Перфекционист

— Господин, прежде чем я оставлю вас одного, прошу вас, возьмите вот это. — Это пистолет? — Да, Господин. На всякий случай. — Такой маленький… — И в этом его плюс: вы можете спрятать его, где хотите, и он будет незаметен. Если вам придется использовать его, вам будет проще управляться с ним — он совсем не тяжелый, Вы и сами видите. — Но… Я никогда не пользовался никаким оружием… — Это не страшно — сейчас я научу Вас. Он очень прост в применении. Но все же помните, Господин, что самое главное Ваше оружие — это я. — И как же мне призвать тебя? — Очень просто: снимите повязку и позовите меня по имени: шепотом или криком — не имеет значения. И я сию же секунду найду Вас… *** Зов пентаграммы Моего Хозяина притягивает словно магнит, не давая сбиться с пути ни на йоту. Моя печать — такая же пентаграмма — горела сейчас яркой сиренью и жгла руку ледяным огнем, призывая к действию. Что такое «ледяной огонь»? А что вы, обычные людишки, вообще знаете об огне? Мне, проведшему бесконечные столетия в аду, впору было бы прочитать вам целый курс на тему «Разновидности огня и боли, которую он причиняет». Вот только у меня нет ни времени, ни желания читать вам этот курс. Огонь, который сжигал сейчас мою сущность, тоже был родом из Ада. Он жег мое демоническое естество насквозь, разом обостряя бесконечный голод, злобу и все прочие темные чувства во мне. Но и этого не достаточно: казалось, он дышит мне прямо в лицо своей обжигающей ледяной белизной и пытается сожрать вселенским холодом мое человеческое обличие. Мне хватило доли секунды, чтобы оказаться на месте. И еще столько же, чтобы оценить ситуацию. Господин был во власти двух отвратительных сухощавых парней — по виду классических воришек Ист-Энда. Один крепко держал его руки и тело, не давая вырваться. В руках второго поблескивал родовой перстень с голубым бриллиантом. Пистолет, который я дал Хозяину перед уходом, бесполезной игрушкой валялся у стены узкого темного переулка, где и произошло нападение. Но второй преступник допустил роковую ошибку, которая будет стоить ему и его сообщнику жизни: решив, что их жертва абсолютно беспомощна, они решили поиздеваться над ним, и начали с того, что сорвали с его правого глаза повязку. Этого было вполне достаточно. Для меня. Для них, впрочем, тоже. Их игра только начиналась. Они рассчитывали на большее. Много-много большее… Тонкие невидимые нити, протянувшиеся между мной и юным Сиэлем Фантомхайвом, передавали мне каждое движение его души, каждое воспоминание его тела. И своим человеческим телом я ощущал следы их рук на Моем Господине: на голове, шее, плечах, груди, животе и ниже… Они. Прикоснулись. К Моей. Добыче. Хотите знать каково это? Я бы сжег этот город в секунду. Я бы разрушил его до основания. Я бы вселился в сердце каждому жителю, и дети пошли бы с оружием против своих родителей, отцы насиловали бы своих дочерей, а матери развращали бы своих сыновей. И каждый дом наполнился бы кровью и криками мольбы и отчаянья. Я погрузил бы Лондон в хаос. Я бы призвал крыс и тараканов, и городом овладела бы эпидемия. Люди — мужчины и женщины, младенцы и старики — стали бы умирать в страшных муках. А я смотрел бы на это и смеялся. Как тогда, двести лет назад… Я демон. Такова моя сущность. Моя ревность — это ваша ревность, возведенная в превосходную степень. И обладая сверхъестественными способностями, которых лишены вы, я могу вылить свои эмоции в ужас, кошмар, от которых способен содрогнуться целый мир, а не то, что один-единственный город, пусть даже он является столицей сильнейшего государства. Но за эти двести лет кое-что все же изменилось. И в первую очередь — я сам, хоть это и удивительное признание для демона. Подобные разрушения были бы, конечно, усладой для меня, но привлекли бы к себе слишком пристальное и не нужное мне внимание. Да и не стоило оно такой бесцельной растраты моих сил. То есть душа Моего Господина, безусловно, стоит любых усилий. А эти два жалких существа – нет. Я поступил много проще. Как достойный дворецкий графа Фантомхайва. Оторвать их от Моего Юного графа было делом половины секунды. Вторую ее половину я собирался потратить на их убийство. Но в этот момент Хозяин, поразительно быстро пришедший в себя от пережитого страха, успел остановить меня: — Себастьян, нет! Не убивай их! Узнай, кто их послал!  