Плохой ген

      Плотные сумерки медленно начали сгущаться. Слуги уже зажгли ночные фонари в садах и резные светильники в доме на первом этаже. Красное солнце давно спряталось за высокие холмы, и воздух стал прохладным, но за всё это время доктор так и не выходила из комнаты. Прошло, наверное, пять часов с тех пор как Мадара вернулся домой. У Наоки несомненно были осложнения и он это понимал. К тому же роды раньше срока уже не могли предвещать ничего хорошего. Его жена отличалась крепким здоровьем и всех троих сыновей родила без всяких проблем. Но приглушённые крики женщины, доносившиеся время от времени говорили о том, что ей на этот раз приходится мучиться гораздо больше.       После очередного такого вскрика Мадара прошел к окну в гостиной комнате. Нахмурился и стал наблюдать за тем, как вздрагивает огонь в фонарях, разбросанных по сухому саду. Мысленно он уже был готов к тому, что Наоки произведёт на свет мертвеца. Мужчина стоял какое-то время неподвижно и задумчиво, сейчас для него даже война отошла на второй план. В сухом воздухе он почувствовал горький привкус пыли. — Отец. — Позвал мальчишка четырех лет, который всё это время смирно сидел за столиком и занимался каллиграфией. Его звали Сабураи и в отличие от своих старших братьев, Сэдзумы и Таджимы, этот ребёнок был особенно любопытен. И ему бы не стоило оставаться тут дольше. — М? — Задумчиво протянул Мадара, не оборачиваясь к сыну. Ему достаточно было только взглянуть в отражение на чёрном стекле, чтобы увидеть его маленький силуэт. — Учитель похвалил меня сегодня. И сказал, что я учусь быстрее Сэдзумы. — Ребёнок сказал эти слова, не отвлекаясь от каллиграфии с прилежным видом. Этого усердия Мадара не замечал даже у старшего сына — Таджимы. — Молодец. Сабураи вывел на бумаги последний иероглиф и взглянул на высокую крепкую фигуру своего отца. — А ещё я понял, кем хочу стать… Глава клана подождал немного, позволяя ребёнку собрать свою ещё очень шаткую решительность и договорить самостоятельно. — Кем? — Спокойно спросил мужчина и оглянулся, не дождавшись никакого продолжения, решил помочь ему в этом нелёгком деле. — Я хочу быть воином. Быть таким же сильным как ты, отец! — Сабураи широко улыбнулся ещё совсем детской наивной улыбкой. Но с ней он уже чувствовал себя более смело. Мадара подошёл к ребёнку и ласково потрепал его по голове. Волосы у этого сорванца были такие же тёмные и колючие. — А что с мамой? Почему она кричит? И почему нам к ней нельзя? — Не унимался ребёнок, устремив любопытные чёрные глазёнки на отца. Мадара чуть-чуть улыбнулся и немного нахмурил брови. Помотал головой. — Уже поздно, Сабураи. Отправляйся к себе. Ребёнок послушно встал из-за столика, поклонился. — Спокойной ночи, отец. — Взял каллиграфию с собой и вышел из гостиной. После чего в комнате образовалась какая-то тяжелая, удушающая тишина.       Учиха вышел на террасу. Ночью воздух был не намного прохладнее, чем днём. Сухой очень слабый ветер изредка шевелил жесткие волосы Мадары. Мужчина обвёл притихший сад взглядом. Солнце практически полностью выжгло его, пруд с карпами стал напоминать собой глубокую мутную лужу, деревья склонили ветки почти до земли. Бархатные цветы вот-вот осыпятся. Это лето слишком тяжелое. Возможно, поэтому Наоки так ослабла. Мадара посмотрел в чёрное небо, где среди россыпи звёзд поблёскивала оранжевая луна. Он терпеливо вздохнул и задумчиво прищурил глаза. Через полчаса снова вернулся в дом. И на этот раз доктор спустилась к нему в гостиную. Эта женщина происходила из клана Учиха и имела лучшую репутацию среди прочих лекарей. Кроме того она приняла у Наоки всех троих и в доме ей доверяли. Она тихо прошла в сумрачную комнату, поблёскивая под светом фонарей светлой кейкоги. Медленно поклонилась главе клана. — Поздравляю, у вас снова мальчик. — Спокойно сообщила Киоко, но как всегда улыбаться на этот раз не торопилась. И по тёмно-серым глазам женщины можно было прочесть ожидаемую тревогу. «Дурацкая бабья привычка — выжидать чего-то!» — Собственные мысли укололи Мадару и он начинал злиться. — Говори, как есть, Киоко. Чего ты опять ждёшь? Доктор терпеливо кивнула, сложив перед собой тонкие белые руки. — Ребёнок родился раньше положенного срока, он очень слабый. И обычно такие погибают, Мадара. Учиха даже не пошевелился, только моргнул чёрным как дым глазами. — Ясно… — Коротко ответил, он был готов к такой новости и не ждал никакой другой. — Наоки? — Наоки поправится быстро. Но я буду приходить к ней время от времени и следить за здоровьем. Сейчас она спит, но вы можете подняться к ней. — Женщина устало вздохнула и взглянула в строгое лицо Учихи. — Могло быть хуже. Всё обошлось. — Да. — Тише обычного согласился мужчина, посмотрев куда-то в дальний угол комнаты. Его голос низко пал, а взгляд стал ещё тяжелее. — Наоки сильная. Она сможет выносить ещё одного. Это лето изматывает не только рисовые поля… — Киоко аккуратно поклонилась в знак ухода, и больше не подняла взгляд. — Я приду завтра утром. Мадара кивнул, приказал слугам проводить женщину.

