Плохой ген

      Ребёнок осмелился выйти из комнаты только рано утром. К этому моменту боль в глазах, терзавшая его всю ночь, окончательно утихла и сменилась страшным бессилием. Но вопреки этому нестерпимо хотелось выбраться из душного дома на свежий воздух. Тяжелые стены подобно незримым рукам самой болезни душили мальчишку, крепко обхватив за шею. И тот мучился ещё больше, не находя себе места. Акира бледной тенью прошёл в сад к пруду с карпами. Он и сам не осознавал до конца истинную причину, почему немедленно не расскажет обо всём родителям. Вместо этого ребёнок почему-то пришёл сюда, где просить помощи было не у кого. И слишком поздно маленький Учиха понял, что поступил глупо. Пятнистые бело-рыжие карпы плескались в прохладной воде и подплывали вплотную к берегам, будто бы набираясь каждый раз смелости выбросится на сушу. Рыбок было много, и все они превращались в неразборчивое шевелящееся пятнышко. Безобразное пятнышко на поверхности ослепительно искрящейся воды. Акира почувствовал лёгкую дрожь в ногах, упал назад и понял, что сил у него практически не осталось даже на то, чтобы просто стоять. Сомкнул горящие огнём веки и теперь только слушал глухой плеск воды и искаженное звонкое пение лесных птиц. Звуки сливались между собой и образовывали в голове единый противный гул, разъедающий сознание И, засыпая, мальчишке становилось абсолютно всё равно, насколько громким окажется уже через секунду этот вопиющий шум. Ещё немного и весь мир вокруг замолчит и рухнет в темноту. — Акира? — Позвал голос откуда-то со стороны. И ребёнок не смог узнать в нём родного отца, перепутав Мадару с чужим для себя человеком. — Зачем ты встал так рано? — Глава поселения подошёл к сыну. Однако тот никак не отреагировал и, похоже, вообще не услышал вопрос. Тогда мужчина позвал мальчишку снова, присел рядом и легко прикоснулся плеча, забеспокоился. Но Акира успел только помотать головой, прежде чем его вырвало рядом на землю.       Очнулся ребёнок уже в своей комнате в постели, укрытый тёплым одеялом. Он не понимал, кто перед ним и чего от него хотят. Силуэт человека оказался сильно смазан — тёмное пятно на фоне красных солнечных лучей. Этот кто-то напоил мальчишку водой и велел лежать, сказав, что побудет рядом… Акира очень слабо вздохнул, почувствовав тёплую тяжелую ладонь на своей груди. От этого почему-то стало легче и спокойней. Мальчишка обессилено сомкнул глаза и провалился в глубокий сон, снова унёсший его в беспамятство.       Ему снилось чёрное окно в его комнате и кровь в отражении, бегущая из глаз. Акира старательно стирал её рукавами, но от того крови на его лице становилось всё только больше. Она была повсюду тёмная липкая и горячая, словно подогретая на огне. Противная вязкая как будто живая. Снился прохладный пруд с разноцветными карпами, и чей-то тихий голос, звавший его по имени. Но вокруг не было никого. Абсолютно пустой мир, а этот голос — лишь ветер, медленно струящийся между ветками деревьев и стебельками тонких трав. Лёгкий северо-западный ветер…       Яркие лучи утреннего солнца медленно переползли в дальний угол комнаты и стали тёмно-оранжевыми. Только вечером ребёнок смог прийти в себя. Вдохнув колючий сухой воздух Акира пошевелился. Слабая бледная ручонка интуитивно потянулась к глазам. И пальцы притронулись к сомкнутым векам. Больше не больно… Спутанные мысли навели ребёнка лишь на один вопрос — что же произошло? Он ничего не помнил с той самой секунды, как вышел из дома. И не мог определить, где была реальность, а где — сон. И кто нашёл его в саду? — Проснулся? — Тихо спросил Мадара, его голос прозвучал успокаивающе, хотя на самом деле глубоко в душе Учиха погружался в страшный Ад. «Отец?» — Акира распахнул глаза и резко приподнялся с постели. Голову сразу же вскружило, сил в теле совсем не оказалось. Потому он как тряпичная кукла рухнул в руки Мадары, предотвратившие немедленное