О, я знаю множество способов разговорить человека. Например, вот этот: взяв каждого из них за горло и прислонив к стене, я не спеша начал поднимать их вверх. — Вы слышали вопрос Моего господина? — осведомился я, впиваясь по очереди в их лица глазами, полными бушующего адского пламени. — Джим Брикс! — Закричали они наперебой, задыхаясь, тщетно пытаясь освободиться от моих стальных рук. Что ж, я оказался прав, с самого начала не доверяя хозяину «Синей Лошади». — Что именно он вам приказал? — Он заплатил нам за кольцо, которое носит мальчишка… Вот за это! — преступник протянул руку с перстнем, и Господин, сделав шаг вперед, ударом выбил кольцо у него из рук. — А что дальше? Что вы должны были сделать дальше? — Его это не интересовало. Он сказал, что оставляет дальнейшее на наше усмотрение. Да… А их усмотрение включало в себя небольшое сексуальное развлечение с десятилетним ребенком. С Моим Господином, чья душа принадлежит мне. — Я жду вашего приказа, милорд, — я по-прежнему держал преступников за горло, намертво прижатыми к стене. Их ноги жалко болтались в добром футе от земли. Сейчас во мне клокотал извечный голод демонов, который, как я думал, мне удалось научиться контролировать. — Я же обещал тебе столько душ, сколько захочешь, ты помнишь? — Господин словно чувствовал мое состояние. Его голос звучал жестко и совсем не был похож на детский. — Вы так добры, Мой Господин… Пару свежих душонок без промедления отправились мне на ужин. *** Джим Брикс еще не спал и поспешно спустился открывать дверь, как только услышал звон входного колокольчика. Да, он ждал. Очевидно, что не нас. Сначала его растерянный взгляд упал на меня, но вот я сделал шаг в сторону, пропуская Господина вперед, и хозяин «Синей Лошади» отшатнулся, резко побледнев. Расширившиеся от страха глаза предательски скользнули по руке мальчика, на которой вопреки его ожиданиям по-прежнему сверкал редкий родовой перстень. Брикс все же попытался взять себя в руки и сделать вид, что ничего не случилось. Его толстые губы не без труда, но все же сложились в неуверенную улыбку. — Господа, добрый вечер… — пролепетал он, инстинктивно пятясь назад. Вместо ответа я схватил его за шею и прижал к стене, как несколько минут назад сделал это с его подручными. — Помо… — пытался позвать он на помощь, но я позаботился о том, чтобы воздуха в его легких на это не хватило. — Думаю, нам лучше продолжить этот разговор в моем номере, — отчеканил Сиэль Фантомхайв. В глазах его поблескивало странное чувство возбуждения и удовольствия от всего происходящего. *** — Ваши люди мертвы, — без обиняков объявил он, когда мы поднялись наверх, и тяжелая дверь надежно захлопнулась за нашими спинами. Брикс, вжавшийся в кресло, в которое я буквально кинул его с размаху, словно мелкую шкодливую собачонку, с ужасом переводил взгляд с меня на Господина и обратно. — Я не… — Отпираться бессмысленно, Брикс. Они во всем признались. Перед смертью, — невозмутимо продолжал юный граф. — И вас ждет та же участь, если будете все отрицать и откажитесь сотрудничать со мной. — С-сотрудничать? — Зачем тебе понадобились я и мое кольцо? Кто приказал тебе организовать нападение на меня? -резко выкрикнул Сиэль Фантомхайв. — Приказал? — несмотря на страх, Брикс, кажется, был искренне удивлен. — Никто не приказал! Я просто хотел получить ваше кольцо, чтобы затем продать. Я немного разбираюсь в драгоценностях и, увидев ваш перстень, сразу понял, что он стоит целое состояние. Простите меня! Если б я знал… Но я вовсе не приказывал убить вас, честное слово! — Конечно, — презрительно бросил Мой Господин, — ты не приказывал убить меня, а просто разрешил этим извращенцам сделать со мной все, что им вздумается… Значит, — продолжал он уже спокойнее, — никто не приказывал и не поручал тебе организовать мое убийство? — Слово джентльмена! Слово джентльмена, мистер… Смит! Да и кому могла придти в голову мысль заказать убийство реб…? Мои пальцы в мгновение ока сомкнулись на жирной шее Брикса, и ему вновь стало нечем дышать. — Следите за своими словами, мистер Брикс, — посоветовал я. — Да-да, простите, джентльмены… — Можно подумать, тебе известно значение слова «джентльмен», — презрительно фыркнул Господин