Перфекционист

— Ты был прав, Отец, как всегда, — вздохнул я. — Очевидно, душа Сиэля Фантомхайва не достойна попасть на Небеса. Признаться, я был разочарован. Эта душа была такой кристально-чистой, что я не мог не оплакивать решение отдать ее демону. Каковым же оказался итог? — Сиэль сам отказался от Небес, отказался от веры в нашего Создателя и самолично призвал демона, требуя от того заключить договор. Он добровольно отказался от собственной души, и сколько я не вглядывался в его сокровенные мысли, так и не заметил никакого сожаления по этому поводу. Душа Сиэля потеряла свою чистоту и прозрачность, сменившись грязной, пока еще неопределенной, но уже несмываемой чернотой. Увидев произошедшие перемены, я был почти уверен, что Перфекционист откажется от этой души. И вновь был поражен: он не только не отказался, но почти неприкрыто торжествовал, чуть ли не облизываясь в предвкушении развязки, считая, что одержал первую большую победу в своей хитроумной игре. Мне было этого не понять. Демоны не только видят душу, но и чувствуют ее запах и ориентируются они именно по нему. Мы, ангелы, тоже можем чувствовать запах душ, но для нас все они пахнут почти одинаково, потому мы судим о душах по их цвету. И цвет души Сиэля Фантомхайва выглядел сейчас неприятно и даже зловеще. Разве о такой душе грезил Перфекционист? А Сиэль? Как могла произойти такая разительная перемена всего лишь за какие-то сутки? — Он многое пережил, — негромко ответил Отец. В этот раз он сидел, в одиночестве собирая средневековые замки из пирожных и печенья, детских душ видно не было, херувимы, словно верные стражники (хоть они ими и не являются), сидели чуть поодаль, наблюдая за нами, и внимали каждому слову. Я изложил свой доклад по данному делу, если это можно считать изложением — Отец просто заглянул в мои мысли и за мгновенье просмотрел все, что видел я. На эпизоде с пытками Он лишь слегка сдвинул брови — не более. Что ж, за миллиарды лет жизни ему приходилось наблюдать и не такое… Теперь я ждал, что же Он скажет. И конечно, я не удивился, что Отец стал оправдывать эту грешную душу — он всегда чрезмерно великодушен. — Кажется, он Оборотень, — заключил я свой «доклад». — Вот уж от кого не ожидал… Интересно, знал ли об этом Перфекционист? Существуют на свете такие души — мы называем их Оборотнями. Их вид, запах, деятельность на протяжении какого-то времени могут указывать на вполне определенную склонность — к Добру или Злу. Но затем что-то происходит (а иногда и без видимых причин), и эти души неожиданно меняются и начинают следовать по прямо противоположному пути. Не всегда такой поворот можно предвидеть, даже сам Отец порой бывает сбит столку. И если такая душа внезапно обратилась ко злу, то очень сложно ее бывает потом вернуть на Истинный путь. То же самое, впрочем, касается и противоположного варианта: Сам Люцифер не в силах вернуть душу, раз и навсегда отвернувшуюся от Ада. Такова странность душ-Оборотней. — Нет, конечно, не знал, — ответил мне Отец все так же задумчиво. — Мы все были к этому не готовы. Хотя, быть может, следовало что-то заподозрить — уж больно идеальным был этот ребенок даже для своего юного возраста. В любом случае, произошедшая перемена только на руку Перфекционисту. Поэтому я решил посоветоваться с Сыном. Так, на всякий случай. Давай подождем его, он сейчас подойдет. Я и так уже подозревал, что Отец ждет кого-то, в такие моменты Он всегда становился особенно задумчивым, поэтому я не удивился, когда спустя несколько мгновений к нам присоединились ЭТИ ДВОЕ. — Сын, — сказал Отец, поднимаясь навстречу гостям. — Мария… *** Все мы Его дети: и ангелы, и люди. Обращаясь к любому из нас, он зовет нас по имени или ласково: «Дитя». И только Его одного он называет именно Сыном, и никому из нас и в голову не приходит возмущаться или ревновать из-за этого. Ибо Иисус удивительно походит на своего Отца, хотя и не внешне. Темно-каштановые, почти черные волосы, свободно рассыпавшиеся по могучим плечам, большие карие глаза, по-иудейски крупные нос и губы резко контрастируют с утонченными чертами лица Бога, его белокурыми волосами и ярко-голубым цветом глаз. Но энергия, исходящая от этих двоих едина и беспредельна, она наполнена ЛЮБОВЬЮ ко всему сущему. Отец и сын — Бог и Иисус — они две неразрывные части Единого Целого, того, что, собственно, вы, люди, и называете Богом. Есть и третья часть этой силы, но об этом в другой раз… Теперь я расскажу вам о том, что знают лишь избранные из вас. Иисус не один. Рука об руку, за ним следует его жена. Высокая — под стать мужу — темноволосая и кареглазая, люди не посчитали бы ее красавицей, но сила безграничной ЛЮБВИ ореолом божественного света окутывает ее, и