падение. Глава поселения легко провёл по волосам ребёнка рукой, медленно перебирая чернильные пряди. Вспомнил, как лет десять назад точно также сидел возле Изуны. Его брат мучился от смертельных ран и постоянно бормотал в своей невыносимой агонии: «Шаринган сделает наш клан самым сильным. И Учиха будут править на этих землях». Акира закрыл глаза, опустив дрожащие ресницы. Рядом с отцом ему стало спокойней. Плохие сны забылись. — Пить хочешь? — Спросил мужчина. Ребёнок слабо помотал головой и уткнулся в Мадару, какое-то время не шевелился. С виду казалось, что просто уснул. — Отец. — Замученный голос Акиры разбил плотную тишину и ворвался в самое сердце. Как не врывается ни один демон, ни одно известное миру оружие. — Почему Бесконечное Цукиёми? Мадара растерялся. — Что? — Взгляд пал на сына. «Почему ты спрашиваешь об этом?» — Глава клана невольно вспомнил собственный сон, где бродил под кровавым светом луны в одиночестве среди мёртвых. — В древнем трактате сказано: «Человека освобождает Бесконечное Цукиёми». — Акира поднял на Мадару усталый взгляд. — Почему Бесконечное Цукиёми? — Повторил свой вопрос, не дающий ему покоя. Мужчина замер — на него смотрели ярко-красные глаза, шаринган освободился. Но сам Акира, похоже, не осознавал этого. Крохотные томоэ ещё очень бледные проявились неравномерно — два к одному. — Это просто легенда. — Уголки губ слегка дрогнули, образуя слабую, но очень спокойную улыбку на лице Мадары и она не была признаком радости. — Тебе нужно отдохнуть, Акира… Ребёнок уступчиво моргнул, отпрянул и, потеряв опору, тут же беспомощно пошатнулся. Слабый и маленький. Вся комната плыла у него перед глазами, и он терялся в этом вихре. Учиха помог сыну лечь обратно в постель. — Это скоро пройдёт. — Пообещал Мадара, убрав чёрно-угольные волосы со лба ребёнка. — Завтра тебе станет легче. Акира ничего не ответил. Но его ярко-красные глаза всё ещё были открыты и следили за движениями отца, словно бы уже охотились. Мужчина, однако, ни сколько не боялся. Сейчас этот шаринган не может быть опасен. — Закрой глаза и постарайся уснуть. — Мадара поправил тяжелое одеяло. Внешне он оставался по-прежнему спокойным, будто ничего страшного не происходило. «Завтра тебе обязательно станет легче». — Проговорил мужчина мысленно, а когда взглянул на сына, понял, что тот уже спит. Но спокойней от этого так и не стало.       В комнату бесшумно прошла Наоки. И при виде Акиры её ранимое сердце сжалось, а дыхание чуть было не сорвалось в плач. «Бедный ребёнок!» — Подумала она, борясь с диким желанием обнять его спящего. От последнего окончательного безрассудства удержал лишь страх разбудить и без того измученного сына. — Я вызвала Киоко, она придёт утром. — Не нужно… — Мадара даже не взглянул на жену и сказал свои слова с такой пугающей решительностью, что Наоки от ужаса вздрогнула и побледнела. — Почему? — Всё это происходит с ним из-за шарингана. Сила пробудилась. — Мужчина подождал немного. — Киоко не скажет нам ничего нового. Её визит только заставит Акиру нервничать. Он сильный, справится… Наоки взглянула на ребёнка, к горлу подступил колючий ком, она поджала алые губы, и дыхание её сорвалось. — Не смей… — Мадара кинул требовательный строгий взгляд на жену. Сейчас он бы хотел быть с ней поласковей, но не получалось. Женщина нахмурилась, самые колкие слова уже подступили к её губам, но она промолчала крепко стиснув зубы. Её пробила мелкая дрожь, постояв ещё пару секунд, она не выдержала, резко развернулась. Зашагала прочь, чувствуя обжигающие слёзы на щеках. Не нужно было догадываться, что сейчас она проклинает шаринган и те самые гены, которые пронизывают весь род Учих. И пишут историю великого клана смертью. Мужчина прикрыл веки и тяжело вздохнул. «Чёрт тебя возьми, Наоки». — Мадара поднялся, почувствовав больной укол в сердце. Женщину следовало успокоить немедленно, пока её слёзы не перебудили весь дом.