и задал новый вопрос: — на кого ты работаешь? — Что? — не понял тот. — Я знаю, что любой бизнес здесь, в Ист-Энде, подчиняется какому-нибудь мафиози. Ты не похож на иммигранта, поэтому вряд ли ты подчиняешься китайцам или итальянцам. Скорей всего, это кто-то из «Серой Пятерки». Так кто именно? Брикс явно не ожидал от нас такой осведомленности. Он еще секунду помедлил с ответом, но мои пальцы все еще вполне чувствительно сжимали его шею. — Мистер Вайолетт… — наконец, прохрипел он, — оказывает мне свое покровительство. — Отлично, — Фантомхайв удовлетворенно кивнул. — И ты знаешь, как с ним связаться? — Эээ… да… — Тогда слушай меня внимательно, Брикс, ведь это твой единственный шанс остаться в живых. Насмерть перепуганный хозяин гостиницы энергично закивал, хоть это ему было и нелегко — мешала моя рука, все еще сжимающая его жирную шею. — Я должен кое-что передать твоему хозяину и его… м-м-м… коллегам. Я имею ввиду «Серую Пятерку». Мой дворецкий займется этим, — Господин чуть качнул головой в мою сторону, показывая, кого имеет в виду, ведь для Брикса до сих пор мы были отцом и сыном. — Ты дашь адреса. И скажешь, как их найти. Поможешь — будешь жить. Обманешь — умрешь. Медленно и мучительно. Я дам Себастьяну особые указания на этот счет. Поверь мне, я знаю, о чем говорю… А он превосходно умеет выполнять мои приказы. Последние слова Господина, которые он произнес нарочно не спеша и насмешливо, немного растягивая каждый слог, ужаснули Брикса. Глаза его распахнулись до невозможности, и он уставился на юного графа, словно перед ним стоял сам Люцифер. Я мог понять его чувства: слышать подобные обещания из уст десятилетнего ребенка — в этом и в самом деле есть что-то дьявольское. И не так уж этот противный старик был далек от истины. Пусть не Люцифер, но все же демон и вправду стоял перед ним, только куда ближе, чем ему думалось… — Ну, так что? — невозмутимо осведомился Мой Хозяин. — Г-господа, я скажу вам все, клянусь! Сделаю все, что скажете, — лепетал совершенно раздавленный Брикс. От его холености и вальяжности, которые вызывали во мне такое отвращение, не осталось и следа. — Вот и прекрасно, — юный граф вновь кивнул и, секунду поискав глазами табурет, подошел и уселся на него. — Теперь говори. Себастьян, запоминай. — Да, милорд! …Составить и вручить приглашение на встречу «Серой Пятерке» Лондона от имени наследника графа Фантомхайва для меня не составило никаких усилий. До того, как первые лучи солнца зазолотили воды лондонского порта, приказ моего господина уже был выполнен. Для меня это заняло какие-то минуты. Вот только вряд ли для связанного хозяина «Синей лошади» время текло столь же быстро. Господин устало, но с присущим ему аристократичным изяществом откинулся в кресле. Время от времени он поигрывал пистолетом, который я вручил ему накануне, и изредка поглядывал на своего пленника. Предварительно я вставил Бриксу кляп — чтоб не досаждал Моему Господину своим мольбами о пощаде. — Ну что? Все согласились? — спросил он, выпрямляясь, едва я вернулся. Отчитавшись о выполненном поручении и о полученном согласии всех сторон, я, поглядывая на связанного пленника и уже предвкушая свой нежданный ранний завтрак, негромко осведомился: — Что теперь, милорд? Можно его убить? Или хотите сделать это сами? И был удивлен и … разочарован, услышав короткое: «Нет». — Но почему, господин? — воскликнул я, невольно заподозрив Хозяина в излишнем снисхождении. Сиэль Фантомхайв, распознав досаду в моем голосе, смерил меня презрительным взглядом. — Мертвый Брикс будет бесполезен. Его убийство не несет в себе никакой пользы. А вот его страх, — господин опять начал растягивать слова, и в его голосе зазвучало уже ранее замеченное мной удовлетворение, — его страх нам сослужит добрую службу. Я принял решение вернуться, Себастьян, и занять место своего отца. И чем больше меня будут бояться, тем проще мне будет это осуществить. Так что его страх нужнее мне, чем его смерть. Это мое решение, и оно не обсуждается, — жестко закончил он. Признаться, я был уязвлен не только и не столько упущенной душой — в конце концов, она не имела никакой ценности, — сколько презрением, которым буквально окатил меня с головы до ног юный граф. Что ж, я просто дворецкий… Пока… — Как прикажете, милорд!