***

      Утренний свет прокрался в спальню на втором этаже. Сегодня во всем доме было непривычно тихо и рождение ещё одного наследника Мадары не спешили праздновать. Глава клана склонился над колыбелью и теперь молча смотрел на спящего в ней крошечного ребёнка. И как же такое могло у них с Наоки родиться? Неужели это и есть будущий наследник? Частичка великого клана, тот в чьём теле течёт благородная кровь Учих? Ребёнок очень слабый, но его всё равно нужно попытаться выходить. Даже если он погибнет, после его смерти в этой семье ещё останутся дети. И если бы Мадара был такой же бездушной скотиной, каким был его прадед или дед, то непременно бы избавился от неугодного отпрыска при первом же уместном случаи только лишь потому, что наследник родился недоношенным. — Прости… — Раздался в тишине слабый голос Наоки. Женщина виновато смотрела на мужчину, кутаясь в теплое одеяло, сидя в кровати. Мадара выглядел сегодня особенно мрачно и не был разговорчив. Он медленно перевёл взгляд на свою жену и чуть-чуть нахмурился. — За что ты просишь у меня прощения, Наоки? — Строго спросил он. Женщина промолчала, но взгляд её кричал. В глазах забились слёзы. Её решительность к словам неожиданно иссякла. «Ты прекрасно знаешь за что». — Сердито подумала она, и сердце в груди её мучительно сжалось. — Неужели ты думаешь, что я стану обвинять тебя в том, что ребенок появился на свет раньше срока? В том, что ты родила его таким слабым? — Мадара продолжал смотреть в бледное лицо жены, будто бы ждал чего-то. Стальной голос звучал чуть строже. — Прекрати говорить мне глупости Наоки! Женщина опустила глаза, почувствовав в них лёгкое пощипывание. Она видела, что он злится пусть даже не на неё, пусть он и винит кого-то другого. Конечно, оставаться спокойным сейчас невозможно — ведь такой наследник для великого клана и самого Мадары был только разочарованием. — Учиха всегда должен быть сильным. И Акира станет таким. — Мадара снова посмотрел на маленький свёрточек в колыбели. Пока его ребенок мог только беззащитно спать, не желая видеть этот мир. Мир, где каждый был для него врагом. — Ты скоро опять уйдёшь с войском? — Спросила Наоки, поднимая тревожный взгляд на мужчину. Ей очень не хотелось оставаться сейчас одной. Мадара мог исчезать на поле боя месяц или два. Случалось и так, что она не видела его полгода, и он заявлялся домой слишком неожиданно, чтобы спокойно принимать его. После каждого такого похода на его крепком теле появлялись новые шрамы и в таких случаях дома его встречали немыми устами со слезами на глазах. Мадара аккуратно поправил детское одеяльце, зажав краешек ткани между пальцами. Подошёл к жене. — Я задержусь в поселение на две недели и побуду какое-то время рядом. Тебе нужна поддержка, кроме того я хотел обучить Таджиму секретным техникам клана. Он уже достаточно взрослый и скоро в нем пробудятся настоящие силы клана Учиха. Перед уходом дам ему пару уроков. — Подожди, что ты имел в виду, говоря о настоящий силе? Шаринган?! — Обеспокоилась Наоки и от резкого необдуманного движения хрупкое тело женщины пронзила боль и град мурашек. Мадара прочёл это и пресек её попытку покинуть постель. — Ему нет и десяти лет. — Болезненно сорвалось с губ Наоки, и она плотнее закуталась в тёплое одеяло не потому, что ей стало холодно. Мужчина убрал с лица жены тоненькую прядь волос. — Да. Но ты же понимаешь. Кровь в нем скажет, за нас. Перед открытием шарингана, Таджима должен овладеть хотя бы двумя секретными техниками. Не беспокойся, Наоки, я не собираюсь заставлять его смотреть на то, как убивают его друзей. Женщина почувствовала приятное прикосновение горячих пальцев мужа на своём лице и смиренно прикрыла глаза. — Мадара… будь к нему не так требователен. Он ещё ребёнок. — Он мой старший сын, и я должен требовать от него лучшего результата. Поскольку он — пример для своих младших братьев.