Welcome to Mount Massive

      На первом этаже было еще хуже, чем наверху. За стойкой администратора сидели охранники, покрытые ранами и кровью. По полу и стенам красными кляксами стекала кровь, будто здесь людей рвали на куски. Ойкава вспомнил гору ошметков тел в комнате на втором этаже и так ярко представил, как преследующий его здоровяк разрывает военных голыми руками, что к горлу подкатила тошнота. Прикрыв ладонями рот, парень тяжело задышал носом, быстро осматриваясь по сторонам, не зная, куда бежать. Он слышал чужое хриплое дыхание, слышал позвякивание цепей. Знал, что за ним следует сама смерть, но не мог сойти с места. Стоя посередине холла, в котором Тоору был не один раз, он чувствовал себя загнанным зверем, попавшим в ловушку к шизанутому на всю голову психу. Со стороны подсобки к парню метнулась тень. Он даже не успел среагировать, лишь вскрикнул, когда его сжали за плечи, слегка встряхивая.       — Ты должен выжить, сын мой. Ты посланник божий, — Ойкава смотрел на священника, несшего какой-то бред, из раза в раз встряхивающего его за плечи.       Святой отец был коротко стриженным брюнетом, довольно молодым, лет тридцати-тридцати пяти на вид, но на его лице лежала печать безумия, переливающегося в карих глазах. Он продолжал что-то быстро говорить Ойкаве, рассказывая о божьем промысле и прочей ерунде, в которую верил один он. Безумец одобряюще улыбнулся Ойкаве, шепча, что тот избранный и должен досмотреть это представление до конца, и подтолкнул парня в сторону коридора. Тоору краем глаза заметил, как с лестницы спускается его преследователь, преодолевая последние ступеньки, и кивнув священнику, побежал вдоль коридора. Услышав за спиной какой-то шум, он обернулся, заметив, как падает здоровяк спиной на ступени, а святой отец убегает в противоположную сторону. Не было времени разбираться, почему ему помогает священник, Ойкава должен был воспользоваться полученной форой и спрятаться от здоровяка. Толкнув первую попавшуюся дверь, он чуть не застонал, так как она не поддалась. Впереди кто-то пытался выйти из комнаты, стуча в хлипкую перегородку и нагоняя еще больше ужаса. Тоору повезло с третьей попытки, он практически ввалился в комнату, прикрывая за собой дверь и лихорадочно оглядываясь по сторонам. Это была комната охраны, заставленная столами с мониторами. На одном из мониторов Ойкава увидел своего преследователя, поднявшегося и неторопливо идущего в его сторону. Тяжело задышав, парень осмотрелся, замечая металлические шкафчики для вещей, и не придумав ничего лучшего, спрятался в одном из трех. Он вновь слышал чужое хриплое дыхание, звон цепей и тяжелые шаги. В следующее мгновение дверь в комнату слетела с петель. Казалось, у него сейчас остановится сердце, страх был таким живым и ярким, что еще немного и вынесут отсюда Ойкаву вперед ногами. Ледяными руками зажимая себе рот, заглушая прерывистое, шумное дыхание, парень через прорехи в шкафчике наблюдал, как псих ходит по комнате и хрипло что-то бормочет. Он разнес все мониторы и вырвал с мясом трубку из стационарного телефона. Мужчина с легкостью сорвал дверцу с соседнего шкафчика, отшвырнул ее в сторону, и пошел на выход.       — Никуда ты от меня не денешься, Поросеночек.       Тоору трясло, он был так близок к своему концу, что, скорее всего, поседел. Проверять состояние своих волос он не собирался, не до этого было. Нужно было продолжить поиски. Здесь еще точно оставались живые, вменяемые люди. Должны были быть. Куроо точно смог спастись, этот хитрожопый кошак обязан был найти способ сохранить свою тушку. И Иваизуми в порядке, точно в порядке.       