере, не враждебно. – Слышь, Малфой, – Драко не отреагировал, но Рон продолжил. – Ты не хочешь отомстить за смерть друга? – Ты о чём, Уизли? Кому мстить? – Тому, кто научил Крэбба этому заклинанию. Тому, кто вообще устроил всю эту войну. – Уизел, ты соображаешь, о чём говоришь? Как я могу отомстить Тёмному Лорду? – Но ты хочешь это сделать? – Больше всего на свете, – Драко поднял на Рона тускло-серые, почти бесцветные глаза. – Тогда отрывай задницу от пола, бери метлу и пошли. – Мистер Уизли, куда вы зовёте моего сына? – Люциус загородил дорогу Драко, но тот демонстративно обошёл отца и зашагал за Роном. Старший Малфой поглядел вслед быстро удаляющемуся сыну, оглянулся в сторону, куда ушли Снейп и двое гриффиндорцев и, наконец, опустил глаза на бесчувственного Гойла, лежащего у стены. – А про вас наши герои с львиными сердцами, естественно, забыли. Что ж, иного я от них и не ожидал. Гриффиндор декларирует спасение всего человечества, а не отдельных его представителей. Я позаимствую вашу палочку, мистер Гойл? – с этими словами Люциус нагнулся и вытащил из кармана Грега его волшебную палочку. – Мобиликорпус. Думаю, стоит перенести вас в Больничное крыло. В конце концов, вы, как я понял, тоже пострадали от Тёмного Лорда.