Плохой ген

      Мадара видел всё тот же неизменный сон, не оставляющий его в покои вот уже пару лет подряд. Вновь Учиха шёл по залитому кровью полю, блуждая тёмной тенью среди мёртвых тел. По-прежнему здесь пахло жжеными костями и горькой землёй — воздух липкий спертый от смерти. И по-прежнему Мадара не знал, куда и зачем идёт. Но как бы далеко не приходилось уходить, бескрайнее поле битвы не заканчивалось. Там за горизонтом всегда лежали новые люди, сраженные кем-то в ожесточённой битве. Быть может, руками самого Мадары. Здесь больше не было жизни. Только немая глухая смерть. И в этом одиноком пустом мире, так сильно напоминающем Ад, лишь красная луна-Цукиёми сопровождает Учиху и освещает этот странный и бесконечный путь. Эту кровавую дорогу, где под ногами стоят тёмные вязкие лужи, где нет ни ветра ни времени. «Отец!». — Раздался голос в тишине, которого никогда здесь прежде не существовало. Мужчина вздрогнул. Этот голос он знает слишком хорошо, чтобы ошибаться и путать его с кем-то для себя чужим. Мадару бросило в холод, затем в жар. Он резко развернулся — пусто. «Куда ты идёшь?». — Голос настойчиво продолжал литься в его уши. Учиха крепко стиснул зубы. «Тебя не должно быть в этом месте. Почему ты здесь?». — Помыслил, а потом тревожно осмотрелся. Но было слишком темно: кровавое Цукиёми заволокли свинцовые облака, и теперь луна не могла распугивать все тени здешнего мира. Они сползались в клубок подобно гадюкам. — Отец! Просыпайся… — Акира сильнее потряс мужчину за плечо и, кажется, уже начал сердиться. Мадара медленно приоткрыл глаза, обрамлённые тёмными ресницами. Тяжелый взгляд развеялся не сразу. В памяти всё ещё полыхала красная луна и одинокий заблудший голос в мире лишенном жизни. Голос Акиры… — Ты просил разбудить. Уже восемь. — Ребёнок поднялся на ноги и отошёл к окну, чтобы закрыть его. Сегодня, как и в тот самый день, было прохладно, несмотря на то, что светило солнце… Это сырое лето было обделено солнцем и уже подходило к концу. В воздухе чувствовалось приближение промозглой осени. Мадара приподнялся с пастели. «Почему Бесконечно Цукиёми?». — Вспомнилось вдруг мужчине. Этот странный вопрос задавал ему Акира четыре года назад, когда у ребёнка в последний раз случился приступ. И с тех самых пор болезнь ни разу не напоминала о себе. Она будто бы ждала того самого момента, когда бы её удар оказался невыносимым. — Как ты себя чувствуешь? — Помолчав совсем чуть-чуть, спросил глава поселения. В его сильном голосе почувствовалось лёгкая тревога. Мальчишка лет четырнадцати замер и удивлённо посмотрел на отца. Давно не приходилось слышать от него этот вопрос. И почему именно сегодня? — Я в порядке. Всё нормально… — Акира терпеливо вздохнул и закрыл окно. Шум с улицы оборвался, и на смену ему пришла умиротворённая тишина, нарушать которую совсем не хотелось. — Твой советник заходил около часа назад. Ни Таджимы ни Сабураи не было дома, поэтому Сэтору пришлось принять мне. — Мальчишка заметил в саду у берегов пруда два маленьких чёрных пятнышка. Акира не сразу понял, что это такое. Но когда немного прищурился, то рассмотрел силуэты птиц. Это были воробьи, крошечные точно запятые на пустом белом листке. «Теряет зрение?». — Понял Мадара и бесшумно вздохнул, медленно опустил взгляд. Да, эту болезнь трудно обмануть. Она всегда на шаг впереди. — И что он хотел? — Мужчина провёл рукой против колючих начинающих терять цвет волос и закрыл на секунду-другую глаза. После чего обхватил себя за затылком и приподнял голову. Тяжелый взгляд, не видящий никаких преград, теперь был направлен куда-то ввысь. Мадара вспомнил цвет весеннего неба — чистый, без примесей… И давно ли небо стало казаться ему грязным? — Он сказал, что с тобой хочет связаться даймё страны Ветра. Они уже