Убеждая себя в сохранности своих друзей, Ойкава медленно приоткрыл дверь и вылез из шкафчика, тихо прикрывая за собой дверцу. Подойдя к дверному проему, он пригнулся и выглянул в коридор, прислушиваясь и высматривая крупную фигуру. Мужчина как раз выходил из дальней комнаты, он пересек коридор и вынес плечом дверь, ведущую в помещение напротив. Воспользовавшись моментом, Тоору выбежал из комнаты и побежал в противоположном направлении, тем более, что блок, в котором размещалась палата Ива-чана, был в той стороне. Мигнул и погас свет, через несколько мгновений включилось аварийное освещение, погружая коридоры в еще более жуткий полумрак.       Добежав до конца коридора, где заканчивалась административная часть, Ойкава дернул дверь, ведущую к палатам пациентов и кабинетам врачей, но она была заперта с обратной стороны. Подавив стон отчаяния, шатен подергал ручку, толкая плечом дверь, пытаясь выбить ее и, наконец, пробиться к Хаджиме. Услышав приводящее в ужас позвякивание цепей, парень замер, оборачиваясь и видя, что здоровяк идет в его сторону. Резко выдохнув, Тоору метнулся к первой попавшейся двери, забегая в комнату и закрывая ее. Обернувшись, он с трудом подавил вопль. Перед большим телевизором на нескольких диванах сидели три пациента, бездумно смотрящие на неработающую плазму. В углу за столом сидел обезглавленный охранник, заливший кровью весь пол.       — О, боги, — сипло протянув, Ойкава прошел вглубь комнаты, опасливо смотря на психов, но те на него не реагировали, что несказанно радовало.       Быстро изучив взглядом помещение, парень подбежал к дальнему столу, успевая под него спрятаться, прежде чем его преследователь с одного пинка снес очередную дверь. Тоору старался даже не дышать, он прислушивался к тяжелым шагам и хриплому дыханию, моля всех известных богов, чтоб этому ненормальному не хватило мозгов искать его под столом. Судя по звуку шагов, мужчина прошел на середину просторного помещения, тихо что-то прохрипел и вышел из комнаты, которая раньше использовалась для отдыха персонала. А сейчас здесь сидят психи и смотрят неработающий телевизор. Нервно захихикав, Ойкава икнул и прикрыл рот ладонями, надеясь, что это не станет фатальной ошибкой. Не стало. Здоровяка больше не было слышно. Парень еще немного переждал и выбрался из своего укрытия. Нужно было найти обходной путь в нужный блок. Через улицу идти — не вариант, так как обратно попасть в здание будет сложно. И, вроде, Ойкава видел на входных дверях цепь, обмотанную вокруг ручек.       Осторожно выглянув в коридор и не увидев свой персональный кошмар, парень медленно, крадучись пошел к холлу, разделяющему два коридора. В одной из комнат изнутри вылетела дверь, пришлось забежать в первое попавшееся помещение, пока в коридор не вышел здоровяк, упорно продолжающий его искать. В этот раз это оказалась аппаратная. Все было перевернуто, столы, полки, компьютеры и мелкая техника. Тоору чуть не наступил на камеру, затем поднимая ее и проверяя. Она была в рабочем состоянии и с полным зарядом. Парень сам не знал зачем, но не стал ее оставлять здесь. Он переждал, пока утихнут чужие шаги в коридоре, и снова вышел из своего укрытия. Добравшись до холла, Тоору обернулся к лестнице, замечая, что обычно закрытая решетчатая дверь, ведущая на цокольный этаж, раскурочена, открывая проход вниз. Спускаться туда было страшно, но это была реальная возможность попасть в другой корпус через подвал. Оставаться здесь не имело смысла. Скоро его найдет этот ненормальный, звенящий цепями, и разорвет на куски.       