иное ярко-красное

— Возможно, прости… простите, пожалуйста — повышая тон, скороговоркой произносит Джамала, — возможно, после этого меня назовут вокалистом-задротом, занудой, но я могу сказать, что не участвую в этой битве, — прямо, не скрываясь от этих прожигающих взглядов, выдает она. Кровь закипает от возмущения, ярости и чего-то иного ярко-красного, всё тело ломит от бушующих эмоций, как же Кароль хочется заткнуть эту нелепую брюнетку. Мысли сбивают одна другую, а голова действительно готова взорваться.

***

Стараясь уйти из этого павильона, как можно скорее, даже не переодевается, накидывает осеннее пальто и выбегает из гримерки. «Осточертело!» — звенит в ушах, заставляя сильно поморщиться и на секунду затормозить, чтобы не рухнуть посреди коридора. Тина устала. Всё тело ломило и сковывало от постоянной дрожи. Ей будто вбивали гвозди в ребра, каждый раз доставляя невыносимую боль, но не уничтожая. Она забивала график съемками, концертами, записями и снова съемками. Она жила на предельной скорости, пытаясь унять бешенный ритм сердца прерывистым дыханием. И «Голос», который был отдушиной раньше, стал для неё 10 кругом ада после появления её. Джамала раздражала. Каждым словом, жестом. Этим излишним драматизмом, своей прямотой. Её хотелось прижать к креслу, зажать рукой горло и… поцеловать? Разве что в целях того, чтобы проучить наглую девчонку. Лишь в таких целях. Тина так быстро вылетела на улицу, не замечая ни души вокруг, что чуть не врезалась в стоящую на углу Джамалу, которая ехидно улыбалась, закуривая сигарету. — Ууу, мне кажется, королевам не стоит так бегать, а то вдруг что, — с наглой усмешкой проворковала женщина, медленно выдыхая едкий дым. Морозный ноябрьский воздух пробирал насквозь, заставляя сильнее кутаться в совсем негреющее пальто. Тина прожигала взглядом стоящую напротив. Ей казалось, что в этот момент она действительно готова её испепелить и развеять оставшийся прах. — Ты бы за собой следила, дорогая, — набирая полные легкие отравленного воздуха, на выдохе в пустоту произносит она, — Возомнила о себе слишком много. Хватит прикрывать «честностью» самую обычную грубость. Ты ведешь себя неподобающе нашему проекту. — Нашему проекту? Может, твоему, — не обращая внимание ни на одно сказанное слово, всё также легко и беззаботно шепчет Джамала, улыбаясь во все 32. — Да что с тобой не так? Ты омерзительная, — почти срываясь на крик говорит блондинка, царапая ногтями внутреннюю сторону ладони. — Хватит ебать мне мозги, Кароль, — прерывает, еще не успевшее начаться чтение морали, Джамала. Делая последнюю глубокую затяжку, зло улыбается и кидает тлеющую сигарету под ноги. Полная луна освещает их лица, обнажает их все невысказанные мысли, оставляя их выломанными. Джамала заправляет прядку белых растрепанных волос за ухо, обдавая женщину ароматом ментола и табака. — Не еби мне мозги, Кароль, — по слову, четко проговаривает брюнетка, как-то неуместно нежно улыбаясь. Порывисто разворачиваясь, не кидая даже единого взгляда, оставляет за собой лишь глубокий ядовитый запах и тепло от такого странного прикосновения. Тина заламывает пальцы и поджимает губы, всё еще не понимая, не понимая ничего. Она вдыхает так много воздуха, что легкие упираются в ребра. Промозглый воздух отрезвляет. В исступлении поднимает голову к темному ночному небу, ищет силы наконец-то сдвинуться с места. И она чувствует, что ей остался тот один всем известный шаг, и она снова пропадет в этой пресловутой бесконечности.