отправили к нам своего посла. — Акира всё ещё наблюдал за птицами, устроившими у прохладного пруда небольшую перепалку. И, похоже, ребёнок даже не подозревал о том, что стал щуриться. Мадара глухо усмехнулся. — Опять будут просить повоевать за них! Мальчишка пожал плечами. — Скорее всего. — Ответ последовал незамедлительно. «Глупая война». — Подумал ребёнок и нашёл поразительное сходство между разъярёнными воробьями и вечно враждующими странами. — Акира… — М? Мужчина внимательно взглянул на сына, выждал около пары секунд. — Ты стал хуже видеть? — Голос отца прозвучал также спокойно, как и всегда. Однако мальчишка всё равно встревожился и растерянно посмотрел на главу поселения. Вопрос поразил его точно острой стрелой и ударил слишком больно. Ребёнок такого не ожидал и поспешно отвёл глаза, но спасительных воробьёв уже не оказалось на месте. Берег вокруг немого пруда был пуст, и только прохладный ветер робко шевелил низкую траву. — Немного… — Акира опустил взгляд и почувствовал как внутри него всё сжалось. Дыхание углубилось, ресницы дрогнули, но мальчишка неожиданно улыбнулся. — Да ничего страшного, отец! — Поднял чёрные глаза. «Я знаю, что ослепну». — Подумал ребёнок. — … Глава поселения отвёл взгляд первым. Что-то смутное пробежало в душе: трудно было смотреть на сына и оставаться спокойным. В нём Мадара увидел самое страшное — смирение. — Послушай, я хочу, чтобы ты присутствовал при этой встречи. — Сообщил отец, уходя от темы, которая с годами становилась для него всё только тяжелей. Акира удивлённо приподнял брови, а затем мучительно нахмурился. — «Но я ненавижу все эти политические дрязги». — Хорошо. — Согласился мальчишка, признательно кланяясь отцу. Ребёнок хотел бы отказаться, но слова Мадары воспринимались им как закон. И детское упрямство было здесь уже неуместно.

***

      Давно в селение Учиха не наведывались послы из далёких стран. И неожиданное появление чужака на этих землях вызвало у жителей предполагаемое волнение. «Неужели к нам снова идёт война?» — Думали люди, переглядываясь и перешептываясь. Многих подобная мысль пугала, но находились и те, кто трепетал в бурном предвкушении. Так или иначе, абсолютно каждый почувствовал ветер, неожиданно сменивший привычный курс. Появление чужака могло означать лишь одно — страны снова будут просить у клана Учиха помощи в своей бесконечной борьбе друг против друга. Совсем как тогда, много лет назад до падения Хирруко. Послом из страны Ветра оказался невысокий мужчина средних лет, облачённый в белую кандуру и тёмно-бурый шелковый платок, обмотанный дважды вокруг бритой головы и удачно скрывающий часть лица. Чужеземец назвался Фуджимой Аоши и при встрече с Мадарой учтиво поклонился ему от самого даймё страны Ветра. — Прошу принять меня. — Произнёс Фуджима голосом тихим и спокойным как сама пустыня. Тёмная и холодная, погребённая под рассеянным светом немых звёзд и луны. Слишком утомлённая и слишком одинокая. Акира насторожился. Этот человек с первой же секунды пробудил в нём дикое недоверие, и теперь мальчишка не спускал с него глаз. Что-то интуитивно дёргало в душе и расползалось напряжением во всём теле. «Этот человек мне совсем не нравится. От него веет опасностью». — Думал ребёнок. Посол, находясь в окружении верно поданных самого Мадары, смиренно стоял на пороге в гостевой зал. Ждал. Его несгибаемая решительность смогла раззадорить главу поселения. И на губах Учихи пробежала тень той ухмылки, которая была у него когда-то до вражды с кланом Хирруко. Мужчина гордо нахмурил брови. — Я не стану говорить с человеком, который прячется под маской! Сними эту дрянь со своего лица! Тяжёлые пепельные веки Фуджимы покорно опустились. Он медленно размотал шелковый платок, разоблачая себя настоящего. Его тёмная кожа