Идти искать Акааши парень не решился. Боялся привести за собой здоровяка, которого просто закоротило на нем. Своих он, значит, не трогает. Те психи в комнате-отдыха как сидели, так и остались смотреть телевизор, а вот охранникам повезло меньше. Ойкава уже со счета сбился, но казалось, что пальцев обеих рук не хватит, чтоб пересчитать трупов в этом месте. Пришлось идти вниз. Дойдя до первого лестничного пролета, парень перевел дыхание и пошел дальше, в абсолютную темноту, где не горело даже аварийное освещение. Он вспомнил, что у камер есть функция ночного видения, и уже собрался включить ее, как его резко схватили, перед лицом замаячило лицо ненормального священника, а в шее неприятно кольнуло.       Медленно приоткрыв глаза, Ойкава мазнул мутноватым взглядом по белому потолку. Не соображая, где находится, он неторопливо ворочал головой, осматриваясь. Когда сознание прояснилось, а воспоминания калейдоскопом промелькнули в голове, парень резко подскочил на кровати. Чуть ли не упав, он все же удержался на ногах, опираясь ладонью на мягкую стену. Сердце зачастило в груди, пока Тоору изучал одноместную палату, в которой, кроме кровати, ничего не было. Отвратительное помещение, исписанное какой-то бредятиной, в смысл которой не хотелось вникать. Камера лежала на старом матрасе, и вновь взяв ее, парень медленно подошел к выходу. Прям перед его носом кто-то из коридора распахнул металлическую дверь, позволяя выйти наружу. Оказавшись в коридоре второго яруса, с которого просматривался первый этаж, Ойкава скривился, осматривая обшарпанные стены и грязные полы. Пациенты медленно расхаживали по первому этажу, один безвольно сидел в кресле-каталке, второй — бился головой о стену, остальные же просто прохаживались из угла в угол. Мысль о том, что Хаджиме последний месяц содержат в подобном помещении, неприятно скрутила внутренности. Тоору был в его блоке, там хорошие палаты, никакой запущенности и беспризорности, как здесь. Он даже представить себе не мог, что в Маунт Мэссив есть такой корпус. Куроо никогда о таком не рассказывал. Мотнув головой, выкидывая ненужные сейчас мысли, парень нашел лестницу, ведущую на первый этаж, где были большие двери, скорее всего, ведущие на выход. Он неторопливо пошел мимо палат. Некоторые были открыты, и лучше бы Ойкава туда не заглядывал. Столько крови, кишок и прочих внутренностей он не видел во всех фильмах ужасов, вместе взятых. Запах стоял омерзительный, тошнота подкатывала к горлу, но парень не позволял себе слабости, уверенно устремившись к лестнице. Стеклянное окно в двери одной из палат вылетело прям перед носом Тоору, и в проеме показалось изуродованное лицо пациента. Тот что-то говорил, но шатен ничего не слышал, боясь представить, что здесь делают с больными. Неужели и Ива-чана изуродовали эти чертовы врачи? Прерывисто выдохнув, он отвернулся, ускоряясь и вскоре оказываясь у лестницы. Через решетчатую перегородку, расположенную прям у спуска, он заметил двух обнаженных молодых парней. Они были все в грязи, крови и еще чем-то мерзком. Розоволосый сжимал в руке короткий нож, перебирая его пальцами. Кучерявый брюнет еле уловимо кривил губы в ухмылке, неотрывно смотря на Ойкаву. Пациенты разглядывали Тоору, переговариваясь между собой.       — Кто это у нас? — розоволосый подался чуть ближе к перегородке, стиснув в ладони нож.       — Наверное, один из людей отца Савамуры, — второй ответил безэмоциональным голосом, ни на мгновение не сводя тяжелого взгляда с Ойкавы.       — Да, скорее всего.       — Кажется, что он нервничает.       — Любой бы нервничал при виде тебя, Матсун. Ты же голый.       — Ты тоже, Макки.       — Знаешь, я бы его грохнул, — розоволосый слабо улыбнулся, а у Тоору мурашки по коже пошли. Он даже понять не мог, почему стоит и слушает, вместо того, чтоб уносить отсюда ноги.       — Я бы тоже.        — Тч… Проповедник просил не трогать его, — в бесцветном голосе не было ни капли жалости, вообще никаких эмоций, и это чертовски пугало.       — Это нелюбезно.       — Только не здесь, Матсун. Только не здесь.       — Дадим ему фору? — брюнет склонил голову к плечу, удерживая взгляд предполагаемой жертвы своим.       — Отличная идея.       — А когда будем убивать его, сделаем это медленно.       — А хватит ли терпения?       — Хочу его глаза и печень.       — Они твои.       — Он забавный.       — Да, не хочет воспользоваться форой, — розоволосый шире улыбнулся и Ойкава отмер.       Он быстро сбежал по лестнице вниз, сразу же устремившись к двухстворчатой двери, которая, черт ее подери, оказалась закрытой. На верхнем этаже был слышен топот босых ног, эти два чудика дали слишком маленькую фору. Парень заметался между психами, которые на него не обращали никакого внимания. Заглядывая в палаты, натыкаясь на всё большее зверство, Тоору буквально холодел от ужаса. Разбрызгивая чужую блевотину, мочу и кровь, он метался от палаты к палате, натыкаясь на изувеченных психов, некоторые из которых плакали и просили убить их. Нужно было найти выход, иначе его нагонят те ненормальные и порежут на куски. Ойкава понять не мог, зачем он священнику, что за миссию он на него возложил, но лучше бы эти психи послушали ряженного и не трогали посланника. Влетев в одну из множества одинаковых палат, парень заметил лаз в раскуроченной стене, и сразу же метнулся туда. Протиснувшись сквозь мягкую обивку палаты, он оказался в узком пространстве. Продвигаясь вдоль кирпичной кладки, он уходил дальше от разлома, вскоре натыкаясь на ящик, над которым был люк на второй ярус. Повесив камеру за шнурок на кисть правой руки, Тоору забрался на ящик, чуть подпрыгнул и зацепился за край люка, медленно подтягиваясь. Радуясь тому, что всю жизнь занимался спортом и был в отличной форме, он выбрался из люка по грудь, чуть ли не сорвавшись вниз, увидел отвратительную картину. Один из пациентов трахал обезглавленный труп буквально в паре метров от люка, но когда заметил незваного гостя, сразу же отскочил от своей жертвы. Ойкава быстро вылез и отошел на пару шагов назад, ошарашенно смотря на психа, прикрывающего причинное место ладонями.       — Нравится подсматривать? Извращенец! Ты больной, знаешь об этом? Больной. Лечиться тебе надо, — пациент держался на расстоянии, осыпая Тоору оскорблениями, будто имел на это право, будто не минуту назад измывался над трупом.       Обернувшись и заметив выход, Ойкава со всех ног понесся туда, оказываясь в освещенном коридоре. Стены украшали кровавые разводы и надписи, указывающие путь. «Иди по кровавым следам». Ойкава опустил взгляд вниз, смотря на красные отпечатки ног, и пошел в обратном направлении. Попадающиеся на пути психи не пытались напасть, погони пока не было слышно и Тоору медленно шел вперед, шокировано смотря на разруху и кошмар, творящийся в стенах больницы. Трупы охранников валялись на полу, кто-то сохранил все конечности, кого-то «разобрали на составляющие». Смотреть на это все было безумно сложно, не смотреть — не получалось. Где-то в этой больнице Иваизуми. Ойкава очень хотел, чтоб он был не в этом блоке, где все пропиталось смертью. Идя по коридорам, парень заглядывал в комнаты и поражался тому, что в такой обшарпанной дыре стоят новые компьютеры, столы и стулья. Места персонала никак не походили на палаты пациентов, которых здесь, видимо, за людей не считали.       Месиво из крови и кишок поджидало за каждым поворотом, приходилось смотреть под ноги, чтоб не вляпаться.       