трудно отвести взгляд от столь блистательного сияния. Она — Мария, прозываемая среди людей Магдалиной. Нигде и никогда не разлучаются супруги. И прожив миллиард лет, я не видел пары совершенней в своей любви и единомыслии. Когда-то на земле, она, познакомившись с Иисусом и его учением, не просто приняла его, но и стала обеспечивать и его, и его учеников материально. Когда же Иисус покинул земной мир, она стала вдохновителем новой религии, именно благодаря ее упорству христианство стало распространяться по земле — сначала мелкими ручейками, затем небольшими речушкам, пока, в конце концов, не превратилось в Великую Реку Веры и Оплота страждущих. И хотя на земле, Иисус и Мария так и не поженились по людским законам — оба не признавали обрядов первосвященников, но здесь, на Небесах, сам Отец возвестил о высоком статусе Магдалины, назвав ее Дочерью. Но женщина отказалась от всех небесных благ: ее единственным желанием было всегда следовать за мужем. И с тех пор так и повелось. И если Отец — это Создатель, то Иисус и Мария – это, безусловно, спасители, борцы и деятели. Они и выглядят соответствующе: Иисус в свободной рубахе и темных широкопоясных брюках, заправленных в высокие бортфорты, больше похожий на корсара, нежели на мирного пророка. Мария — в широкой синей развевающейся тунике, длинной, но не сковывающей ее стремительных движений. Их дело — это люди, их помощники — это святые, пророки и ангелы-хранители. Несмотря на то, что Отец и Сын едины, увидеть их вместе можно лишь изредка — Иисус не часто появляется на Высшем Небе. Их появление здесь — всегда радость для всех, но для Отца, безусловно, больше остальных. *** — Мне не нравится вся эта история, — тепло поздоровавшись с Отцом, сходу заявил Иисус. — От демона можно ждать любой подлости. Проще его было бы убить. Мария не добавила ничего. Она вообще была чрезвычайно молчалива, возможно, потому, что ее мнение всегда совпадало с мнением мужа. — Тогда Сиэль Фантомхайв неминуемо попал бы в Ад, — возразил Отец. Он вернулся к своим замкам из пирожных, но не продолжил строительство, а лишь крутил в руках маленькое печенье и неотрывно смотрел на Сына и его жену. В глазах его светилась безграничная теплота. — Можно было бы попробовать очистить его душу… — Иисус был непреклонен. — У меня есть пару человек на примете. Возможно, им бы это удалось. — Тогда демон не смог бы спасти жизнь Сиэля, и пришлось бы вмешиваться в ход событий, а ты знаешь, что это против наших правил, — ответил Отец. — Это во-первых. А во-вторых, мы уже выяснили, что Сиэль — оборотень, а это значит, что кому-либо из людей вряд ли удалось бы вернуть чистоту его души. Ну, и в-третьих, это дело касается не только мальчика, но и самого Перфекциониста. Это уникальный случай, и я не хочу упускать его. — И все же попытаться стоило… — Мы попытаемся. Но не сейчас… — Отец вновь принялся сооружать замки. — Мы можем опоздать. — Симон проследит, чтобы этого не произошло. — А ты что думаешь по этому поводу, Симон? — неожиданно обратилась ко мне Мария. Три пары божественных глаз устремились на вашего покорного слугу. — Мне тоже не по душе была эта идея— отдать душу мальчика демону. Тем более, Сиэль был таким прекрасным ребенком, — я не удержался от вздоха. — Но сейчас, глядя на эту парочку, я могу сказать… Они стоят друг друга! Иисус неодобрительно покачал головой. — А ты знаешь, какое имя получил Перфекционист от своего нового хозяина? — обратился к нему Отец, мельком послав мне многозначительную полуулыбку. Иисус с Марией с любопытством переводили взгляды с Отца на меня и обратно. — Не может быть! — вдруг воскликнул Иисус, прочитав ответ в моих мыслях, а его жена даже приоткрыла рот от удивления. — В том-то и дело, — теперь была моя очередь качать головой. — И это идея десятилетнего ребенка. — Такой сарказм для ребенка… — Христос был, очевидно, потрясен. — Можно с уверенностью сказать, что Сиэль Фантомхайв умер, как ребенок, в ночь после своего десятилетия, — прервал его Отец. — Теперь в теле мальчика душа почти взрослого человека. Остатки его детства слишком уж причудливо вплелись в его новый характер, он почти неузнаваем. Это, конечно, лучше, чем их совсем бы не осталось, но такое положение дел на руку Перфекционисту. Нам предстоит длительная и сложная работа, поэтому я и позвал тебя, Сын. — Что ж, как я уже сказал, — ответил тот. — У меня есть пару человек на примете… Но дело осложняется присутствием демона. Он ведь их и на пушечный выстрел не подпустит к желанной душе… — Да уж, Перфекционист сторожит своего господина, словно ревнивый жених юную невесту! — я не удержался от иронии. — Хм, он теперь не Перфекционист, — усмехнулся Отец. — Теперь нам придется называть его…