была насквозь пропитана восточным солнцем, от него за версту несло раскалённым песком и горькой пылью. Акира заметил бледные шрамы на лице чужака, словно кто-то когда-то разрезал ему рот и нарисовал улыбку — знак вечной радости, знак того, что посол улыбается даже тогда, когда улыбаться не может. Знак безупречного уважения. В стране Ветра так делали всякому, кого отправляли на переговоры. Мальчишка сдвинул брови вместо того, чтобы поморщится. — Теперь поговорим. — Согласился Мадара, и его низкий голос неприятно заскрипел в ушах Аоши, как скрипят хорошо заточенные клинки, не раз пробивавшие на вкус человеческую кровь. Учиха отпустил своих верно подданных и пригласил Фуджиму присесть напротив за низенький удобный столик. Скоро служанки принесли сюда зелёный крепкий чай. И одна из них наиболее смазливая осталась, чтобы разливать и подавать его. — Великий правитель страны Ветра выражает своё искреннее почтение и намерен искать союз с вашим кланом. Нам необходима ваша помощь в борьбе с нашим давним противником — страной Огня. — Посол выдержал очень лёгкую паузу, мельком взглянув на Акиру. — Клан Учиха отличается уникальной силой — легендарным шаринганом, по слухам, противостоять которому не может ни один человек на свете. Мадара терпеливо прищурился и невозмутимо слушал хорошо отрепетированную речь дальше. Эта фраза была дежурной, всякий кто приходил нанять его клан, производил её на свет снова и снова. — Слава о глазах, позволяющих овладеть волей противника, пришла в наши земли года два назад. И в нашей стране люди называют шаринган глазами смерти. Глазами, которые способны подчинить себе время и пространство. — Аоши говорил сдержанно и медленно, оставаясь очень спокойным. — Правитель страны Ветра был вдохновлён вашей бесстрашной борьбой против клана Хирруко и династией Муросаки. Покончив с ними вы доказали свою силу всему миру. Поэтому правитель хочет, чтобы столь могущественный клан сражался от его имени. Разумеется, плата будет очень высокой… «Плата». — Мадара нахмурился и не отвечал довольно долго, его глаза продолжали пристально изучать Фуджиму как что-то несовершенное, что-то не доведённое до конца. Глава поселения властно усмехнулся. — Уничтожить клан Хирруко входило исключительно в мои личные интересы, а здесь я вижу только политические дрязги! — Мужчина поморщил нос. — Мои люди сыты по горло войной. И сейчас ни в чём не нуждаются. Мне не зачем вести их в бой! Аоши сглотнул, по кожи пробежал лёгкий морозец. Голос Мадары показался ему плотоядным, всё равно, что львиный рык. Фуджима хорошо знал: люди подобные лидеру клана Учиха жестоки и зачастую убирают тех, кто оказывается неугодным или же просто впадает не в милость. Аоши тревожно поджал губы. Сделал ещё один глубокий и терпеливый вдох. Как бы там ни было, обратно он не мог возвращаться с пустыми руками. — Правитель песка предвидел ваш отказ. Поэтому готов даровать вам землю в своих владениях. И снова Мадара издевался. — Зачем мне клочок песчаной земли, которая не может ничего родить? Пустыня бесплодна. Акира искоса взглянул на отца, а затем перевёл внимание на напряженного посла. Губы Аоши дрогнули, он растерялся лишь на пару секунд. И всё-таки решился воспользоваться последней козырной картой. — Только ваш клан может противостоять нашим противникам. Страну Огня защищают Сенджу… — Посол опустил длинные пепельные ресницы, выгоревшие под жарким пустынным солнцем. Хитрец знал, что этим сможет заинтересовать Мадару гораздо больше, нежели золотом или щедрыми дарами. Акира вскинул на Аоши удивлённый взгляд и замер в каком-то странном ожидании. Даже ребёнок понял эту хитроумную манипуляцию. Но Мадара молчал. Соглашаться на союз со страной Ветра означало бы развязать новую невыгодную войну с Сенджу, а отказаться