В одном из помещений было несколько клеток, рядом с которыми стоял рабочий стол. Ощущение было, что он не в больнице, а в тюрьме. Такая дикость ужасала. В камере сидел пациент, приободрившийся при виде Ойкавы и кинувшийся к прутьям. Испугавшись, парень поскорее покинул это место, снова оказываясь в лабиринте коридоров. Масштабы больницы одновременно восхищали и пугали. Здесь можно было заблудиться и потеряться. Замерев, он прислушался, и широко распахнул глаза, загнанно начиная дышать. Его преследовали. Топот босых ног и знакомые голоса двух нудистов заставили сорваться с места и побежать, не разбирая дороги. Он практически налетел на них, и если бы не преграда в виде решетчатой двери, то о Тоору остались бы одни воспоминания.       — Какой шустрый, — розоволосый вцепился пальцами в решетку, встряхнул ее, смотря вслед убегающему парню.       — Мы найдем обходной путь.       Ойкава этого уже не слышал, он бежал изо всех ног вперед, один раз чуть не упав, запнувшись через ноги мертвого охранника, лежащего на его пути. Он остановился лишь тогда, когда за спиной больше не слышались чужие шаги. Упираясь ладонями в колени, он пытался восстановить дыхание, не зная, насколько его еще хватит. Адреналин, зашкаливающий в крови, не позволял остановиться, подталкивая вперед, к возможному спасению. Тоору никак не ожидал услышать в этом блоке перезвон цепей и хриплое, тяжелое дыхание. Это было бы смешно, если не было бы так печально. Тот здоровяк нашел его, пришел за ним, чтоб разорвать на куски голыми руками. Ойкава невесело усмехнулся тому, что он сегодня чертовски популярен. Столько мужиков на него одного.       Нужно было спрятаться. Сбежав от парочки идиотов, он наткнулся на главного полудурка, который неумолимо приближался. Забежав в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся палатой, Тоору недолго думая, забрался под кровать, вляпавшись рукой в кровавый сгусток. Скривившись, он вытер руку о штаны и попытался включить камеру, которая все это время болталась у него на руке. Шаги приближались, парень побоялся сейчас разбираться с техникой, не желая выдать себя. Затаившись, он дышал через раз и с трудом подавил крик, когда дверь слетела с петель. Его преследователь сделал пару шагов в комнату, постоял несколько мгновений и ушел, обронив:       — Все равно ты останешься со мной, поросеночек.       Ойкава уткнулся лицом в скрещенные руки и прикрыл глаза. Он безумно устал. Бегать, бояться, прятаться, надеяться, ждать чуда. И если бы не Иваизуми, то он бы давно сдался, так как силы черпал из чувств к Ива-чану, которого нужно было найти. Он переживал и за Акааши с Куроо, но беспокойство о Иваизуми перекрывало всё на свете.       Переждав немного, убеждаясь, что преследователь ушел, парень вылез из-под кровати, брезгливо осматривая себя и обтряхивая одежду. Нужно будет потом спалить и джинсы, и рубашку, и даже один из любимых джемперов. Рвано выдохнув, Ойкава взял камеру двумя руками, покрутил ее и включил, сразу же пытаясь найти ночной режим. Громкий, истошный вопль заставил вздрогнуть, камера выскользнула из рук и разбилась о пол. Сердце лихорадочно колотилось в груди, пока шатен прислушивался, но пока ничего не происходило. Больше никто не кричал, и поблизости не были слышны шаги. Отпихнув бесполезную камеру, парень тихо подошел к дверному проему, выглядывая в коридор. Никого. Лабиринты коридоров были нескончаемыми, Ойкаве иногда казалось, что он ходит по кругу, но какие-то новые детали, будь то кровавые надписи или же трупы охранников, не давали этой мысли задержаться в черепушке. Осмотревшись, Тоору все же не смог вспомнить, откуда прибежал, и пошел наугад, стараясь перемещаться бесшумно, прислушиваясь к любым звукам. Он проскользнул в приоткрытую дверь и замер на пороге большого помещения, похожего на столовую. Он зашел сюда одновременно с двумя эксгибиционистами, остановившимися у противоположной стены. Их разделяло метров двадцать. Преградой были в разнобой стоящие столы. У Ойкавы что-то щелкнуло в мозгу. Он сделал шаг вперед, уперся правой ладонью в бедро и надменно посмотрел на парочку психов, что замерли у второй двери.       — Мальчики, вы бы сначала оделись, прежде чем попадаться мне на глаза. Все таки перед вами сам Ойкава Тоору, — заносчиво проговорив, ощущая, как холодный пот покрывает шею и виски, парень подавлял чувство самосохранения и не сдвигался с места. — Я уже не говорю о том, что вам и помыться не помешало бы. Запашок от вас ужасный.       Наморщив нос, шатен помахал перед лицом ладонью, смотря на двух парней, что неотрывно разглядывали его, будто увидели впервые.       — Матсун, это он нас так обидеть пытается?       — Похоже на то.       — У него плохо получается.       — Определенно.       — Нужно его догнать.       — И убить.       — Я бы вырвал ему сердце…       — Оя-оя, а хватит ли силенок? — Ойкаву понесло, иначе он не мог пояснить то, что сейчас происходит. Ему бы бежать, а не злить сильнее этих ненормальных, вот только остановиться чертовски сложно.       — Он тебя провоцирует, Макки, — брюнет неприятно улыбнулся, склоняя голову к плечу.       — Я вскрою ему грудину…       — Мальчики, меньше слов, больше действий. А то вы до завтра будете перечислять свои странные желания. А я человек занятой. И вообще, — сглотнув, чувствуя, как липкий страх обласкивает все тело, подталкивая в спину, Ойкава убрал руку с бедра. — Я тороплюсь.       Он сорвался с места, выбегая в коридор, слыша грохот в покинутом им помещении. Психи расталкивали столы, желая скорее нагнать парня и вырвать ему сердце. Не стоило их злить. Эта мысль больно впивалась в сознание, пока он несся по коридору, пересекал просторные комнаты и слышал позади себя топот ног. Его преследователи смеялись, загоняя добычу, посвистывали и выкрикивали угрозы, чем сильнее нагнетали атмосферу.       — Молодой человек, вы вроде не из пациентов. Скорее к подъемнику, — незнакомый, но вполне дружелюбный голос коснулся слуха.       Ойкава метнулся в сторону, замечая что-то типа небольшого лифта и запрыгивая туда, закрывая позади себя решетку и натыкаясь взглядом на преследующих его психов. Они не выглядели разозленными, оба усмехались, провожая подъемник взглядом. Шумно выдохнув, парень поднял взгляд, замечая чужую тень, и проехав всего один этаж, оказался в небольшом холле.       — Вы сделали правильный выбор, молодой человек.       — Мм?       Удар по лицу был сильным, Тоору не успел сориентироваться, как его еще раз ударили, на этот раз в висок. Он пошатнулся, смотря мутным взглядом на мужчину, и завалился на пол.       — Оу, так ты человек того интересного священника? Его свидетель, или как он вас называет? — над Ойкавой склонился мужчина с изуродованной нижней частью лица. Обожжённые щеки, нос и скулы приковывали взгляд, но парень нашел в себе силы посмотреть в глаза. Они были теплого карего цвета. Пепельные волосы грязными лохмами падали на лоб и виски. Небольшая родинка под левым глазом на доли секунды привлекла внимание, заставляя подумать о том, что раньше этот человек мог быть симпатичным. Но не сейчас, когда большая часть его лица покрыта шрамами.       — Вы, скорее всего, устали. Давайте отдохнем. Выпьем по чашечке кофе, пообщаемся, — мужчина улыбнулся и поднял Тоору с пола, подхватив его под мышки.       Шатен тихо, отрицательно что-то замычал, но не смог дать отпор, все еще не до конца пришедший в себя. Его усадили в инвалидное кресло и привязали руки к подлокотникам кожаными ремнями. Парень попытался дернуться, но это не дало никаких результатов. В голове шумело, неприятно ныла скула и висок, куда пришлись удары, но это его волновало меньше всего. Он понял, что конкретно попал. Его куда-то везет абсолютно невменяемый экземпляр, у которого действия разнятся со словами.       Ойкаву провезли по очередному обшарпанному коридору, вывозя в просторный холл, откуда открывался вид на выход. Снаружи завывал ветер, гоняя листву. Темнота пленяла, Тоору подался всем корпусом вперед, желая выбраться отсюда, и мужчина остановил кресло, склоняясь и заглядывая ему в лицо.       — Тоже любите свежий воздух по ночам? Может, хотите выйти прогуляться? Давайте, я подожду, — изогнув изуродованные губы в улыбке, мужчина смотрел в глаза, а Ойкава не мог и слова произнести, испуганный до безумия. — Давайте же. Можете бежать, я не тороплюсь.       Ненормальный тихо засмеялся, обходя кресло сбоку и указывая рукой в сторону распахнутой двери. Это позволило осмотреть психа, который был в одном кожаном фартуке, закрывающем его тело впереди до щиколоток. Вся кожа была в ожогах и шрамах, кое-где просматривались мышцы, не прикрытые кожным покровом. Тоору даже думать боялся, что с ним сделает этот экземпляр с изувеченным телом и живыми, красивыми глазами.       — Нет? Ну ладно, — мужчина пожал плечами, вернулся на свое место и повез Ойкаву к лифту.       Они проехали на старом лифте вверх три этажа. Въехав в очередной коридор, шатен с ужасом осматривался, цепляясь за кровавые разводы и людей, которые были прикованы к лежачим каталкам. Один из пациентов задергался и закричал, умоляя его убить, но его просьба осталась без ответа. Пока что. Раздражающе мигал свет, будто без этого было недостаточно страшно. Тоору везли по кровавому следу мимо грязных стен, заброшенных палат и умирающих людей, лежащих на испачканных нечистотами матрасах. Мужчина вкатил кресло в небольшое помещение, облицованное кафелем, и остановился.       — Вот мы и пришли, — приятный голос снова коснулся сознания, заставив завертеться на месте, рассматривая весь ужас, что творился здесь.       Кровью был залит не только пол, но и стены. Внутренности чавкали под подошвами отошедшего психа, по ним ползали какие-то насекомые, а от запаха хотелось хорошенько проблеваться. Несколько расчлененных тел валялось по углам комнаты, но Тоору запретил себе на них смотреть. Взгляд быстро скользнул по умывальнику и остановился на столе, где были разложены ножи различной величины.       — Спасибо, что заглянули. Сейчас мы начнем консультацию, — елейно пропев, мужчина прошел к умывальнику и включил воду. — Я только руки вымою, и начнем, а пока можем просто поговорить.       Ойкава боялся рот открыть, не желая сказать что-то неуместное и спровоцировать самопровозглашенного консультанта на грубость. Сбежать он не сможет, ремни довольно крепкие, да и мужчина слишком близко. Все же дернув пару раз руками, проверяя путы, парень прерывисто выдохнул, пытаясь успокоиться и хоть что-нибудь придумать.       — Знаете, мне не очень нравится, что вы проводите много времени с отцом Савамурой, — пепельноволосый повернулся, смотря прямо в глаза и криво улыбаясь. — Мне кажется, что вы плохо на него влияете. Сбиваете его с истинного пути.       — Простите, — ляпнув не подумав, Тоору поджал губы, опасливо поглядывая на мужчину.       — Отец Савамура, дойдя до отчаяния, полностью отдался вере. Потеряв все, он растворился в Боге. Глупо, — легкая улыбка коснулась губ, а глаза затопило теплом. — Но, в этом весь отец Савамура. А вы немного мешаете.       — Я…       — Не стоит, — махнув рукой, не давая договорить, псих приблизился, склоняясь к парню и заглядывая в его лицо. — Я уже нашел выход.       