от предложения — значило бы опозориться и прослыть трусом на весь белый свет. Теперь ситуация поменялась в пользу Фуджимы. «Ловко, пустынные шавки». — Глава поселения гордо вздёрнул подбородок. — Видеть легендарного Мадару Учиха в своих рядах будет большой честью для его величества и для всей нашей страны в целом. — Посол слегка кивнул, словно бы решение уже было принято. А сам Мадара раздраженно сдвинул брови и стиснул зубы. Акира ощутил удушающее напряжение, повисшее в воздухе. И ему стало не по себе. В Фуджиме мальчишка разглядел врага. — Льстец! — Мадара грозно усмехнулся. И казалось, что от его грубого голоса даже вода в графинах испугано вздрогнула. Аоши судорожно сглотнул. Не смог устоять перед тяжелым взглядом собеседника и склонил голову, прячась от чёрных глаз-дьяволов. Ведь те готовы были оборотить Фуджиму в тлеющий пепел. Старший Учиха нахмурился и теперь походил на оскалившегося волка. — Передай своему господину, что легендарный шаринган не ведёт не выгодных войн. И любая война всегда должна окупаться. Я дам ему ответ к концу этого месяца и ни днём ранее. Фуджима сложился пополам в признательном поклоне, утыкаясь носом в пол. Пережитая только что минута показалась ему мучительной вечностью. Он весь взмок и был готов поклясться, что Мадара срубит ему голову прямо здесь. — Благодарю… Прибывая в таком положении около минуты, Аоши облегчённо вздохнул и медленно начал подниматься. Полы его белой кандуры разъехались, и на поясе сверкнул острый кинжал. Лезвие оказалось без чехла. Рукой Фуджима довольно неудачно попытался запахнуть своё одеяние, слишком поздно. — …? Акира среагировал мгновенно, как проворная лисица. Всего за какой-то миг мальчишка оказался рядом с Аоши. Без особых проблем заломил ему за спину обе руки и сжал их до болезненной ломоты, ловко обездвижив взрослого тяжелого мужчину. Посол успел только глухо вскрикнуть, прежде чем его лицо снова соприкоснулось с полом. И Мадара услышал лёгкий характерный шлепок. — Акира?! Глаза ребёнка были алыми, он не сводил с обездвиженный цели пристальный взгляд. И, кажется, впервые был настроен так решительно. Дыхание сорвалось и стало очень нервным. Вряд ли он сам успел осознать свои действия и до конца не осознавал их даже теперь. — Это только для самообороны! Клянусь честью святого Маджерабаха! — Фуджима мучительно стиснул зубы, руки пронзила новая болезненная волна, мышцы свило сильнее. — Акира, — Глава поселения взглянул на мальчишку, пряча потрясение глубоко в своём сердце. Сегодня он впервые увидел за четвёртым сыном жестокость. — Отпусти его… Ребёнок взглянул на отца, в груди грохнуло с чудовищной силой. Мальчишка опомнился. Послушно отпустил Аоши, точно ещё глупый ястреб, поймавший не ту мышь. Все мысли в голове тут же перепутались и на Акиру накинулся ступор. Он какое-то время не сводил обеспокоенный взгляд с лица Мадары, не понимая сердится тот или же нет. И от незнания становилось мучительно больно. Ребёнок почувствовал себя виноватым. — Хм… Похоже вы мните себя особенным раз вам нужно повторять дважды что в дом с оружием не заходят. — Мадара грозно возвышался над Аоши. Остатки уважения к послу быстро разметались по всей комнате. Но Учиха прекрасно держал себя в руках, даже не смотря на то, что его просьбу так бесчестно проигнорировали. Фуджима приподнялся с пола, и принялся растирать побелевшие руки, от которых отлила вся кровь. — Простите мне мою ошибку. Я не имею против вас ничего дурного. Клянусь.— Фуджима снова поклонился. — Простите. Простите ещё раз… Мадара сдержался от очередной тирады жалящих слов. — Наша встреча закончена. Впредь приходите безоружным. Иначе я просто убью вас. Посол замер, спина его покрылась ледяной коркой, во рту он почувствовал привкус сырой земли и соли. — Я всё понял.