Плавно выпрямившись, он отошел от кресла и прошел к столу, кончиками пальцев пробегаясь по лезвиям, выбирая небольшой нож. Короткое, но широкое лезвие блеснуло в руке, мужчина вернулся к Ойкаве и, не говоря ни слова, вогнал нож ему в ногу чуть выше колена. Вскрикнув, Тоору зажмурился, тяжело и прерывисто дыша, чувствуя, как лезвие достают из мягких тканей. Боль холодом обожгла ногу, растекаясь по всему телу и мощно пульсируя в месте удара.       — У меня еще кое-что для вас есть. Подождите, — мягко проговорив, мужчина покинул комнату.       Парень сразу же задергался в кресле, расшатывая хлипкую конструкцию и отрывая правый подлокотник. Освободив одну руку, он сразу же отстегнул ремни, резко вставая с кресла и издавая протяжный стон. Кровь, теплом лаская кожу, стекала по ноге. Каждый шаг отдавался болью, но Ойкава решительно пошел на выход, желая скорее сбежать от пепельноволосого. Сердце сумасшедше билось в груди, страх затопил все существо, перебивая боль, что позволило быстро передвигаться по коридору. Тоору вошел в большую палату с множеством кроватей. На одной из них лежал связанный мужчина. Он увидел парня и начал что-то несуразное кричать, чем мог привлечь их мучителя. Услышав приближающиеся шаги, шатен метнулся к дальней койке, прячась под нее, и сразу же в палату ворвался изуродованный псих. Он сжимал большие ножницы, похожие на секатор. Ойкава даже представлять не желал, что он собрался делать этими ножницами. Псих метался по палате, выискивая своего пленника, и приятным, добродушным голосом просил показаться. Стоило ему покинуть помещение, как Тоору выбрался из своего укрытия и побежал в противоположную сторону. Выскочив в коридор, он пробежал пару метров и спрятался в небольшой комнате, в которой стоял автомат с газировкой и пару столов. Прикрыв за собой дверь и забившись в самый темный и дальний угол, он быстро снял кофту, а от рубашки оторвал левый рукав. Используя хлопковую ткань, парень перевязал рану, стараясь не обращать внимания на пульсацию в мышце. Крови было немного, псих не задел важных артерий и вен, что не могло не радовать.       Надев обратно грязный свитер, Тоору немного отдохнул и пошел к двери, прислушиваясь и лишь потом выглядывая в коридор. Мужчина неожиданно вышел из-за угла, перепугав Ойкаву до полусмерти. Он сразу же сорвался с места, побежав от лязгающего ножницами преследователя. Парень не мог оторваться, не мог спрятаться, пепельноволосый был довольно быстрым и ловким. Не представляя, сколько уже длится погоня по бесконечным коридорам, шатен выбежал в просторный холл с лифтом, приглашающе мигающим кнопкой. Ускорившись, он вбежал в кабину, лихорадочно нажимая кнопку, заставляя лифт поехать вниз. Кабина медленно тронулась с не до конца закрытыми дверьми. Сначала пепельноволосый просунул между створками ножницы, а потом и сам подался корпусом вперед. Ойкава забился в угол и с ужасом смотрел на психа, которого сначала зажало дверьми, а когда лифт опустился чуть ниже — мужчину раздавило между этажами. Ножницы рухнули на пол, который через пару мгновений был залит кровью. Лифт остановился из-за помех в виде раздавленного тела, оставившего свои внутренности на полу кабины. Тоору судорожно выдохнул, не желая смотреть на очередной труп, но просто не в силах отвести взгляда от человека, который его чуть не убил.       — Это карма, — нервно хихикнув, Ойкава поджал губы, крепко прикрывая глаза и стараясь вернуть себе самообладание.       Нужно было выбираться. Лифт застрял между этажами. Выход был один, через люк на потолке кабинки. Дотянувшись, парень открыл его и подпрыгнул, цепляясь за края крыши и подтягиваясь. Он вернулся на тот же этаж, с которого сбежал. Только сейчас здесь не было ненормального с секатором, можно осмотреться и найти другой выход. Тоору бесшумно, медленно двинулся вперед.